Десять шагов назад

Его зовут Ашура. Сам он себя зовёт Наруто. Сон прекрасен и ужасен одновременно. Потому что он сам смог всего достичь, без силы глаз. Но при этом оставил за собой шлейф из убитых тел – слишком многие хотели уничтожить джинчуурики, даже собственный брат. Индра был до боли похож на Саске и смотрел на мир сквозь кровавую пелену шарингана. Его, вопреки памяти о дружбе с несносным последним Учиха, хотелось втоптать в грязь, уничтожить, сжечь в красной чакре, лишь бы только не видеть. Старик Хогоморо всё также упорно зовёт его Ашурой, а он даже не знает, как вёл бы себя сын Мудреца, ведь всё это время в его теле был он, Наруто. В ответ Узумаки зовёт его «стариком», нет, не пренебрежительно, а уважительно, таким тоном зовут наставника, никак не отца, и Наруто это прекрасно понимает, со всей той ясностью, что и Хогоморо. Настоящие родители остались за гранью сна, в далёких глубинах его подсознания, где он с ними весело смеялся над прошлыми обидами. Его зовут Наруто Узумаки, он шиноби Деревни Скрытого Листа, он Герой. Все верные друзья весело смеются и упорно зовут его Ашурой. Он знает, почему так. Он видит силуэт старика за спинами сияющих яркими красками друзей. Хогоморо же серый, блеклый, похожий на призрака, которому не найдётся место в этом мире. Потому что Луны нет на небе, есть только звёзды, яркие, их теперь не затмевает свет темницы Кагуи. - Проснись, Наруто! – кто-то трясёт его за плечо, но он лишь отмахивается и продолжает до хрипоты доказывать всем, что его зовут не Ашура. Ледяная вода прогоняет видения прошлого, такого ясного, что кажется, будто Наруто действительно присутствовал на полях сражений несколько сотен лет назад. Он привычно отплёвывается и садится. Футон насквозь мокрый, как и спальное кимоно. Тобирама склонился над ним, на его лице на несколько мгновений отражается беспокойство, но оно быстро сменяется недовольством и мрачным торжеством, и Хокаге не спрашивает, а утверждает: - Ты не медитировал перед сном. - Извини, старик, - Наруто покаянно опустил голову и взъерошил мокрые волосы. Тобирама пронзительно посмотрел на него и решил в этот раз не бить, всё равно бесполезно отучать Узумаки от вредной привычки называть всех, кто старше его «стариками». - И всё-таки, что тебе снится, Наруто? – Сенджу взмахом руки убирает всю воду и садится возле футона. Ему интересно послушать о слабостях джинчуурики, ведь во сне он явно испытывал страх – непозволительная роскошь для шиноби, особенно на поле боя – и явный ужас от всего происходящего в сновидениях. Так что может пронять этого несгибаемого пацана, который даже малейшего трепета не испытывает перед чудовищной силой, скрытой за печатью – интересно, кто же её ставил? – слишком уж он самонадеянный для подобных «глупостей». - Прошлое, - Наруто неосознанно передёрнул плечами, будто оно было настолько противно, что вспоминать лишний раз не хотелось. – Мне снится, что я Ашура. Я вижу, как именно он добивался признания, как открыл в себе истинную силу джинчуури… - он замер, так и не договорив до конца и поражённо распахнув глаза. А ведь точно, он помнил все те ощущения, которые появляются при полном подчинение биджуу, и это была отнюдь не «команда из двух». Пьянящая сила, чакра, напитавшая каждую клеточку тела до предела, знание, что одного удара вполне хватит, чтобы разнести по маленьким камушкам высокую гору – такие чувства даже покров из красной чакры не вызывал. Разве что не было одуряющей разум жажды крови, эмоции вообще, казалось, отсутствовали. И неизвестно, что было лучше. На ум пришло только одно имя: «Кагуя». Похоже, у богини отсутствует такое понятие, как терпение. Наруто ещё со зверем даже нормально не поговорил, а уже подчинить должен и разбить темницу праматери чакры. Десятихвостый, будто услышав мысли своего сосуда, снова забесновался, но на этот раз уже освоившийся с новым «соседом» Узумаки среагировал вполне спокойно, тем более, что воспоминания вернули некоторую притупленность эмоций. Наруто поднёс одну руку к центру печати, упёрся пальцами прямо во въевшийся в кожу круг и повернул кисть, как будто сильнее закручивая вентиль. При этом он не понимал, откуда взялось это знание, но решил пока не задумываться об этом, может, Кагуя там такого навертела, что даже представить страшно. Десятихвостый послушно смолк, перестав посылать свою энергию в печать. Тобирама, внимательно наблюдавший за действиями своего новоиспечённого друга, тихо вздохнул и перехватил руку на груди Узумаки, осмотрел кончики пальцев, горевшие красной чакрой Дзюби, и стёр её, напитав ладонь своей чакрой. - Тебе стоит показать свою печать какому-нибудь специалисту, - Хокаге крепче сжал запястье Наруто и заглянул ему в глаза. – Хотя бы Мито. Кто знает об особенностях печатей, сдерживающих биджуу лучше, чем джинчуурики, лично участвующая в разработке печати для себя? - Думаю, что не стоит, - упрямо мотнул головой Узумаки. – Эту печать ставил истинный профессионал, так что нестабильной может быть либо моя чакра, либо нервная система. Вряд ли бабуля ошиблась. Сенджу решил не уточнять, какая именно «бабуля». Ей оставалось только восхищаться – поставить печать такой площади и концентрации в одиночку вряд ли кто ещё сможет. - Не завидую этой бабуле: ставить печать такому говорливому шиноби, - не смог удержаться от колкости Нидаймё, понадеявшись, что тем самым хоть как-то сотрёт сосредоточенное – и тем самым более непривычное – и мрачное выражение на лице Наруто. Пусть лучше пацан возмущается своей нелестной оценкой как шиноби и сколько угодно называет его «стариком». - Да, ей никто на свете не позавидует, - Узумаки отрешённо взглянул на набирающую силу луну, которая была хорошо видна сквозь открытое окно. Ночное светило служило хорошим напоминанием о том, что он должен был сделать, как только научится подчинять себе силу Десятихвостого. Почему-то именно сегодня обещание, данное Кагуе, начало казаться каким-то глупым, наивным. Куда шиноби, будь он хоть сто раз джинчуурики, тягаться с запечатывающей силой Хогоморо и его брата. Насчёт того, что богиня-кролик уже выполнила свою часть сделки, Наруто не сомневался, вот верил он той, от которой в своё время отвернулись даже сыновья. Тобирама поднялся, тем самым отвлекая Узумаки от невесёлых мыслей. В свете луны Нидаймё казался ещё бледнее, под глазами были чётко обозначившиеся тёмные круги. Странно, Наруто никогда не думал о том, что гордое выражение лица Нидаймё может смениться простой усталостью. Он почувствовал даже некоторые угрызения совести. Нет, джинчуурики обязательно начнёт завтра же заниматься медитациями и осваивать чакру Дзюби. Хватит сидеть без дела и всего бояться, зигзагами передвигаясь по Конохе. Он выполнит своё обещание, не будь он Наруто Узумаки! Где-то на краю сознания прозвучало совсем неясное «Ашура», но это можно было спихнуть на остаточный эффект слишком реалистичного сна. Когда Тобирама ушёл, Наруто снова заснул. Теперь он не видел ни кровавых сражений, ни своих друзей. Только бескрайнее море высокой травы и яркие-яркие звёзды над головой. Он лежал на чём-то мягком, и в ноздри забивался лёгкий запах дыма, как будто только что рядом потушили небольшой походный костерок. На губы сама по себе наползла счастливая улыбка. Так хорошо ему ещё никогда не было. Вот бы не просыпаться. «Ну, уж нет!» - сам себя сердито одёрнул Узумаки, чуть нахмурившись. – «У меня завтра много дел! И на ближайший год столько дожидается своего исполнения, что прямо спать некогда!» Над головой раздался тихий мелодичный смех, и весь обзор закрыли белые длинные пряди. Именно от них пахло дымом. - Мне нравится твоя настойчивость, но перед хорошим делом стоит набраться сил. *** На следующий день Нидаймё, разбирая горы бумаг, с удивлением отметил про себя, что ещё ни разу с завтрака не видел Узумаки, хотя тот прибегает по несколько раз за час и просит уделить ему немного внимания. С каждым просмотренным отчётом тревога всё возрастала и возрастала – не попал ли этот неугомонным блондинистый ураган в какие-нибудь неприятности? Ближе к вечеру Тобирама поймал себя на том, что не только постоянно поглядывает на дверь, ожидая услышать за ней быстрые уверенные шаги и весёлый голос Узумаки, приветствовавшего всех подряд, но и развернул свою сенсорную сеть, чтобы уловить хотя бы дальний отголосок чакры Наруто. Закончив все дела, Сенджу как мог неторопливо отправился в клановый квартал, где временно обретался джинчуурики. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Наруто явно никуда не хотел съезжать от своих самых лучших друзей: от него, Тобирамы, и Мито, которая жила здесь и после смерти мужа, разве что попросила уединённый домик на самой окраине. В доме главы клана Узумаки не обнаружилось, только Цунаде, что-то весело лопоча, врезалась в дедушку. Тобирама рассеянно потрепал её по голове и похвалил показанный набор кунаев, который принцессе клана предстояло опробовать завтра на первой миссии за пределами деревни. Не мог же джинчуурики так же внезапно испариться, как и появиться? Тут Сенджу почувствовал знакомую чакру, ну, как чакру, лишь слабый её отголосок. Наруто в прямом смысле слова ввалился в дом и тут же повалился на пол прямо перед Тобирамой, который уже успел порадоваться тому, что внучка убежала дальше хвастаться своим новым набором метательного оружия. На Узумаки были лишь изодранные штаны. Печать, казалось, побледнела вместе с кожей. Наруто всё ещё тяжело дышал с лёгкими хрипами и изо всех сил старался подняться на ноги, но единственное, на что его хватило, так это чуть приподняться на руках. - Ну, и где тебя носило? – поинтересовался Тобирама, стараясь изгнать из голоса волнение, появившееся после того, как в голову Нидаймё пришла мысль о том, что его единственный друг, который почему-то воспринимался как неотъемлемая часть семьи, вернулся в своё время. - Кха…Трени… Кха… Тренировался, - кое-как выдавил из себя Наруто, чуть запрокинув голову и снизу вверх глядя на Сенджу. Теперь стала видна кровь на губах, которая поразительно сильно гармонировала с бледностью от большой утраты сил. - Если ты так тренировался, то боюсь представить, как ты драться будешь, - проворчал Хокаге и протянул руку, за которую Узумаки тут же схватился, зашипев, когда чужие холодные пальцы коснулись ободранных костяшек. Тобирама потянул его на себя, поднимая, и перекинул одну руку Наруто через свою шею, чтобы легче было поддерживать того в состоянии равновесия. - Ты же… уже… видел, - слабо улыбнулся Наруто, когда его буквально понесли в сторону купален. - Вот именно, тогда ты уцелел только чудом, - Сенджу вспомнил события месячной давности, когда он едва не лишился жизни. Узумаки тогда действительно дрался отчаянно, видимо, по-другому просто не умел. Не искал слабых мест у врага, просто бил и шёл напролом со всей имеющейся силой. Наруто сделал вид, что надулся, но привычно заставил себя задуматься над словами, которые ещё тогда, в будущем, столько людей произносило в разных интерпретациях. Он действительно не умел драться по-другому, его не учили с детства, как всех остальных, идти всевозможными обходными путями, улица не могла научить хитрым уловкам, она требовала только грубой силы, а уж её, благодаря огромному запасу чакры, было достаточно. Так некстати вспомнившееся детство напрочь лишило всех сил. Хотелось просто лечь и уснуть. Чтобы завтра можно было продолжить тренировки. Нет, сначала нормально поесть, а то у него с утра во рту не было ни крошки. - Вперёд, - Тобирама легко наполнил бадью водой, активировал нагревающие печати и подтолкнул к ней свою ношу, которая, сделав шаг самостоятельно, опасно зашаталась, но всё же удержала равновесие, схватившись за деревянный край. Наруто, кое-как выпутавшись из штанов и белья, залез в бадью и блаженно зажмурился. Гудевшие от напряжения мышцы расслабились, уступая натиску тёплой воды. Раньше, ещё в будущем, после изнурительных тренировок по освоению чакры ветра и созданию Рассенсирюкена, он просто еле как доползал до своей кровати и растягивался на ней, не в силах пошевелиться, или же – в крайних случаях – Какаши-сенсей или Ямато его доносили. Всё-таки приятно, что есть тот, кто о тебе заботиться, пусть и Нидаймё пытается скрыть своё беспокойство за постоянным ворчанием по поводу упрямства, наглости и неумению соблюдать чужое личное пространство отдельных личностей, например, Узумаки, который ещё и Намикадзе. «Ну, вот теперь жить можно!» - решил Наруто, выбравшись из бадьи и потянувшись; мышцы уже не так сводило, и колени не подгибались при каждом шаге. – «Я даже могу помедитировать ещё раз перед сном». Тобирама, дожидающийся Узумаки за низеньким столом, уставленном различными блюдами, вызвал у джинчуурики широкую улыбку. Наруто просто приводил в восторг тот факт, что можно, никуда не торопясь, поесть с кем-нибудь просто в тишине, а не как обычно в одиночестве или в шумной компании друзей. Ужин принимал вид семейной идиллии, и Узумаки, не имеющий никогда семьи, был в некоторой степени счастлив, но опасался говорить об этом вслух. Мало ли, как отреагирует на это заявление Сенджу. Несмотря ни на что, удар у него местами выходил той же силы, как у бабули Цунаде из будущего. - Только не говори мне, что выбрасывал какие-то фокусы с печатью, сдерживающей Десятихвостого, - медленно проговорил Тобирама, когда Наруто отложил палочки и сделал первый глоток чая. Узумаки, как и ожидалось, замялся и опустил взгляд. - Значит, решил поиграть во всемогущего шиноби, - Хокаге нахмурился, и слова его наполнились ядом. – Думаешь, раз печать стоит, то можно выделываться и всячески экспериментировать? А если бы у тебя не получилось сдержать биджуу? Деревня бы давно уже лежала в руинах. Ты об этом подумал? - Я… - Узумаки вскинулся, готовый защищать свои замысли и идеи до последнего, но тут же рухнул обратно, придавленный чужой чакрой. - Ты не подумал. Джинчуурики сжал кулаки, но это было единственное движение, которое он смог совершить. Его чакра ещё не успела восстановиться, поэтому чужая энергия пригвоздила к полу, давя все попытки к сопротивлению. Наруто оставалось лишь упрямо исподлобья смотреть на Нидаймё, тот отвечал ему чуть суженным от злости взглядом. Они бы и дальше смотрели так друг на друга, если бы створка дверей не отодвинулась в сторону, пропуская одного из слуг, который тут же вздрогнул от концентрации чакры в воздухе и поспешил побыстрее убрать грязные тарелки. - Ты же знаешь, старик, что я не отступлюсь от поставленной цели. К тому же, я обещал кое-кому, что овладею силой Десятихвостого и выполню то, что должен. - И что же? – вздёрнул одну бровь вверх Тобирама и увидел, как плотно сжимает Наруто губы. – Значит, либо не хочешь говорить, либо пообещал ко всему прочему ещё и молчать. Узумаки опустил голову. Он не привык что-то утаивать от своих друзей, тем более, если они ценят их дружбу, пусть даже весьма своеобразно. Нидаймё ведь мог бы сразу заключить его под стражу, как только бы узнал, что тренировки джинчуурики весьма опасны для Конохи. - Ладно, - лицо Тобирамы разгладилось и приняло обычное равнодушное выражение. Наруто удивлённо хлопнул глазами, проследив за столь быстрой сменой эмоций. – Ответь только на один вопрос. - На какой, старик? – Узумаки напрягся ещё больше, не смотря на то, что Нидаймё уже полностью успокоился, что подтверждали передавшиеся от биджуу способности считывать состояние человека. Мало ли, что он может пожелать узнать. Конечно, Наруто сам рассказывал ему про Ашуру, точнее, упоминал вскользь, а иногда и жаловался, что его так называют, но ни разу Сенджу ещё не уточнял, о ком идёт речь. Если он догадается о том, что это старик Хогоморо постоянно напоминает Наруто, что он реинкарнация его сына, то там и до Кагуи может дойти. Нет-нет, Нидаймё, конечно, страсть какой умный, но он мог же решить, что сны являются следствием переноса во времени, верно? Некоторые могли вполне тронуться умом после подобных путешествий, к тому же, существовал весомый довесок в виде сумасшедшего Дзюби, который неизвестно сколько лет провёл в виде статуи, из года в год только усиливая свою ненависть и срываясь в бесконечную жажду крови. - Как ты сделал так, чтобы я со своими сенсорными способностями не засёк то, как ты тренировался? Наруто едва не перевёл дух от облегчения и честно ответил: - Не знаю. Я просто тренировался, правда, выбрал один из заброшенных полигонов и постарался отвязаться от этих вездесущих АНБУ. Осознав через несколько секунд, что только что сказал, Узумаки сам поражённо распахнул глаза и снова попытался вспомнить весь свой день. Действительно, его даже полиция Учиха не попыталась скрутить, хотя он прилично шумел, так что хоть один бы шиноби сунулся проверить, кто это так рьяно тренируется. Но за весь день никого, кроме него, на полигоне не было. Как такое могло произойти? Было лишь одно логическое объяснение этому, потому как на лень со стороны полицейских и воспитанников тайной службы полагаться не приходилось. Лишь одно существо на свете, нет, даже два, обладало возможностью скрыть всё, что угодно. Кагуя и Хогоморо. Но первая была слишком далеко, да и находилась в заточении, второй же не стал бы помогать, будь Наруто хоть десять раз перерождением его сына, потому как свою мать терпеть не может. Такими темпами можно было предположить и то, что Дзюби внезапно осознал, что хорошо было бы подружиться со своим сосудом, и решил всячески поддерживать все его начинания на пути к своему подчинению. Тобирама внимательно наблюдал за крепко задумавшимся Узумаки. Зрелище это можно было назвать в некотором роде уникальным, хотя бы потому, что на первый взгляд и первое впечатление от встречи казалось, будто тот не обладает способностью думать над своими словами или поступками. Пока мысли стремительно ворочались в голове, Наруто попеременно чесал то в затылке, то дёргал себя за щёку, то гладил подбородок, то сосредоточенно хмурил лоб. Но, в конце концов, осознав, что найти объяснение своему исчезновению со всех сенсорных сетей не может, Наруто надулся и чуть выпятил вперёд нижнюю губу, злясь на несправедливость этого слишком запутанного мира. Сенджу изо всех сил сжал губы, чтобы не захохотать над столь посредственным для всех детей проявлением чувств. Вся злость на Узумаки, начавшая быстро идти на спад уже после первых минут, мгновенно куда-то испарилась. Чакра рассеялась в воздухе. Конечно, на ребёнка нельзя злиться, ведь он в полной мере не осознаёт, какие последствия повлечёт за собой тот или иной поступок. Только Наруто Узумаки не был ребёнком, по крайней мере, физически, но как-то умудрился оставить себе некоторую наивность и полную уверенность в своих силах. - Ты больше не будешь тренироваться… - Что?! – Наруто от возмущения аж подался вперёд. - Ты дослушаешь меня до конца или нет?! – Тобирама отвесил ему подзатыльник. – Ты больше не будешь тренироваться без присмотра. А так как я не могу постоянно следить за тобой, то это будет делать Мито. Какой только реакции не ожидал на свои слова Нидаймё, но только не того, что Узумаки бросится вперёд и со всей силы его обнимет, прижавшись щекой к его щеке. Это было вопиющим нарушением личного пространства, и Тобирама со вздохом потрепал непослушные блондинистые вихры. Вот ничему жизнь этого пацана не учит. Сущий ребёнок. *** - Скажи мне, это ведь ты сделала так, чтобы меня никто не нашёл во время тренировки? – спросил Наруто. Его сон был точно таким же, как и вчера: наполнен ярким сиянием далёких звёзд и лёгким запахом гари. Его голова покоилась на коленях Кагуи, и шёлк её одежд приятно холодил щёки и шею. - С чего это ты взял, Наруто-кун? – ласково поинтересовалась она в ответ, закрывая рукой ему глаза, отчего сразу показалось, что они подвешены в пустом пространстве, только едва уловимый шелест травы отгонял это ощущение, или это так одеяния богини-кролика шуршат? Узумаки недоумевал, как вообще старик Хогоморо мог отказаться от своей матери, ведь она была такая добрая, даже с ним, недореинкарнацией Ашуры. И не было похоже, чтобы она врала. Он всей душой чувствовал её искренность. - Я просто подумал, что на подобное способна только ты и старик Хогоморо, - признался Наруто и перехватил руку богини-кролика, чуть сжимая ледяные пальцы, согревая своим теплом, пусть и призрачным в этом сне. Пусть хоть так. – Но он вряд ли бы стал помогать мне освобождать тебя. - Он ведь до сих пор не знает, какова твоя роль в нашей сделке, - мягко заметила Кагуя и – Узумаки почувствовал – чуть опустила ресницы, принимая его тепло. – К тому же Хогоморо до сих пор свято убеждён в том, что он твой родитель, даже несмотря на твой отказ признавать это. Он временами бывает очень упёртым. - Прямо как я, - усмехнулся джинчуурики. - И я, - добавила богиня, и они рассмеялись. *** Утром Наруто проснулся с ледяными руками, будто действительно всю ночь делился теплом с Кагуей, но зато полностью отдохнувшим. Только сейчас он с сожалением осознал, что она так и не ответила на вопрос и не призналась в своей помощи. Тем не менее на сердце было тепло от того, что богиня-кролик оградила его от воспоминаний Ашуры. Тобирама с удивлением посмотрел на Узумаки, который больше обычного светился своим каким-то особенным внутренним светом. Однако быстро нашёл этому оправдание: каким-то непостижимым образом Наруто начал медитировать, и сегодня ему не снились изматывающие кошмары прошлого. Мито легко согласилась помогать неугомонному представителю своего клана и, в первую очередь, своему новому другу, одному из немногих, кому совершенно было наплевать на то, что внутри неё заключён биджуу, потому как являлся товарищем по несчастью. К тому же, к большому удивлению принцессы Узумаки, Курама в последнее время более-менее стал идти на контакт и, она прямо чувствовала это, прислушиваться к их с Наруто разговорам. Больно уж Лис заинтересовался пареньком, который знал его настоящее имя, данное ещё Мудрецом Шести Путей. Наруто вслух разговаривал со своим биджуу, совершенно не стесняясь присутствия постороннего. Совершенно спокойно и задорно рассказывал о своих первых тренировках, как встретил того или иного хвостатого и как поочерёдно подружился с каждым. В это время Мито буквально чувствовала ненависть, исходящую от Десятихвостого, вырывающуюся из печати в виде красной чакры. А Наруто как ни в чём не бывало привычно давил её и продолжал свои истории. Мито чувствовала, что против воли с её губ не пропадает улыбка, уж очень искренне переживал этот странный паренёк во второй, или, может, третий, десятый раз радость, грусть, досаду и желание стать сильнее, доказать всем, что значит быть Наруто Узумаки. Дзюби бесновался в своей клетки и со временем замолкал, и тогда Наруто сам вырывал из него красную чакру, окутывая себя, как коконом, для того, чтобы тут же погасить собственной энергией, такой же яростной и стремительной, как ураган. Позже, когда он в изнеможении повалился на землю, Мито не стала подходить к нему, молча смотрела, как он с трудом поднимает и открывает было рот, чтобы продолжить свою отповедь, и лишь сказала: - Думаю, на сегодня достаточно, Наруто-кун. Ты и так себя уморил. - Но… - Достаточно! – припечатала принцесса и поднялась, выжидающе смотря на Наруто, будто про себя гадая, придётся ли его силой утаскивать с полигона или он прислушается к голосу разума и пойдёт самостоятельно. Наруто голосу разума внял и поплёлся к выходу с полигона. Мито последовала за ним, чтобы проследить за тем, что Тобирама принял его «с рук на руки». А то мало ли, мальчишка явно слишком жертвенный, чтобы его тренировки остановил факт собственного полного истощения. *** Со скалы Хокаге было хорошо видно на много миль вокруг – луна, почти набравшая полную силу, легко разгоняла мрак ночи. Наруто тяжело вздохнул и сжал кулаки. За неделю он не продвинулся ни на йоту. Десятихвостый так и не сказал что-то, кроме извечного «ненавижу», и выпускал красную чакру маленькими порциями, слишком маленькими, на них далеко не продвинешься. Даже отдалённо при подавлении силы биджуу не возникало чувства полного его контроля – это чувство ни с чем не спутать. Узумаки понимал, что хочет практически невозможного – за столь короткий срок даже новой технике не научиться без шарингана, например, когда он только начал учиться ходить по деревьям, неделю с треском летел с каждой ветки. Почему судьба так несправедлива, что обделила его быстрой обучаемостью? А ведь время поджимает, он буквально чувствовал это. Оно утекало сквозь пальцы как песок и приближало неизбежное. Либо старик Хогоморо разузнает о роли реинкарнации Ашуры в сделке с богиней-кроликом и уничтожит его, несмотря на все свои отцовские чувства, либо Наруто уничтожит эту дурацкую клетку Кагуи. Свои обещания джичуурики всегда выполнял, поэтому первый вариант развития событий был вовсе не предпочтителен. - Что ты снова надулся? – рядом с ним на камень опустился Тобирама. - Я не надулся, - отмахнулся Наруто, не сводя глаз с сияющего диска. – Я просто задумался. - О чём? О своём обещании? – Нидаймё тоже перевёл взгляд на небо. Звёзд почти не было видно. - Да, - кивнул Узумаки. - В последние дни ты слишком много о нём думаешь, - заметил Сенджу и, опустив взгляд на джинчуурики, чуть тронул его за плечо. – Пойдём-ка отсюда. - Зачем? – не понял Наруто, не желающий отрываться от созерцания цели, которую ему следовало уничтожить. Он не был ценителем всяких прекрасных вещей, никогда не задумывался о красоте природы, но что-то ёкало внутри, когда он представлял себе ночное небо без луны. Интересно, тогда звёзды будут светить так же ярко, как в его снах? - Не нравится мне сегодняшняя луна, - Тобирама чуть передёрнул плечами. В холодном свете казалось, что глаза Узумаки стали двумя маленькими лунами, такими же пустыми. - А по-моему, она самая обычная, - протянул Наруто, но всё же перевёл взгляд на Нидаймё. - Что же ты так загляделся на неё тогда? – насмешливо выгнул бровь Тобирама и протянул руку, помогая Узумаки подняться, большим пальцем чувствуя многочисленные царапины на тыльной стороне ладони, видимо, кожа под чудовищным напором чакры биджуу начала трескаться. - Я вот подумал: а если бы луны не было? – открыл часть своих тяжёлых мыслей джинчуурики. – Представляешь, какие бы яркие были тогда звёзды? - Не представляю, - хмыкнул Сенджу, подходя к краю в намерении спрыгнуть вниз – редкий шиноби, спускаясь, пользовался специальной узкой тропинкой. - Я могу тебе показать, - загорелся Наруто. – Ты знаешь технику, которая позволит воспроизводить заново сновидения? - Не говори всякой ерунды, - Тобирама закатил глаза и спрыгнул вниз, даже боясь представить, кому в голову могла прийти идея корёжиться несколько месяцев над всякими расчётами для повторного показа своего сна. Нет, один такой стоял перед ним, но стоило понадеяться на его врождённую нелюбовь к кропотливой работе с бумагами. Узумаки и читать-то больше двадцать минут не желал, не то, что проводить сложные расчёты. - И всё же, я тебе покажу небо без луны! – крикнул вслед ему Наруто и последовал следом. Сенджу не заметил решительный огонь, на секунду полыхнувший в голубых глазах.