Танец на лезвии

      Рен проснулся в половину девятого. После вчерашней первой репетиции с Кеко и вечерней неловкости за ужином, актер выдал девушке стопку сценариев и оставил ее в одиночестве, чтобы не смущать.       Выйдя из комнаты, Рен как можно тише прошел на кухню. Кеко там не было. Чуть нахмурившись, молодой человек прокрался к гостевой комнате – но и там ее не наблюдалось. Аналогичная ситуация была с ванной и уборной – Кеко как сквозь землю провалилась. Сбитый с толку, Рен озадаченно остановился у двери в свою комнату. Происходящее было странным. Кеко было некуда деться из-за закрытой президентом двери. - Неужели, она… - актер повернулся лицом к концу коридора, - да нет, она не могла с утра-пораньше идти туда.       Тсуруга, сохраняя тишину, приблизился к последней комнате и приоткрыл дверь. Открывшаяся его глазам картина вызвала нежную улыбку: Кеко лежала на полу в окружении выданных накануне сценариев и спала. Во сне у нее шевелились губы, словно она повторяла реплики. Рен подошел к спящей и опустился рядом на корточки, тут же вспоминая о длине своих ног. Движимый порывом умиления, молодой человек встал слишком близко и правым коленом он задел девушку.       Кеко вся сжалась, а затем, зевая, потянулась. Рен решил, что она проснулась, но девушка уже через мгновение снова свернулась в калачик и засопела. При этом парень увидел, что Кеко любовно прижимает к себе свернутую книжицу. Более того, он сразу узнал этот сценарий – яркая, очень цветастая обложка – его первая работа после дебюта.       Его на этом проекте многие ненавидели. Считали выскочкой с единственной работой за плечами – без опыта и профессионализма. Но ему нравилась его роль, и он бесчисленное количество раз, уже после получения всеобщего признания, возвращался к этой работе и перечитывал сценарий. Рен знал каждую реплику не только своего персонажа, но и каждого действующего лица.       Казалось бы, актер с такой популярностью мог уже забыть бы свою вторую официальную работу, тем более что свой дебютный проект он не помнил так подробно – лишь название и несколько своих реплик. Со стороны это было очень странно, что не раз подмечал Яширо. Однако причина была достаточно проста…

***

- Я ведь уже извинился, Рен. До самой смерти будешь злиться на меня? – Такарада со смесью обиды и вины смотрел на племянника. - Я не просил о дебюте под твоей дудкой! Я должен был дебютировать сам! Зачем ты рекомендовал меня режиссеру? Да еще и растрезвонил об этом всем. Теперь я твой щенок и меня не воспринимают всерьез! – парень со злостью ударил руками по столу перед самым носом дяди, - кроме того, наша родственная связь также может быть раскрыта и тогда мой уход от родителей не имеет смысла! - Рен, - президент надулся, - я не говорил журналюгам о том, что упомянул тебя перед режиссером. Рен, пожалуйста, поверь – я говорю правду.       Молодой человек выпрямился и демонстративно отвернулся. Ярость волнами шла от него, создавая темную ауру вокруг парня. Он был разочарован в себе. До сих пор он полностью отдавался любой выпадающей ему работе: будь то второстепенная роль в дораме или массовка на шоу и в рекламе. Его часто замечали и хвалили, поэтому, когда пришло приглашение на кастинг на главную роль в сериале, Рен очень радовался. Тсуруга думал о том, что он наконец смог достигнуть уровня, на котором мог бы называться актером.       Но потом вышла статья, в которой открыто было сказано, что «ослепительный новичок» дебютировал благодаря президенту LME. В итоге его уверенность пошатнулась - он стал сомневаться в себе. С самой публикации статьи, Тсуруга не смог решиться на участия ни в одном новом кастинге. Да и приглашений больше не поступало. Не только он разочаровался в себе, но и другие – Рен даже думал о том, что это конец его актерской карьеры.       Лишь спустя месяц к нему напрямую обратились с предложением о работе. Режиссер Аоко пришел к нему домой и в течении трех дней уговаривал Рена принять участие в съемках. Ему был вручен этот сценарий…

***

      Рен аккуратно дотронулся до спящей рыжеволосой: -«Интересно, почему она взяла именно его? Из-за яркой обложки? Подумала, что за ней может быть легкая и романтичная героиня?» - «Нет», - шепнуло сердце, - «Меньше всего Кеко ведется на подобное – есть другая причина» - Апч-хи, - девушка неожиданно чихнула и зябко поежилась. Темные брови сошлись к переносице, а уголки губ опустились.       Рен встревожился: после минутных колебаний, он опустил ладонь на лоб спящей и констатировал – простыла. Мягко, чтобы не разбудить, актер подпихнул руки под девушку и медленно поднял, устраивая поудобнее. Странное ощущение дежавю тут же посетило его – он также нес ее, когда она сломала ногу. Легкая улыбка ностальгии скользнула по его лицу – как же много они уже пережили. Начиная от встречи в далеком детстве, когда Куон думал, что больше никогда не увидит эту милую Японскую девчушку с вечными хвостиками. Тогда, будучи совсем мальчишкой, он и представить не мог, что однажды будет нуждаться в ней так же сильно, как и в актерской игре, если не сильнее.       Рен прошел со своей драгоценной ношей до гостевой спальни и там опустил ее на кровать. Решив не беспокоить Могами, он не стал вытягивать одеяло из-под нее, а быстро сходил за своим и тщательно укрыл девушку. Та, наконец, довольно заулыбалась, не просыпаясь. Не удержавшись, Тсуруга медленно и нежно погладил непослушные рыжие волосы актрисы.

***

      Время уже шло к обеду, когда заспанная Кеко показалась из комнаты и, потирая глаза, направилась на кухню – она плохо соображала и встала как вкопанная, когда увидела стоящего за плитой Рена. Молодой человек одной рукой помешивал что-то в железной кастрюльке, а другой держал кулинарную книжку, которую в шутку ему подарил президент. - Т-тсуруга-сан? – не веря своим глазам, девушка все стояла и таращилась. На задворках разума пробудился один ангелок и попытался намекнуть на то, что они сейчас ведут себя очень неприлично, но температура придавила его обширными боками, не давая докричаться до хозяйки. - Вы почему встали? – не прерывая помешивание, Рен рассерженно обернулся на голос, - Могами-сан, немедленно вернитесь в постель, я почти закончил. Вы должны будете поесть и принять лекарства – я нашел те, что вы давали мне в тот раз. Бегом! – прибавив своему взгляду твердость Каина, актер окончательно перепугал девушку, и она ретировалась.       Уже заползая под одеяло, Кеко почувствовала, что что-то лежит у нее на кровати. Немного обеспокоено она приподняла ткань и тут же увидела яркую обложку сценария – Рен не стал вытаскивать его из рук Кеко. Тут же последовательность вчерашних событий разом обрушились на рыжую голову. Стало неловко. Тем более, что она не помнила, как вернулась в комнату. Следовательно, ей помогли. Стыдно. Очень. Тихонько взвыв, Кеко с головой ушла под одеяло – заниматься самобичеванием. - «Ну почему я вечно заставляю его заботиться о себе? Снова и снова я нуждаюсь в помощи. Пустоголовая. Как вообще ты могла там заснуть, да еще и взяв этот сценарий. Тсуруга-сан злится на меня и правильно. Я заслужила. Он был так добр и внимателен ко мне, а я без спросу взяла такую ценную вещь» - Могами? – даже сквозь толстый слой ткани Кеко отчетливо услышала беспокойство в голосе актера и мягкое прикосновение. - Да? – девушка стремительно скинула с себя одеяло. - О нет, - тихо ругнувшись, Рен протянул руку и дотронулся до слишком разрумянившегося лица подопечной – частично из-за температуры, частично из-за пребывания под одеялом, ее лицо стало очень красным. Тсуруга отставил поднос на тумбочку и уже обеими руками стал мерять температуру Кеко – одна его ладонь оставалась на лбу, а другая прижалась к тонкой шее.       Девушке показалось что ее ударили в под дых – весь воздух в одно мгновение покинул легкие и вздохнуть стало очень сложно. Она почувствовала легкое удушье. Но пытка не заканчивалась. Рен, не замечая смеси паники и недоумения в медовых глазах, аккуратно завел одну руку за спину больной, а другой стал медленно давить на тело сразу под ключицами, заставляя тем самым лечь в объятья подушки. Затем эти невозможные, волнующие руки скользнули на стройные бока и актер подтянул девушку наверх, снова усаживая, но теперь так, чтобы ее спина надежно поддерживалась высоким изголовьем кровати. Все также не видя ее реакции на происходящее, он слегка приобнял ее, наваливая на себя, чтобы поправить подушку.       Резкий вздох где-то под подбородком, на груди, заставил Рена окаменеть. Увлеченный заботой о возлюб… о Кеко он совсем потерял связь с действительностью. У него даже появилась уверенность – что все идет так, как и должно быть – по-другому невозможно. Однако, действительность, постучавшаяся в его мирок этим вздохом, была крайне неприятна его сердцу. Подкралось смущение.       Стараясь удержать маску спокойствия, Рен, не спеша, устроил как можно удобнее рыжеволосую и, наконец, встретился с ней глазами. Серые, чуть-чуть, обеспокоенные, и медовые с адской смесью чувств в них. - Подождите немного, Могами-сан, - собрав весь свой талант, Рен ослепительно улыбнулся и вышел из комнаты. - Квах? – от растерянности голос и мысли не хотели больше дружить, и все на что была способна девушка – бессмысленные сочетания звуков. - «Успокойся – он просто заботился о своей кохай – ничего страшного не произошло» - мягко погладил ее по голове один ангелок. - «Он тебя лапал» - с неожиданной удовлетворенностью заявил дьяволенок с укладкой Натсу. - «Он лишь хотел устроить тебя поудобнее» - на помощь первому ангелу, выполз второй и тщательно придавил туманный хвост слишком возникающего бесенка. - «Правда?» - с какой-то иступляющей надеждой спросила Кеко.       О ней никто не заботился в прошлом. Ни ее мать, ни родители Шотаро… Конечно, они давали ей лекарства в те два раза, что она простужалась, но ее никто не укладывал в постель. Никто не поправлял подушки и не укрывал, подтыкая края, одеялом. Никто не мерил ей температуру бережными и нежными прикосновениями. - «Да» - заметив состояние хозяйки, дьяволенок разочарованно-недовольным голосом согласился с белокрылыми сестрами.

***

- «Рен – ты болван! Ты воспользовался ее болезнью, чтобы облапать - ты грязный извращенец» - Рен замер возле кладовки и поднес горящие руки к лицу – кожа на руках все еще словно гудела после прикосновения к горячей Могами. Смущение цепкими лапками ухватилось за его сердце.       Но Тсуруга был даже немного рад. Он может позаботиться о ней – показать, как в семье ухаживают за больными. Хоть Кеко и не говорила этого, актер был уверен, что даже когда она болела, никто не приходил к ней и не помогал. Сам он отчетливо помнил, что, если с ним что-нибудь случалось – он тут же оказывался в постели с натянутым до самых глаз одеялом. Ему даже страшно было представить, что могли предпринять его родители, если бы он заболел по-настоящему. А не в их фантазиях, после одного чиха в их присутствии.       Этот свой опыт он решил применить сейчас для нее – только для Кеко. В этой просторной квартире на десятом этаже он станет для нее семьей. Все его роли – он возьмет из них самое нежное и доброе и отдаст без остатка девушке. Но он не будет одевать чужие маски – только опыт, не больше. Он не хочет прятаться от нее за стеной очередной роли. Хватит. Один только Каин чего стоил. - «Каин. Ну точно. Если я смогу ненадолго взять его маску, то смогу помочь ей справиться с одеждой» - Рен победно улыбнулся.       Когда он коснулся до девушки, парень почувствовал, что нежная кожа была покрыта испариной. Наверняка, Кеко хотела бы переодеться, но сейчас температура увеличилась, и она вряд ли справится с этим сама… - «ТЫ хочешь, чтобы она сама не могла справиться» - ухмыльнулся его личный демон с все более заметными усиками Такарады из глубин душевной тьмы. - «Чушь» - тряхнул головой Тсуруга, доставая кроватный поднос-столик и, прихватив его, вернулся к совсем уже успокоившийся девушке. - Поднимите руки, Могами-сан.       Рен дождался пока рыжеволосая послушается и пристроил столик на кровати. Потом, наконец, преподнес свой кулинарный шедевр на суд больной. - Если вам не понравится – не ешьте. Я пойму, - молодой человек спокойно улыбнулся все еще красной девушке – температура давала знать не самым приятным образом. - Спасибо. Я попробую.       То ли из-за болезни, то ли актеру удалось действительно лишить любого вкуса рисовую кашу с луком, но Кеко действительно ничего не почувствовала. Девушка послушно отправила еще пару ложек в рот, после чего поняла, что на нее внимательно смотрят. Подняв голову, она встретилась с чуть обеспокоенными серыми. Она улыбнулась и зачерпнула еще каши. Уже смыкая губы на ложке, Кеко почувствовала, что рука сэмпая медленно гладит ее ноги через одеяло. - Кха, - актриса закашлялась, поперхнувшись и тут же у ее губ оказался платок, а перепуганный мужчина перемещает ладонь на ее содрогающуюся спину: чередуя поглаживания и похлопывания, Рен пытался помочь ей, не подозревая, что сам же стал причиной произошедшего.       Девушка наконец справилась с кашей и глубоко вздохнула – на глазах уже выступили слезы – немного жгло горло. Словно прочитав ее мысли, Рен, удостоверившись, что с ней все в порядке, принес стакан с теплой водой. Благодарно улыбнувшись мужчине, Кеко забрала стакан и сделала большой глоток. Ей сейчас было очень уютно, и она чувствовала себя в полной безопасности.       Тсуруга искренне ответил на ее улыбки и, извинившись, забрал посуду и ушел на кухню. Девушка проводила его долгим взглядом. Как только он завернул за угол, Кеко обмякла – острые коготки вины впились в ее сердце. Еще накануне вечером, когда она читала один из сценариев, ей в голову пришла крайне неприятная мысль. Она давила, заставляла сердце тревожно-виновато сжиматься. Кеко хотелось рассказать о ней сэмпаю, извиниться, попросить совета, но… ей было невыносимо страшно. Если он узнает об этой мысли – он возненавидит ее. Решит, что ее словам нельзя верить. И неважно, что она не хотела этого, неважно, что отомстила… Неважно. Главное то, что она позволила этому случиться.

***

      Рен закончил мыть посуду и поспешил к своей кохай – дарить семейное тепло. Пока его руки были окружены мыльной пеной, он не раз проворачивал в голове, как предложить девушке помощь с переодеванием и не сгореть со стыда самому. В конечном счете, Тсуруга довел себя до того, что крайне отчетливо представил, как после его «предложения» на него смотрит адская смесь из Мио, Сецу и Натсу, объединенные общей ненавистью и презрением. Парень был в шаге от того, чтобы отказаться от своей задумки. Но дьяволёнок с усиками глядел на него из темноты разочарованным взглядом хозяина усов, и Рена это подбешивало.       Справившись с эмоциями, Тсуруга вошел в комнату и не нашел предмет своих терзаний. Проще говоря – кровать была пуста. Не спеша подавать голос, мужчина бесшумно вошел и прикрыл за собой дверь – интуиция подсказывала ему, что Кеко все еще в комнате. Он огляделся, почти сразу подмечая торчащий угол какой-то одежды из шкафа. Мягко, чтобы не напугать, Тсуруга подошел к предмету мебели и открыл дверь.       Что-то ойкнуло и на молодого человека уставились покрасневшие очи с бисеринками слез. Могами тут же покраснела и что-то залепетала. От расстройства у нее подскочила температура. Рен тяжело вздохнул и с легкостью вытащил предмет своих волнений из убежища, чтобы водрузить обратно в постель. Вопрос о переодевании ненадолго был отодвинут. - Зачем вы туда забрались? – убедившись, что из-под одеяла не торчит ничего лишнего, Рен начал свой допрос с пристрастием. - Простите меня, - всхлипнула девушка. Это стало неожиданностью для мужчины, и он немного стушевался, но не настолько, чтобы отказаться от «дачи показаний». - Могами-сан, за что вы извиняетесь? - За то, что нарушила слово. - Какое? – Рен растерянно посмотрел на девушку. - В тот вечер, - всхлипнула рыжеволосая, - когда вы у-успокаивали меня из-за м-мамы… Когда я только вышла из дома, там стоял Шотаро и он п-поцеловал меня… Я потом… потом, когда все закончилось, пришла и побила его, но в тот вечер…я… - Ш-ш-ш-ш, - Рен мягко приобнял скулящую Кеко. Его сердце пело и плакало.       Ему было больно видеть ее слезы, ее полные отчаяния и страха глаза. Но, в противовес этому чувству, шло ликование – она сама решила ему о случившемся рассказать. Ей все еще важны его к ней чувства. Она хочет, чтобы он ей доверял и доверяет ему сама. Она искренна с ним. - Бо… - внезапно взвыла расчувствовавшаяся Могами из его мягких объятий. - Вам больно? - тут же всполошился Рен, чуть расширяя кольцо рук. - Простите меня, - девушка подняла голову и заглянула, сама того не ведая, прямо в его душу, - я хотела помочь вам. Я хотела, чтобы Тсуруга-сан мог довериться мне-е. Я солгала вам… Убейте меня-я, - она мертвой хваткой вцепилась в рукава дорогой рубашки, у хозяина которой в данный момент ум за разум заходил. Рен был поднят на седьмое небо первой частью исповеди и столкнут в пропасть второй. - Солгали? – отчаянно пискнуло его сознание, понимая, что потеряло что-то очень важное, из-за чего не может понять, о чем говорит рыжеволосое чудо. - Бо-о-о-о-о – это я. Я та курица… - девушка увидела, как расширяются зрачки сэмпая и в них появляется понимание, поэтому она заторопилась, - я хотела помочь вам. Я понимала, что слишком дерзко просить вас раскрыть сердце передо мной. Тем более, что тогда вы ненавидели меня, и я вас оскорбила на парковке… Я знаю, что не заслужила того, чтобы вы доверились мне, поэтому пошла на обман… Я, - она опустила голову и взвыла в одеяло, - ужасный, испорченный человек. Тсуруга-сан, я дважды предала вас… Нет, даже больше… Я снова и снова обманывала вас, когда переодевалась в цыпленка… Я нарушила слово данное вам, когда позволила ему меня снова поцеловать, простите меня…       Дальше все перешло в бесконечную череду извинений и слез…

***

      Как только президент закончил свои обязанности в агентстве, он поспешил к своему "Всевидящему оку" и включил его... Любимого племянника в своей комнате не оказалось. Не было его и в кухне. Гостиная была пуста. С каждым новым переключением брови Такарады опускались все ниже и ниже, грозя слиться в одну. Вот и спальня Могами.       Несчастный мужчина, пока щелкал кнопками пульта, успел обзавестись бокалом бренди, но стоило ему увидеть гостевую комнату в доме Рена, как он тут же выплюнул все, что успел отпить.       На кровати, крепко обнявшись спали Кеко и Рен. Голова девушки покоилась на вытянутой руке парня - они лежали лицами друг к другу, только Рен был значительно выше, а нос Могами был зарыт в шелке рубашки на мужской груди. - И что я пропустил? - вытирая рукавом губы, обиженно пробормотал президент, без сил падая на диван...