Альтернативное сражение.

Нура ехала в машине молча, подавляя желание поговорить с Крисом. Он посадил ее на пассажирское кресло, отправив друга назад. Она понимала, что сейчас не самое лучшее время говорить обо всем этом. А у нее назрело такое количество вопросов, что она изнемогала. Столько вопросов и столько эмоций, что хотелось остановить машину, оттащить Криса в сторону, встряхнуть его хорошенько и начать говорить все, что она надумала за эту неделю. Злость на него куда-то улетучилась, сменилась ледяным шоком. Сейчас она понимала только одно, что Пенетратор, с момента недавней тусовки, не переставал ее поражать. И это было настолько странно, что раньше они могли пройти в миллиметре друг от друга и не поздороваться, а сейчас каждым своим действием, он вгоняет ее в какой-то параличный ступор. Она не испытывала таких эмоций. Если раньше почти все шаги Вильяма она могла предсказать наперед, то сейчас Кристофер Шистад был настолько непредсказуем, что она боялась и предположить. Просто осознавала то, что он ломает что-то прежде прочное внутри нее. Стереотип о нем.

***

— Дождь, — Пенетратор нарушил тишину первым, и Нура слегка дернулась от его тихого голоса. Она и не заметила, что все стекла в огромных каплях, города почти не было видно. — До Ганновера минут тридцать, — ответил Томас-друг Криса. — Я знаю. — Ханна едет сзади? — спохватилась Нура. — Да, не волнуйся, — Крис сказал это слишком тепло. Внутри нее будто разлили чашку горячего вкусного чая. Она взглянула на него: в уголках губ Криса появились идеальные полумесяцы морщинок.

***

Когда они приехали в Ганновер, дождь прекратился, но стало еще холоднее. — Я предлагаю взять чего-нибудь горячего, — Крис натягивал шапку и казался в ней нереально милым. — Это Томас, мой друг, — он хлопнул Томаса по плечу. Все представились. — Умираю, хочу глинтвейна, — Ханна бросила намекающий взгляд Филиппу, и они направились в ближайшую кофейню. — Здесь есть Старбакс? — поинтересовался Томас. — Ооо, будь уверен, там отвратительный кофе, — откликнулся Крис с хитрой улыбкой. Нура закатила глаза. Он вытащил ее руку из кармана и полностью зажал в своей. Все те же теплые ладони и ледяные кончики пальцев. Его рука такая большая, что кулачок Нуры в один момент потерялся там. Она остановилась. — Крис, — она прошептала почти неслышно. Его рука крепко сжимала ее. Он не ответил, шел, доставая сигарету. — Ты не против? Нура покачала головой и продолжала слепо идти за ним. Она не смотрела на дорогу. Взгляд блуждал по его затылку, плотной ткани куртки. Он кладет ее руку к себе в карман. И картинки вокруг нее моментально переворачиваются с ног на голову. Она шагает, прикрыв глаза, стук ее ботинок отдается в голове гулким эхом. Она идет медленно, он замедляется заодно. Не поворачивает головы в ее сторону, но держит руку в кармане так крепко, будто боится, что она убежит. Нура поднимает глаза и встречается взглядом с оборачивающейся Ханной. Снова та хитрая улыбка. Она знала. Она что-то знала.

***

— Нет ничего вкуснее фруктового глинтвейна, — с наслаждением протягивает Ханна, доставая сигарету. — Детка, опять, — Филиппу тоже категорически не нравилось, когда она курит. — Я устала с ней бороться, — вмешалась Нура. Она сказала что-то, впервые за долгое время, потому что продолжать молчать было бы глупо. Она уже не хотела никакой выставки. Хотела уединиться с Крисом, поставить его перед собой, посмотреть прямо в глаза, как это делает он и просто поговорить, пусть даже этот разговор будет занимать всю ночь, весь следующий день. Ей не хочется тут быть. И ему не хотелось. Он смотрел, как пар глинтвейна поднимается к лицу Нуры и, казалось, чувствовал, как греет ее прозрачную кожу. Крис никогда не дотрагивался до ее лица. До изнеможения интересно, какая у нее кожа на щеках. Такая же нежная, как и на вид, он был уверен. Крис вытаскивает руку из кармана и костяшкой указательного пальца осторожно рисует сантиметровую линию на щеке Нуры. Она вздрагивает, капли глинтвейна разбиваются об асфальт. — Осторожно, — абсолютно спокойным голосом говорит он. Нура смотрит куда угодно, только не на него. На Ханну. Та не отрывает от нее взгляда и улыбается. Надо будет обязательно поговорить с ней после. Крис не робеет, в отличие от нее. В этом он действительно неизменный. Ему не страшно прикоснуться, ему не волнительно от своих собственных мыслей. Он точно знает, чего хочет. Хочет смотреть ей прямо в глаза-делает это, захочет коснуться еще-коснется, и плевать, что она может сопротивляться. Он чувствовал, что Нура будто опасается его, но это умиляло и придавало еще больше уверенности одновременно. Но она знал, насколько мощно своей робостью и осторожностью она творит над ним какую-то власть, которую прежде не творил никто и никогда. — Как ты объяснишь всю эту неделю молчания? Они уже прогуливались по выставке, не замечая холода, с очередным глинтвейном в руках. Нура и Крис отошли в сторону, и она решилась поговорить. Не видела смысла ждать. — А ты скучала? — Крис облизал замерзшие губы и посмотрел на нее с ухмылкой. — Нет, — Нура улыбнулась ему в ответ. — Просто непонятны истоки твоего юношеского поведения. — Я — юнец, — важно произнес Крис. Нура закатила глаза. Ему понравилось. — Мы сейчас одни, Крис. Передо мной уже нет смысла выделываться. Они остановились у одной из самых дорогих ретро Ламборджини. Крис стал напротив нее. Снова слишком близко. — Хорошо, — произнес он. — Что ты хочешь узнать? — Почему за всю эту неделю ты ни разу не написал мне? — Я подумал, тебе будет легче обдумывать мои слова без моего лишнего присутствия. — Я считаю, ты не прав. — А я уверен, что прав. Это ведь было слишком неожиданно для тебя, Нура. Он произносил ее имя, будто пробовал на вкус. Звучало слишком сладко из его влажных, слегка потрескавшихся губ. Да, теперь он гораздо чаще называет ее по имени, есть прекрасная возможность. И он будет это делать. — С чего ты взял? — она изучала его. Теперь ее очередь. — Ну, потому что я — это я. Разве я не всегда был воздухом для тебя? — Крис слегка прищурился. — А я для тебя? — Нура не сводила с него взгляда. Теперь ему стало не по себе. — Глупый разговор, — отмахнулся Крис. — Я сейчас здесь из-за тебя. — Звучит как обвинение. Он засмеялся и снова взял ее за руку. Опять этот магический разряд, который она ощущает своей кожей. Из кончиков пальцев плавно переходит в грудь.

***

Они сидели в местном ресторанчике, пробуя вкусное пиво и немецкую кухню в виде сэндвичей с баварскими колбасами и сочными шницелями. — Давно я не ела такой вкуснятины, — Нура с удовольствием кушала шницель и улыбалась. — Мама раз в неделю стабильно готовит шницель, но здесь все-таки вкуснее. Они что-то добавляют, — усмехнулся Крис. — Да-да. Какой-то волшебный усилитель вкуса, — усмехнулась Ханна. — Кстати, Филипп делает очень вкусный шницель. — Мне кажется, это умение передается у немцев по наследству, — вмешался Томас. Крис с любопытством наблюдал, как Нура откусывала маленькие кусочки и улыбалась. Ему было слишком тепло от этой улыбки. Он, все-таки, мог ее чувствовать. Сейчас она полностью расслаблена. И, черт, какие у нее тонкие запястья. Не нужно даже сильно держать ее. Она никуда не вырвется, просто не сможет. Как она вообще держит кружку? На тонком указательном пальце серебряное колечко с фианитом. Миленько. Она делает глоток пива, Крис жадно наблюдает за волнами на ее шее, когда она проглатывает. На нижней губе остается капелька, и в следующее мгновение он видит нежно-розовый язычок, который слизывает ее с бордовой губы. Слизывает, потом слегка закусывает ее. У Криса начинает звенеть в голове, он отворачивается и делает большой глоток пива, стараясь мысленно поставить блок на шее, чтобы не поворачиваться к ней. Ханна все видит. Он действительно увлечен, безумно. Она не моет сдержать умиления, ведь он увлечен, как робкий мальчишка, а не как школьный кобель. Он завороженно смотрит, но тут же робеет от этого. Не слишком подходит под описание, которое Нура дала на балконе. — Завтра приглашаем вас на ужин, Филипп приготовит свой шницель, — с улыбкой говорит Ханна Крису и Томасу. — С удовольствием, — откликается второй. — Нура готовит прекрасные булочки синнабон, — продолжает Ханна. Нура закатывает глаза и псевдо-осуждающе смотрит на сестру. А Пенетратор Крис сверлит ее вопросительным взглядом. — Что такое? — тихо спрашивает она. — Я думал сегодня забрать тебя к себе, — Шистад переходит на шепот. Нура вскинула брови: — В смысле? — искренне недоумевая, спросила она. — В прямом, — Кристофер тоже дернул одной бровью и сладко улыбнулся. — Хотел, чтобы ты осталась со мной. Нура откинулась на спинку стула и посмотрела на Пенетратора, как на идиота, надеясь, что у нее получился очень выразительный взгляд. — Для каких целей? — она чувствовала, что внутри нее что-то обрывается. Крис закатывает глаза и отводит взгляд от нее. Нура не перестает сверлить его. Он чувствует, от этого неприятный жар по спине. — Пойдем со мной на улицу, — попросил он, не поворачиваясь к ней.

***

Он вывел ее буквально за руку и за руку поставил перед собой. Опять слишком близко наклоняется к ней, это опьяняет до слабости в ногах. — Нура, я бы предложил тебе, ты отказалась, и я бы спокойно к этому отнесся, — его взгляд был колючим. — Мне кажется, ты бесишься, — Нура смотрела на него так, будто пыталась выяснить какую-то правду, о которой подозревала. — Я бешусь, — подтвердил Крис. — Я хочу наконец-то окончательно выяснить, какого ты мнения обо мне? Что происходит с тобой и твоими мыслями? — Я не знаю тебя, — сказала Нура, и от этой правды стало не по себе. — Если бы поехала, узнала бы, что я, блять, не бесчувственный трахальщик, который ни о чем больше не думает. Ты этого испугалась, верно? Что я привезу тебя к себе и кину на постель? Нуре стало тяжело дышать, она чуть приоткрыла рот, и взгляд Криса устремился туда. Он был слишком сексуален, когда бесился, и мат из его губ вырвался очень сочно. — Я не… — Нура, давай попробуем сначала. — Пенетратор откашлялся и оторвался взглядом от ее рта. — Ты не останешься со мной сегодня? В ней заговорил голос ее пристойности. И хоть она искренне верила, что он не собирался приставать к ней, поверила даже до того, как он начал говорить, но все внутри говорило о том, что оставаться не надо. Она не понимала, почему, просто так было нужно именно сейчас. — Нет, — говорит это так, будто с размаху опускает голову в таз с ледяной водой. Она ожидала, что Крис удивится или расстроится, но он улыбнулся неестественной улыбкой. — Вот и закончили с этим. Значит, встретимся завтра на ужине. Она моментально начала сомневаться в своем отказе, но мозг приказывал молчать, как никогда. — Крис, — только и смогла прошептать она. Нура тянулась к нему. Он видел. Маленькая девчонка. Ему отказали первый раз. И насколько это было классно. Он видит, что она растекается от его взгляда, пытается контролировать свои дрожащие бордовые губы. Но при этом собирает все в свой крошечный кулачок и говорит твердое «нет». Вполне себе уверенно. И сейчас тянется к нему, чтобы поцеловать, он чувствует это. Она хочет к нему, но отказывает. Хочет показать свою гребаную сдержанность. «Нура Сатре, я уже понял, что ты хорошая девочка, я оценил» И он хочет прижать ее к стенке и съесть всю. Хочет так, что чувствует, как губы наливаются кровью и тяжелеют. Но и он скажет «нет». Скажет так, чтобы она поняла, что ей конец. В ближайшее время ей просто конец. Она должна прочувствовать. Она должна стать его. — Холодно, Нура. Пойдем обратно, — спокойно говорит он. В это время выходит Ханна с сигаретой и награждает их обоих оценивающим взглядом.

***

Пара человек остались в Ганновере, и Нура ехала домой с Ханной и Филиппом. Остаток дня они почти не разговаривали, и Нура чувствовала тяжесть между ними. В машине она сидела, не произнося ни слова. Вечерний Ганновер и Геттинген проносились со скоростью ее мыслей. Она видела взгляд Ханны и откровенно не хотела никакого разговора, когда они приедут. Ждала от сестры подколов, что она ведет себя, как малявка. — Мне понравились твои друзья, Нура, — Филипп первый решил нарушить тишину. Сатре усмехнулась. Друзья, лучше не придумаешь. — Вы со школы дружите? — Ну-у… Можно и так сказать, — Нуре явно не хотелось сейчас разговаривать. Хотелось побыть одной и подумать, что она сделала. Как только они с Ханной остались вдвоем, Нура уже морально приготовилась к лекции, но неожиданно для нее Ханна крепко обняла сестру и внимательно посмотрела ей в глаза. — Ты молодец, малышка, — улыбнувшись, сказала она после долгой паузы. Сатре вскинула на нее недоуменный взгляд: — Почему? — Он классный парень, — Ханна подмигнула ей, и уголки губ Нуры запрыгали, готовые растянуться в улыбке. — Я вижу, как он смотрит на тебя, знает, чего хочет. По правде говоря, не подходит под твое описание. — Ханна, ты его не знаешь, — Нура пыталась мысленно напасть на Пенетратора и найти точку осуждения, чтобы не так сильно жалеть об отказе. — Мы все друг друга не знаем, — усмехнулась Ханна. — Время и дано нам, чтобы узнавать. Но сегодня ты молодец, что не поехала, пусть поскучает, — она потрепала Нуру по щеке. — Спокойной ночи, милая. Его интерес не остынет, если ты действительно привлекла его.

***

Филлип напевал на кухне какую-то дурацкую песню, готовя шницель, а Нура и Ханна накрывали на стол. Булочки синнабон истончали аромат по всей кухне. — Я уверена, это одни из тех парней, которых нужно завлекать кулинарией, — усмехнулась Ханна. — Скорее, их завлечет Фил, — хохотнула Нура, принюхиваясь к сочному запаху мяса. Она волновалась перед приездом Криса, до сих пор не могла спокойно воспринять ту мысль, что он вообще тут. Но ей нравилось, что в жизни начался хоть какой-то сумбур, хоть малейшее движение. Этого не хватало со школьных времен, с момента расставания с Вильямом. Она думала, что осознанно гаснет. Сейчас ее переполняло огромное облако новых эмоций, которые заставляли ее жить и дышать глубже. Она улыбалась сама себе, не думая о том, что переживала этой ночью и плохо спала. — Пришли! — крикнул Филипп

***

Ева сидела на полу в комнате Юнаса и смотрела в потолок, не моргая уже несколько минут. Он был где-то на улице, скорее всего, курил. Или встретился с Исааком. Она думала, но не было ни малейшей силы встать и что-то сделать. Она чувствовала, что ее накрывает. Чертова хандра. Она явно осязала свое тело. Тяжелое, слишком. Чувствовала каждую мелкую капельку на лбу. Ей было плохо. Морально. — Малышка, хватит валяться, — вошедший Юнас радостно улыбался. — Где тебя носило, мать твою? — Ева с трудом поднялась. — Я заждалась. — Маленькая нервничает, — Юнас хитро смотрел на нее, запуская руку в длинные каштановые волосы и гладя Еву по голове. — Сейчас должно быть круто. Он втянул перед ней два кулака. — Угадывай, — глаза Юнаса блестели от удовольствия. Ева оживилась и ткнула пальцем в левый кулак. На ладони Юнаса красовалась крошечная таблетка белого цвета с ярко очерченным сердцем посередине. — Все для тебя, — Юнас нежно поцеловал Еву и протянул ей пилюльку. Она охотно и развязно ответила на поцелуй, сжимая крошечное белое вещество в холодных пальцах.

***

Крис и Томас принесли цветы для Нуры и Ханны и бутылку дорогого вина. — Глубоко надеюсь, что не красное, — Ханна подозрительно посмотрела на парней. Они переглянулись с наигранными испуганными лицами, но у Томаса не получилось, он начал смеяться. — Да, парень, на тебя полагаться не стоит, — усмехнулся Крис. — Это белое. Томас зашевелил носом: — Я что-то чувствую. Начинается на «шни» и заканчивается на «цель». — Ехал сюда только ради него, — покачал головой Крис. Нура вышла к ним через минуту. Она была так по-простому прекрасна. Плотные черные колготки стройнили ноги еще больше. Синяя свободная рубашка была заправлена в высокие джинсовые шорты. Волосы собраны в высокий игривый хвостик. Крис улыбнулся и сразу же протянул ей букетик из маленьких розовых розочек. — Спасибо, — она взяла букет, их пальцы соприкоснулись на секунду, давая обоим мощный поток вольт в руки.

***

Они ужинали часа два, не меньше. Томас не пил, так как был за рулем, Филипп довольствовался пивом и в лучшем виде демонстрировал богатый немецкий фольклор при просмотре матча «Бавария-Лейпциг», Ханна прокалывала шницель вилкой, и Нура была уверена, что вместо него она представляет Филиппа. — Можно потише орать матом? — с наигранной вежливостью спросила она. Филипп не слышал ни одного звука около себя. Он размахивал руками поминутно и, в конце концов, задел бокал вина Нуры, который опрокинулся, и первые пятна полетели на ее рубашку. — Черт! — вскрикнула она. — Фил, твою мать, — прошипела сквозь зубы Ханна. — Спокойно, это все можно исправить, — усмехнулся Крис, приближаясь к Нуре. — По-твоему, это смешно? — Сатре искренне возмутилась, оттягивая легкую ткань рубашки. — У меня в комнате специальные салфетки, — не дожидаясь реакции остальных, она метнулась к себе.

***

— Драма века, — Пенетратор смаковал любимое слово, входя в комнату Нуры. — Это же не красное вино. — Ну, все равно, — буркнула она, яростно оттирая ткань. — Давай я, — Пенетратор спокойно взял салфетку из ее рук, — я более уравновешенный в таких вопросах. Он не стал ничего оттирать. Нура сидела на своем рабочем столе, он встал между ее ног и крепко взял за подбородок, чувствуя, как она делает резкий вдох и перестает дышать. Глаза широко распахнуты, она смотрит прямо в него. Крис надавливает ей на подбородок, и ее рот приоткрывается еще больше. Он приближается так, что его губы в миллиметре от ее. Не хочет спешить. От нее пахнет вином. Крис чувствует, как ее руки медленно гладят его плечи. Это начинает постепенно отключать его мозг. Он высовывает кончик языка и еле уловимо проводит по ее нижней губе. Она делает выдох и сама открывает рот еще шире. Пальцы Криса скользят с подбородка наверх, под ее мочку уха. Он прижимается к ней губами и тут же открывает рот, давая понять, что не хочет тянуть ни на секунду. Подушечки его пальцев вжимаются в нежную кожу Нуры за ухом. Она вцепляется ногтями в его плечи, он чувствует их через ткань кофты. Крис медленно засовывает язык в ее влажный рот, пропитанный вином и корицей, тут же поднимает кончик, аккуратно, нежно, цепляя язык Нуры. Его губы вибрируют от ее стона, который она выпускает в его рот. Он медленно двигает губами, открывая рот все шире, изучая ее языком. Она горячая. Мокрая. Прижимается к нему сильнее. Тонкие руки переходят с плеч на шею и обвивают Криса. Они еще ближе. Он прижимается к ней пахом, пусть чувствует и осознает, что делает с ним. Он горит изнутри, просто сгорает. Вторая рука накрывает поясницу, Крис чувствует ладонью каждый позвонок. Его язык плавно вырисовывает узоры у нее во рту, но она с напором выталкивает Криса и резко закусывает его верхнюю губу. Он вдыхает и выдыхает с мелкой дрожью. Ее зубы держат крепко, но нежно. Он может улыбнуться ей в губы и закусить ее нижнюю. Закусить, провести по ней языком. Провести и отстраниться, чтобы посмотреть в ее глаза. «Продолжай обнимать меня». Ее глаза потемнели, на скулах румянец. Он чувствует на пояснице вкусную влагу сквозь еле ощутимую ткань. Пахнет непередаваемо. — Крис, — она проглатывает, и он тут же ловит это на ее шее и целует именно туда. Целует и задерживается там, просто вдыхая запах ее шеи. Идеально белая. Она запрокинула голову. Дышит. Они дышат вместе. Он выпускает горячий воздух в ее кожу, вторая рука скользит по спине и на пояснице надавливает так, что Нура выгибается к нему больше. Он чувствует маленькую мягкую грудь. В висках начинает колотить до боли. Он ведет кончиком языка дорожку от ее шеи, выводя плавную линию по подбородку. Когда он касается нижней губы, она открывает рот и засасывает его в себя. — Крис, — она находит секунду, чтобы сказать в поцелуе его имя. «Это Крис. Это действительно Крис. Это не параллельная вселенная. Это Кристофер Шистад».

***

Ханна уговаривала Криса и Томаса остаться. Нура показывала все видом, что она за, но парни были непреклонны. — Вы уже взяли билеты назад? — поинтересовался Филипп. — Завтра поедем брать. Нас ждет работа, — улыбнулся Крис, глядя на Нуру. Она терялась под его взглядом. Кожа еще не остыла, губы помнили каждое движение, каждый миллиметр его языка, ощущение его влажности. Она краснела, закусывая губы изнутри. Ощущение теплого Криса, стоящего между ее ног сбивало с равновесия. Он чувствовал. Чувствовал, что она каждой клеточкой просит его близости. Телефонный звонок нарушил неловкую паузу. — Это Сана, — выражение лица Нуры сменилось на обеспокоенное. — Странно, час ночи уже. Вопросительные взгляды приковались к Нуре, отвечающей на звонок. — Сана? Что-то случилось? В этот момент розовый румянец окончательно исчез с ее щек.