Между двух огней: Бремя убийцы

Чувствуя как рот снова наполняется жидкостью, я сплюнула смачный сгусток крови вперемешку со слюнями на пол. Опухшие от слёз глаза не хотели открываться, а раны, оставленные острым клинком, саднили так, что хотелось разреветься от боли. Мои пытки длились несколько часов, которые, казалось, тянулись в вечность. Несколько часов полных криков и боли… В какой-то момент, когда Джефф в очередной раз с размаху треснул мне по лицу, показалось, что я теряю сознание, но, к сожалению, мой организм стойко перенёс этот удар о чём свидетельствовала ноющая боль в скуле, на которой, готова поспорить, уже «расцвёл» огромный синяк. Было сложно даже дышать, потому что при малейшем моём движении ткань кофты цеплялась за глубокие ссадины на животе и рёбрах, что казалось невыносимым. Порезанным языком вообще было невозможно шевелить, лишь только сплёвывать кровь, медленно наполняющую рот. А всё потому что Джефф попытался сделать меня «красивой», запихнув клинок прямо мне в рот, и, к счастью, благодаря моей упёртости и сопротивлениям я отделалась лишь повреждённым языком. Я до сих пор не знаю сколько прошло времени с того момента, как Убийца покинул меня. Может несколько часов, может день или неделя. Казалось, что я попала в какую-то пространственную дыру, где отсчёт времени замедлился до неузнаваемости. Покинутая всеми и измотанная, меня не интересовало ничего вокруг, потому что после тех ужасных нескольких часов с Джеффом мысли были только об этой жгучей боли, охватившей всё тело. Всё, что хотелось, лишь чтобы эта ужасная боль наконец прошла, хотелось вернуться домой, к тётушке Бриане… Да хоть куда!!! Только чтобы как можно дальше отсюда, от Джеффа и тех ужасных монстров, что бродят по лесу. Под тяжестью собственных мыслей я даже не сразу услышала, как заскрипела дверь. Осознание этого дошло до меня только после того, как зажёгся свет. Сначала я вздрогнула, а затем… ПОНЯЛА, ЧТО ЭТО КОНЕЦ!!! Только не снова!!! ПРОШУ ТОЛЬКО НЕ СНОВА!!! Характерного звука шагов я не услышала, что немного удивило меня и напугало ещё больше. Внутренне я вся сжалась, ожидая новой порции боли, которую мог принести мне вошедший. Молясь про себя, я до конца не желала поднимать голову, надеясь, что умру раньше, чем этот псих дойдёт до меня. Я зажмурила намокшие глаза, до последнего не желая видеть Джеффа. Пусть лучше я ослепну, чем опять увижу это самодовольное, беспощадное лицо и безумную улыбку, которая не сулит ничего хорошего. Тёплая мягко рука коснулась моей щеки, стараясь поднять мою голову. Но я всеми силами сопротивлялась, чувствуя, как от отчаяния по щекам бегут слёзы. Ужас и паника поработили меня полностью и я сидела и тряслась, как ненормальная, захлебываясь слезами. — П-пожалуйс-ста… Н-не н-надо… — заикаясь молила я, чувствуя, как кровь потекла по губам и подбородку. К удивлению, ни безумного смеха, ни усмешек не последовало, наоборот я почувствовала, как к моему лицу приложили бархатным платочек, заботливо вытирая кровь и слёзы. От мягкой ткани исходил приятный аромат чистоты и чего-то ещё, совсем забытого, но такого дорогого сердцу. — Тише, тише, маленькая. Всё позади… — прошептал тёплый, такой же бархатный как и ткань платочка, голос, — Ничего не бойся, Кэролин. Я нерешительно открыла заплаканные глаза, встречаясь со взглядом пронзительно зелёных глаз. Они смотрели с такой заботой и нежностью, вытирая мои капающие слёзы и тихо убаюкивая. Я не верила своим глазам. Не верила вообще своему разуму и своему сердцу, которое забилось чаще, словно ожив после долгой спячки. Человек, которого я оставила в прошлом, о котором скорбела, и которого похоронила вместе с родителями, совершенно живой, тёплый и такой родной сидел передо мной на коленях, с большим интересом и изумлением рассматривая моё покрасневшее лицо. — Льюис… — прошептала я, еле шевеля раненным языком. Кровь вновь выступила на губах, но Лью не позволил ей пойти дальше, старательно стирая её. — Это я, это я, Кэр. Всё хорошо, слышишь? Больше не будет больно! Мягкий платочек опустился мне на колени, а откуда-то из-за спины был извлечён маленький складной ножик. Одной рукой Лью аккуратно придерживал наручники вместе с моими руками, а другой пытался снять наручники. Голова была такой тяжёлой, что поднять её выше не было сил, поэтому, не знаю как, но через пару минут мои посиневшие запястья были свободны. Льюис аккуратно опустил мои руки, понимая, что я совершенно без сил и вряд ли даже смогу пошевелиться. — Мы уходим отсюда! — твёрдо заявил он, поднимая меня на руки и прижимая к своей груди. — Брат… Я безвольно опустила голову на плечо Льюиса, наблюдая, как мы выходим из моей «камеры» и идём по длинному коридору с сотнями дверей и поворотов. Как белый свет, периодически мигающих лампочек, ослепляет меня, и как я медленно засыпаю, убаюканная тихим голосом брата, твердящим, что всё будет хорошо, и что он рядом.

***

Боль отступила, остались лишь неприятная слабость и головокружение. Казалось, словно кто-то высосал из меня все жизненные силы и осталась лишь мёртвая оболочка. Так странно, но впервые мне стало по-настоящему тепло и уютно, а страх, который преследовал меня каждый раз, стоило мне закрыть глаза, куда-то исчез. Может я умерла? Или это просто прекрасный сон? Я уж совсем позабыла когда в последний раз чувствовала себя столь уютно и свободно. Поток приятных мыслей резко прервало сильное жжение в плече, от чего я хрипло зашипела, приоткрывая прослезившиеся глаза. Помещение, в котором я находилась было не так светло, как в том подвале, что помогало моим глазам сфокусироваться на происходящем. Внезапно резкая боль вновь прожгла плечо, и я вскрикнула чуть громче. — По легче с ней! — раздался строгий голос брата. — Если хочет жить пусть терпит, — ответил ему другой голос. Я зажмурилась, а затем снова открыла глаза уже более уверенно. Передо мной сидела странная девушка с длинными тёмно каштановыми волосами и чёрной шапочкой медсестры, посередине которой красовался красный крест. Одета она была в чёрное короткое платье с высоким воротником и стальными кнопками. Лицо её скрывала чёрная больничная маска, с таким же красным крестом как и на шапочке. Руки так же были облачены в длинные чёрные перчатки, которые заканчивались где-то после локтя, а на ногах были обуты маленькие сапожки на высоком каблуке. Вообще её костюм отдалённо напоминал костюм на Хэллуин, и сначала меня даже чуть позабавила эта мысль, но когда я увидела её тёмно красные глаза и серую кожу стало не до смеха. Я с большим изумлением рассматривала неровные швы на её теле, которые не смогла закрыть одежда. Старые раны были зашиты так неаккуратно, что в некоторых местах даже немного торчали нитки. Девушка казалась живой куклой, которую сначала разорвали на куски, а затем сшили воедино, потому что обычный человек, казалось, просто не мог пережить такие раны. И это настораживало. — Не бойся, она не навредит, — сказал Лью, явно уловив перемены в моём поведении, — Она врач, в каком-то смысле, так что она здесь, чтобы обработать все твои раны. — Я и не боюсь, — соврала я, переведя взгляд на лицо девушки, — Как вас зовут? — Можешь называть меня Энн, но это не так важно сейчас. Гораздо важнее то, где ты находишься, и как собираешься выбираться отсюда с такими ранами. — Энн! — Льюис резко оборвал девушку. — Что? Ты ведь прекрасно знаешь что будет, если Слендер узнает о присутствие человека в нашем доме и, надеюсь, понимаешь, что он сделает с ней, а затем с тобой! Нет смысла скрывать это от неё, пусть знает, что здесь ей не место. Я испуганно посмотрела на брата. Слова Энн мурашками пробежались по моей коже, и несмотря на то, что я до сих пор полностью не понимала происходящего, энтузиазма данный диалог мне не прибавил. — Лью, что здесь происходит? Где я? — дрожащим голосом спросила я, обращаясь к брату, который хмуро прикрыл глаза, игнорируя мой вопрос.