Между двух огней: Бремя убийцы

Я открываю глаза и, кажется, будто попадаю в другой мир. В тот самый мир, в котором жила до 14-ти лет. Снова и снова я вижу искрящиеся зеленью глаза брата, вечно сведённые к переносице брови отца и тёплую мамину улыбку. О, как же я скучала по этой улыбке и этим заботливым рукам, которые гладили меня по волосам, заплетая непослушные рыжие локоны в тугие косы. Именно эти тёплые руки обнимали меня и успокаивали, когда мне снились кошмары, и я в слезах прибегала в родительскую комнату, они всегда меня защищали и согревали, мягко сжимая мои плечи, и словно пытаясь таким образом сказать: «Всё будет в порядке!». Но не этой улыбки, ни этих ласковых рук уже давно нет. Больше ничто меня не согревает и не защищает. И всё, что мне мерещится в темноте — это лишь прекрасные моменты из далёких воспоминаний, которых больше нет. Я облизываю засохшие губы, ощущая неприятную прохладу пола. Руки были скованы наручниками и закреплены над головой. Глаза, постепенно привыкшие к темноте, в ужасе бегали туда-сюда, пытаясь понять что это за помещение, и где я вообще нахожусь. Потянувшись и попытавшись принять позу поудобней, я почувствовала приятный хруст костей. Дёрнувшись, я попыталась освободить затёкшие руки. Пронзительная боль, исходящая от раненного плеча, прокатилась по телу, и я закусила губу от неприятных ощущений. Свежая кровь вновь выступила, и я тихо ругнулась, пожалев, что вообще попыталась освободиться, потому что рана начала ныть и неприятно жечь. Вглядываясь в темноту, я чувствовала, как новый приступ страха охватывает меня с головы до ног. Я прислушалась к давящей тишине, но никаких звуков, кроме собственного дыхания, не слышала. Мне даже снова захотелось расплакаться от досады и отчаяния, которые сводили с ума. Я смутно помнила произошедшее, но устрашающие лица человекоподобных монстров, окружавших меня тогда, я запомнила, казалось бы, на всю жизнь. Голова немного гудела и мне даже начало казаться, что я оглохла, потому что кроме этого давящего гудения ничего не было слышно. «Сколько я уже так сижу? Какое сегодня число? И где я, чёрт возьми?!» — с большим трудом моя персона пыталась шевелить мозгами. Моё дальнейшее будущее было покрыто мраком, да и на вышеперечисленные вопросы отвечать никто не торопился, поэтому я решила вздремнуть пока у меня есть подобный шанс. Попытавшись сделать положение тела более удобным и игнорирую тягучую боль в плече, я всё же заснула, стараясь ни о чём не думать.

***

Массивная дверь открылась с противным скрежетом ржавых петель. В помещения замигала лампочка, и наконец осветила пространство вокруг меня. Я тихо ужаснулась месту, в котором находилась. Эта комната чем-то напоминала подвал и одновременно с этим больничную палату. У противоположной стены стоял хирургический стол с толстыми ремнями, крепившимися к нему. Его поверхность была покрыта кровавыми разводами и какими-то грязными, скомканными тряпками. Недалеко от стола так же располагались, висящие на стене, ржавые наручники, точно такие же, какими была пристёгнута к стене и я. Парочка железных поломанных шкафчиков стояли сбоку от меня, и рядом с ними маленький передвижной столик на колёсиках, прикрытый тканью. Я почувствовала, как по спине пробежался холодок, а прикованные руки затряслись от страха. Я опустила голову вниз, пряча лицо за спутанными волосами. В течение 15-ти секунд в комнате ничего не происходило, и стояла полная тишина. Наверное, вошедший просто приглядывался ко мне или ждал, когда я сама посмотрю на него, но я упорно не подавала никаких признаков жизни, не шевелясь и даже стараясь не дышать. Где-то глубоко в сознании, надеясь, что меня оставят в покое, но этого не произошло. Наконец размеренные шаги стали приближаться ко мне, и я почувствовала, как дрожь в теле усилилась, полностью выдавая меня. Краем глаза я заметила грязную мужскую обувь, остановившуюся около моих ног и сжала губы, тихо произнося про себя: «Только не он! Только не он!». Грубая рука обхватила мой подбородок и заставила поднять голову. Я сначала зажмурилась, а затем приоткрыла глаза, наполнившиеся слезами. Джефф смотрел на меня с непринуждённой улыбкой, словно всё происходящее было для него обыденным, и это пугало, потому что когда псих ведёт себя так спокойно и беззаботно, ничего хорошего это не предвещает. Довольно ухмыльнувшись, рука парня отпустила мой подбородок, позволяя тяжёлой голове вновь преклониться к груди. Слёзы сами собой заструились по щекам, заставляя всё тело ещё больше содрогаться. Конечно, кого ещё я ожидала здесь увидеть? Своего спасителя?! Благородного рыцаря, который заберёт меня отсюда? Только вот загвоздка: благородные рыцари не шастают по подвалам! — С добрым утром, Кэр! Как ощущения? Выспалась? Наручники не жмут? — «прощебетал» Джефф, прогулочной походкой подойдя к маленькому столику на колёсиках, — Ну и прекрасно, а то я уже начал волноваться, что тебе будет не комфортно. Парень откровенно издевался, продолжая вести светскую беседу с самим собой, и лишь иногда кидая наигранно дружелюбные взгляды на меня, словно ожидая, что я поддержу его тираду. Но я молчала, потому что голос резко пропал, да и подобный разговор поддерживать было страшно, потому что Джефф, откровенно говоря, съезжал с катушек что-то рассказывая, шутя и сам смеясь над своими шутками. Он аккуратно откинул тряпку, лежащую на столике, и с большим удовольствием рассматривал лежащие на нём предметы. — Знаешь, когда ты отключилась я даже признаться расстроился, что ты умерла. Согласись, это было бы просто неприлично с твоей стороны так со мной поступить! Ведь мы даже не успели толком поиграть! — произнёс Убийца, взяв со столика небольшие ножницы, — Но раз ты всё-таки жива, то мы быстро наверстаем упущенное, правда? Джефф сверкнул безумной улыбкой, а его глаза налились азартом и жаждой крови. От той наигранной доброты и беззаботности не осталось и следа на лице Убийцы. Словно всё это время я общалась с двумя разными людьми. Он словно дикий зверь начал приближаться ко мне, предупреждающе щёлкая ножницами. Я нервно заёрзала на месте, звякнув наручниками, которые крепко держали мои руки. Парень знал, что я никуда от него не денусь и не смогу сопротивляться, и он специально оттягивал момент своего приближения, чтобы нагнать побольше ужаса. Хотя я и так была на грани того, чтобы разрыдаться и молить о пощаде. Ужас окутал меня с головы до пят, тело затряслось как в истерике, на глаза навернулись слёзы, и я попыталась прижать ноги к груди, чтобы хоть как-то защититься. — Что такое, Кэралин? Почему ты дрожишь? Тебе холодно или может неудобно? — сладко протянул чёрноволосый, присаживаясь на одно колено около меня, — Какая же ты неженка! Но не волнуйся, сейчас я заставлю забыть тебя о дискомфорте… Его рука коснулась моей головы, мягко проведя по волосам, и большим пальцем вытирая скатывающуюся по щеке слезу. Тем временем острые ножницы коснулись моих джинс, небрежно разрезая ткань, и задевая кожу. Я вскрикнула, пытаясь ударить парня, но тот сидел под неудобным для меня углом, поэтому я не могла причинить ему какого-то серьёзного вреда. Сквозь дырявые джинсы виднелись тонкие царапинки с выступившей на них кровью, и Джефф не упускал шанса провести по них пальцами или нажать, чтобы выдавить ещё немного крови. — Хватит! Не трогай меня!!! — крикнула я, дёрнув наручниками, и ощутив, как Убийца с силой сжал моё раненое плечо. Взвизгнув, я замерла, пытаясь перетерпеть внезапно накатившую боль, но Джефф не позволил мне расслабиться. Ловким движением руки, он разместил ножницы в ладони, перевернув их остриём вниз и вонзил мне в ногу, как нож. Я закричала что есть мочи, дёргаясь в конвульсиях, и чувствуя, как моя кровь окрашивает джинсы вокруг раны. Его безумный смех тотчас наполнил комнату, перемешиваясь с моим болезненным воплем. Выдернув ножницы, он с упоением наблюдал, как с острых лезвий скатываются капли моей крови, глухо приземляясь на пол. — Потрясающе!!! ХАХАХАХА… Ты слишком идеальна, чтобы убить тебя сразу! Твоя кровь, твои крики — как мне это нравится!!! Ну же, покричи ещё… Он поднёс орудие пыток к моему животу, разрезая кофту, а затем медленно сжимая чувствительную кожу кончиками ножниц, оставляя неглубокие царапины. Так, что умереть от кровопотери я не могла, но боль, которую причиняли сотни таких кровоточащих царапин сводила с ума, и я продолжала кричать, извиваясь, и тем самым делая только хуже. Сквозь слёзы всё расплывалось и не было ничего слышно кроме безумного, пробирающего до костей, смеха Джеффа Убийцы, который сулил только о продолжении моих страданий.