Десять шагов назад

Во внутреннем мире всё сотрясалось от пронзительного воя Дзюби. Наруто же спокойно сидел перед решёткой, наполовину погрузившись в воду, нагретую красной чакрой. Он смотрел как то открывалось, то закрывалось множество глаз, как мелькали тёмными тенями хвосты, и ждал, пока очередной приступ гнева у Десятихвостого не пройдёт, или же последнему надоест кричать. Кагуя посоветовала идти немного другим путём, а не так, как обычно шёл Наруто – сначала подружиться, потом начинать сотрудничать и черпать силу. Дзюби было труднее всего победить и одновременно ничего легче этого не было. Да, он был сильнейшим из всех биджуу, тем, чью силу разделили на части для создания остальных, но чрезмерно слаб рассудком, повреждённом ещё при создании, потом ещё усугубило данную проблему заточение длиной в несколько сотен лет. Нужно было просто найти ниточку, ведущую в глубины разума Десятихвостого и своей волей заставить его подчиниться. Но главной проблемой стоял тот факт, что можно было самому погрузиться в пучину безумия, стоило хоть на долю мгновения ослабить концентрацию. Узумаки был готов рискнуть. Он бы это уже давно сделал, если бы не боялся за Коноху, за своих недавно обретённых друзей, которые, странное дело, стали намного ближе тех, кто остался в будущем. Что скажет на безумную идею лезть в голову к биджуу Тобирама, Наруто вполне представлял. Джинчуурики явно узнает о тех заболеваниях головного мозга, о которых не каждый медик знает, потом получит увесистый подзатыльник и твёрдо заверит Нидаймё, что даже мысли не допустит о подобном способе подчинения зверя. Что скажет Мито, Наруто не знал. Но всё же мельком видел пару раз принцессу Узумаки в гневе, и это резко сокращало желание делиться с ней своими планами. Он не хотел проверять силу удара жены Шодая. - И что же мне с тобой делать? – Узумаки подпёр рукой щёку, глядя на более-менее успокоившегося Дзюби, переставшего, во всяком случае, голосить. Хвосты всё так же метались из стороны в сторону. Десятихвостый ожидаемо не ответил, потому как знал, как максимум, только два слова: «ненавижу» и «всех». Порой Наруто задумывался, что такого нужно было сотворить с демоном, чтобы тот испытывал к людям только это чувство. Не презрение, не снисхождение, а именно всепоглощающую ненависть. Как будто кто-то тщательно выдалбливал из его подкорки все мысли, кроме одной. Деятельная натура Узумаки требовала от него, чтобы он хотя бы попробовал подчинить Дзюби. Но, пожалуй, это был случай, когда просто «попробовать» не получиться, нужно делать всё с начала и до победного конца. О своём проигрыше безумству биджуу Наруто по привычке не задумывался, что лишало его многих переживаний и неуверенности, которая только бы помешала в борьбе за доминирование. Поднявшись, Наруто крепко зажмурился, возвращаясь в реальный мир. Этому приёму его научила Мито, которая раньше порой тоже частенько бывала в своём подсознании и изнутри проверяла устойчивость печати. Открыв глаза, Узумаки едва не шарахнулся в сторону – напротив него сидел Тобирама, сосредоточенный и хмурый, он с подозрительным прищуром смотрел на джинчуурики, как будто знал наперёд все его планы. В полумраке комнаты, в которой горела одна единственная свеча, это выглядело ещё более зловеще, чем при свете дня. Наруто поспешил себя успокоить тем, что в жилах Сенджу нет ни капли крови Яманака, поэтому опасаться нечего. Постаравшись улыбнуться, Узумаки спросил: - Что-то случилось, старик? Я думал, ты уже давно спишь. Всё-таки полночь только недавно наступила. - Через час рассвет, - коротко бросил Тобирама, продолжал разглядывать Наруто, будто примериваясь, с какого бока лучше укусить, чтобы тот незамедлительно выдал все свои планы. - Оу, - Наруто почесал в затылке. Он и не заметил, как быстро пролетело время. А он ещё даже не ложился спать. Снова воцарилось молчание, Узумаки оно показалось зловещим, и он продолжил лохматить свои блондинистые вихры, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в пальцах, которая возникало только от осознания того, что Нидаймё может о чём-то догадываться. - Скажи мне, Наруто, - наконец, через несколько минут нарушил тишину Тобирама. – В чём твоя сила? Наруто непонимающе хлопнул глазами и уткнулся взглядом в Хокаге. Зачем это Сенджу спрашивать подобное? Не после боя, хотя бы тренировочного, гадая над причинами своего поражения (явно невозможного), а в совершенно мирной обстановке, не проверив даже истинные способности. Джинчуурики честно не понимает, куда сворачивает разговор. - О чём это ты, старик? - Ты явно обделён способностью логически мыслить, по крайней мере, за тобой я этого не замечал. Ты идёшь напролом, тратишь невероятное количество чакры, не задумываясь ни на мгновение о том, что твой очаг чакры пусть и большой, но всё же не бездонный. Ты из тех, кто пытается влезть в душу каждому, не видя в нём своего возможного противника, лишь друга, которому необходимо помочь, - после каждого перечисленного «качества» Тобирама загибал по одного пальцу. – Всё это нельзя назвать какими-то выдающимися характеристиками шиноби. Скорее, они лишь усложняют поединок. - Ну, - Наруто оставил свои волосы в покое и почесал щёку. – Я упёртый. - Скорее упрямый, как баран. - Старик, - капризно протянул Узумаки. – Я решительно не понимаю, зачем тебе задавать мне такой вопрос? - Для того, чтобы ты, наконец, понял, что пользоваться головой – явно не твоё, - протянул Тобирама и подался вперёд. Ребро ладони опустилось прямо в непослушные пряди, заставив Наруто вскрикнуть и схватиться за ушибленное место. – Говори, что ты там задумал, болван! - Да ничего я не задумал! – воскликнул джинчуурики, но голос его всё равно предательски дрогнул к концу фразы. - Лучше сейчас расскажи, - посоветовал Сенджу. – Иначе, если я узнаю об исполнении какого-то безумного плана последним и ты к тому моменту будешь ещё жив, то тебя явно не покажется мало, когда я тебя… - Понял-понял, - замахал руками Наруто, не желая выслушивать все экзекуции, которые будут с ним проведены в целях профилактики. Узумаки глубоко вздохнул и широко улыбнулся. Ведь все трудности легче преодолевать вместе. «А для чего ещё нужны друзья?» *** - Я бы поставила вопрос немного по-другому: «А для чего ещё нужна семья?», - Кагуя ласково перебирает золотистые пряди, чуть массирует кожу головы, забирая всю усталость прошедшего дня. - Семья? – удивлённо переспросил Наруто, вырываясь из блаженного состояния и сосредоточенно глядя на богиню-кролика. - Верно, Наруто, - та смотрит ему прямо в глаза, тем самым доказывая то, что считает свои слова истинно правдивыми. – Ведь этот человек, Тобирама Сенджу, является для тебя семьёй. Точнее, ты так считаешь. - Никогда не задумывался об этом, - признался джинчуурики и закрыл глаза. А ведь действительно. Что значит для Наруто семья, и кого он может отнести к ней? «Ну, это определённо люди, живущие под одной крышей. Они всегда счастливы и вместе решают все проблемы. Помогают там с тренировками, например…» Над головой послышался смешок. Кагуя, закрыв широким рукавом губы, весело глядела на Узумаки. - Наруто, иногда я удивляюсь, как шиноби, столь по-детски смотрящий на вещи, смог стать героем своей деревни, да, к тому же заручиться поддержкой всех хвостатых зверей, - богиня-кролик растрепала блондинистые вихры, но спустя мгновение стала серьёзной. – И иногда мне кажется, что если бы ты не был столь наивен и встречал бы на своём пути больше предательства, то никогда бы не заключил со мной сделку. - Ничего подобного, - возразил Узумаки, принимая сидячее положение. – Ты же хорошая, это сразу видно. Тем более, ты никогда не обманешь окружающих, по крайней мере, без надобности. Кстати, расскажи мне, что такое семья. - И откуда только в тебе берётся эта уверенность, - горько усмехнулась Кагуя. – Я расскажу, что значит в моём понимании семья. Семья – это то единственное, что может причинить бесконечную боль. *** На улицах Конохи бушевал ледяной ветер, что было довольно странно для мягкого климата страны Огня. Уже третий день противно моросил дождь, заставляя морщиться от мелких крупинок, попадающих в лицо. На улицах практически не было прохожих, лишь иногда пробегали по крышам несколько шиноби, возвращаясь или отправляясь на миссию. Однако, несмотря на непогоду, в кабинете Хокаге окно было открыто нараспашку, отчего ветер немилосердно сдувал все бумаги со стола. Нидаймё не обращал на это внимания, продолжая покрывать очередной лист своим каллиграфическим почерком. Закрыть окно он не мог по причине того, что опасался потерять нить рассуждения, из-за чего придётся перечитывать документ снова, дабы не повториться в каких-нибудь формулировках. Тобирама сам начал уже замечать, что в последнее время стал до невозможности рассеянным, хотя обычно считался образцом сосредоточенности. Ответить на вопрос, почему он стал столь невнимательным, Сенджу не мог, списывая всё на усталость, хотя обычно не любил признавать свои слабости – просто это было самым логичным оправданием. По стене скользнула тень. Это Наруто, влезший через окно, прикрыл его за собой и тряхнул чуть влажными волосами, отчего скопившиеся капельки тут же впитались, и некоторые прядки прилипли к шее, вискам и протектору со знаком Конохи. - Странно видеть тебя в это время суток не на полигоне, - заметил Тобирама, откладывая в сторону исписанный лист и тут же подтягивая к себе другой. - Тренироваться в такую погоду невозможно, - с сожалением протянул Узумаки. – У меня совершенно не получается сосредоточиться. Ветер постоянно мешает. Ещё этот противный дождь. Бр-р, - и передёрнул плечами, показывая своё отношение к тому, что творилось на улице. - Ну-ну. Сенджу потёр глаза, не переставая писать, отчего последний иероглиф вышел не таким ровным и аккуратным, как хотелось бы. Раньше бы Тобирама недовольно скривился и взялся переписывать – всего-то и успел, что три слова вывести, - но сейчас стало как-то всё равно на столь минимальную погрешность. Возможно, он и вправду устал. Словно в подтверждение следующие иероглифы тоже выходили как-то не так. Нидаймё этому даже не разозлился, как это обычно бывает в те редкие дни, когда у идеального во всём Хокаге всё получается из рук вон плохо, лишь продолжил всё так же «коряво» писать. Наруто тем временем внимательно оглядел кабинет и, осторожно ступая, дабы не испачкать какой-то супер важный документ грязью, принесённой на подошвах с улицы, начал подбирать разлетевшиеся от ветра листы, которые придавали кабинету какое-то ирреальное подобие хаосу. Никогда ещё на памяти Узумаки, если не считать дней, когда кто-то приходил рушить Коноху, практически идеально вылизанный кабинет не терпел подобного беспорядка – всегда штабные чуунины или Шизуне прибирались, идеально притискивая лист к листу в каждой стопке, дожидающейся своего рассмотрения у Хокаге или же как бы невзначай смахивая несуществующую пылинку с полок шкафов, где папки всегда были расставлены в алфавитном порядке. Поставив криво сложенную стопку на стол, Узумаки чуть отошёл назад, рассматривая итог своих стараний, потом снова осмотрел кабинет и, почесав затылок, выдал: - Что-то всё сегодня какое-то не такое. Тобирама усмехнулся, соглашаясь с мнением Наруто. Сегодня действительно какой-то странный день, похожий на бессмысленный и дурацкий сон, о котором и не вспомнишь после того, как утром проснёшься. Просто пожмёшь плечами не в состоянии воскресить все произошедшие события. - Не такое, - повторил Наруто, в задумчивости сжимая двумя пальцами подбородок. – Но вроде всё на месте. Подождите-ка, - тут его взгляд упёрся в Сенджу, который в заинтересованности оторвался от бумаги. Всё-таки иногда Узумаки говорил дельные вещи, хотя сам он не очень любил слова, отдавая предпочтение поступкам. – Где твоя шляпа Хокаге, старик? – палец обвиняюще уткнулся в поражённого до глубины души Тобираму. - Ты неисправим, - мрачно буркнул Сенджу, немного отойдя от подобного заявления. – Вокруг тебя, возможно, мир меняется или же рушится, а ты о наличии шляпы на мне беспокоишься. - Ничего вокруг не рушится и не изменяется, - покачал головой Наруто, широко улыбнувшись. – А вот если нарушить образ Хокаге в глазах других, то уж точно произойдут изменения. Тобирама тяжело вздохнул. Про себя он уже давно решил, что спорить с джинчуурики себе дороже. По крайней мере, из-за того, что того может понести в такие дебри, что нить разговора потеряется в потоке фраз. Несмотря на то, что говорить Наруто не любил, он умел это делать. И неизвестно, досталось ли ему красноречие на генетическом уровне, или же действительно действеннее говорить только то, что у тебя на уме в данный момент, а не тщательно подбирать слова, чтобы ненароком не выдать своей слабости. Дождь тем временем за окном всё усиливался. Уже крупные капли стали барабанить по стеклу. А Тобирама всё также внимательно смотрел на Узумаки, будто впервые его видел. Тот смотрел в ответ, но уже выжидающе, видимо, всё ещё ждал, когда неизменный атрибут Хокаге займёт своё законное место. Хотя, Сенджу не представлял, как можно писать в этой чёртовой шляпе. Она же отбрасывает тень и постоянно норовит сползти. Через минуту Тобирама не выдерживает и стукает кулаком по столу, отчего дерево натужно скрипит – из-за сильных эмоций чакра моментально накалилась и на миг вышла из-под контроля, найдя для себя выход в этом ударе. Кисточка разлетелась в щепки в стиснувших её пальцах. - Идиот! У тебя что, нет другой реакции, кроме как улыбаться?! Когда же ты научишься быть хоть немного серьёзным?! Неизвестно, чего хотел добиться Сенджу своей вспышкой, но уголки губ Наруто ни на йоту не опустились. Тобирама со стоном уронил голову на руку и почти прошептал: - Хотя бы подумай о том, что можешь в любую минуту погибнуть из-за своего грёбаного обещания. Узумаки вздрогнул и нерешительно приблизился с столу, обошёл его и чуть коснулся руки Нидаймё, затем и вовсе опустил подбородок на его плечо. - Пойдём отсюда, а? Признай, ты ведь сам уже не можешь находиться в этом кабинете. - Причём здесь вообще этот кабинет? – устало поинтересовался Тобирама, не поднимая головы. - Пойдём. *** Под ледяными каплями не приходилось задумываться о всём происходящим. Холод выбивал из головы все мысли, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме немеющих кончиков пальцев. Но Наруто тем не менее старательно продолжал идти как можно медленнее, почти всем своим весом облокотившись на Тобираму и обвив руками его правое плечо. Если Сенджу и хотел высказать всё, что накипело несносному Узумаки, то погода всячески прерывала на корню его порывы. В самом деле, не рвать же ему связки, пытаясь докричаться до Наруто сквозь шум дождя и вой ветра, который свистел в ушах. Если дежурные на воротах клана и удивились подобному появлению, то ничего им не сказали, лишь молча пропустили идущих практически в обнимку Тобираму и Наруто. У всех шиноби на все непонятности окружающего мира был только один ответ: «Чего только в жизни не увидишь». - Только не говори мне, что мы под дождём мотались двадцать минут только для того, чтобы прийти домой и выпить, - буркнул Тобирама, стягивая насквозь промокшее одеяние Хокаге через голову, оставаясь в не менее мокрой чёрной майке и штанах. – Тебе ещё даже двадцати одного нет, так что пить не дам. - Что? А, нет, я даже не задумывался об этом, - Наруто, до этого уставившийся в одну точку, помотал головой, сбрасывая с себя оцепенение. – Просто недавно у меня промелькнуло одна мысль. - И какая же? Что шляпа Хокаге какого-то не такого оттенка? – с каменным лицом спросил Сенджу. А то с Узумаки станется. - Вот, смотри, - как будто не услышав его вопроса, начал объяснять джинчуурики. – Семья ведь должна оказывать поддержку. - К чему это ты клонишь? – напрягся Тобирама. - А я считаю тебя своей семьёй, - совершенно буднично выдал Наруто. – Значит, и я для тебя семья. Поэтому я буду оказывать тебе поддержку! - И что же, предложишь мне полежать у тебя на коленях, чтобы вернуть себе психическое равновесие? – также спокойно спросил Сенджу, хотя должен был удивляться столь неожиданному признанию со стороны Узумаки. Но, видно, он ещё там, в кабинете Хокаге, исчерпал всё предназначавшееся на сегодня удивление. Возможно, он будет удивляться и думать над всем завтра. Но не сегодня. - Ну, не знаю, - Наруто вытянул губы трубочкой. Вот каждый раз он думает по-разному. – Я никогда никому не оказывал именно семейную поддержку. Давай! «Несносный, несносный Узумаки! Как же ты меня достал», - думал Сенджу, растянувшись на дощатом полу и положив голову на колени Наруто. Тот в свою очередь несильно, но отчего-то приятно дёргал его за короткие пряди, старательно пытаясь их гладить, однако постепенно забываясь и возвращаясь к подёргиванию. Чтобы там не напридумывал себе Узумаки, для Тобирамы вся поддержка со стороны близких заключалась в лёгком похлопывании по плечу. Может, пару раз Хаширама обнимал его в особо острые периоды жизни, одним из которых была смерть отца, но не более. Вот почему джинчуурики просто не мог притащить ему пару бутылок саке и оставить в одиночестве, по которому Нидаймё временами начинал скучать, вспоминая долгие вечера любования луной и постоянные прислушивания, не соберётся ли кто из клана просто прийти к нему и просто посидеть рядом, может, даже рассказать что-нибудь забавное, что Тобирама обязательно выслушает с каменным выражением лица. Сейчас же даже на луну смотреть было невыносимо. Что этот пацан делает? Лезет, куда не просят, делает, что хочет, говорит, о чём не стоит думать. Но иногда он действительно придумывает что-то стоящее, этот свалившийся когда-то ему на голову Узумаки Наруто. Незаметно для себя Тобирама погрузился в лёгкую дрёму, и перед его внутренним взором встала картина развернувшегося над ним яркого звёздного неба. *** Первой мыслью, забравшейся в голову Тобирамы, была: «Чёртов Узумаки!» Все последующие были точными повторениями первой. Наруто сопел под боком, явно даже не подозревая о границах, которые должна иметь забота, направленная на члена семьи. Однако говорить о них Сенджу не собирался. Честное слово, только из-за того, что снова мог разгореться пустой спор, в котором Узумаки обязательно выйдет победителем. А проигрывать в словесных дуэлях Нидаймё ненавидел. Сдвинул удобно устроившегося на его плече Наруто в сторону, Тобирама сел и чуть повёл плечами, разминая затёкшую от долгого лежания в неудобной позе спину. Да ещё и рука онемела. Недовольно сжав губы, Сенджу повращал кистью, возвращая руке подвижность, не переставая сводить лопатки, чтобы хоть как-то унять остро вспыхивающую боль в мышцах. - О, с добрым утром, - Наруто, проснувшийся от того, что его бесцеремонно спихнули со столь удобной лежанки, как плечо Нидаймё, широко зевнул, явно не испытывая мук, прелести которых Тобирама пытался свести на нет. Сенджу покосился на него и ничего не ответил, вставая. В комнате было холодно из-за так и не закрытого окна. Тобирама смутно помнил, как вчера, практически полностью заснув, отчего-то простонал, что ему душно. Действительно, забота Узумаки не знает границ. *** Мир вокруг действительно менялся, и неизвестно, в худшую или лучшую сторону. Появление джинчуурики Десятихвостого явно нарушило равновесие, складывающееся после битвы с ним сыновей Кагуи. Теперь же чакры стало не в пример больше. - Именно поэтому у тебя так мало времени, - во время одного из снов сказала богиня-кролик. – Столь долго складывающееся равновесие, конечно, не в состоянии мгновенно прийти в состояние хаоса, но уповать на то, что мир будет жить по инерции нельзя. Это, возможно, и послужило основным толчком к последующему решению Наруто: - Покажи мне снова мою прошлую жизнь. - Зачем тебе это? – удивилась Кагуя. – Ты ведь ненавидишь всё, что ассоциируется с Ашурой, потому как он устраняет твоё «я» в глазах окружающих и делает тебя всего лишь реинкарнацией сына Хогоморо. - Неважно, - покачал головой Узумаки. Лицо его приобрело то самое решительное выражение, какое обычно показывало его стремление идти до самого конца, преодолевая любые трудности на пути. – Если для подчинения Дзюби мне понадобиться использовать знания Ашуры, то я готов снова и снова просматривать его жизнь и терпеть кровавые картины его становления великим шиноби. С этого момента всё изменилось. Наруто практически перестал различать, где заканчивается сон-воспоминание и начинается реальность. И там и там он чувствовал боль, радость, злость, грусть, ел, смеялся, разговаривал с какими-то шиноби. У Узумаки один раз мелькнула даже мысль о том, что старик Хогоморо был бы счастлив, узнав о том, что Наруто теперь точно не знает, Ашура он или же Наруто Узумаки из Конохи. Эта самая мысль привела в такое отчаяние, что джинчуурики готов был взвыть и начать просить помощи у Кагуи, хотя не видел её после того, как она выполнила его просьбу показать прошлое, его-Ашуру. Наруто давно бы позвал её, если бы не наметились сдвиги в его тренировках. Десятихвостый медленно, но неумолимо начинал подчиняться. Он вопил, дёргал прутья решётки, день ото дня всё больше погружаясь в своё сумасшествие, отдавая чакру на произвол Наруто. Видимо, слишком долго существуя в одиночестве, Дзюби в большей мере, нежели остальные биджуу зависел от эмоций своего сосуда. И когда Узумаки запутался в самом себе и своей реинкарнации, это слишком сильно сказалось на звере. На самом Наруто это тоже существенно сказалось. Получалось, что он практически не спал, днём тренируясь в реальном мире, а ночью постигая секреты мастерства, которого достиг Ашура после таких же долгих и изнурительных тренировок, вынужденный полагаться только на природный талант и упорство, не имея возможности постигнуть силу глаз. - Что с тобой происходит, Наруто? – Тобирама не выдержал через неделю. Всё это время он внимательно наблюдал за тем, как тени под глазами Наруто делаются всё темнее и темнее, а его резерв чакры с каждым днём уменьшается, не в силах восстановиться за ночь. - Всё в порядке, старик, - отмахнулся джинчуурики. – Просто я узнал, что у меня чертовски мало времени. Так что всё закончится намного быстрее, чем я думал в самом начале. Сенджу в неодобрении поджал губы. Одно дело торопиться выполнить какое-то мифическое поручение, при этом не снижая качества будущего результата, а совсем другое – довести себя почти до полного истощения. - Ты сейчас же пойдёшь спать, иначе я попросту отправлю тебя на больничную койку, - Нидаймё гневно сузил глаза, решив, что неприступное упрямство Наруто лучше начать брать путём действенных угроз. Джинчуурики на это уныло кивнул и поплёлся расстилать футон под пристальным взглядом. В середине ночи Наруто проснулся в холодном поту, отчаянно хватая ртом воздух, наполненный благовониями после очередной медитации Тобирамы, которому в последнее время, чтобы погрузиться в себя, требовались вспомогательные средства, вроде свеч и специальных ароматических палочек. Сон явно не пошёл Узумаки на пользу, он стал ещё более вялым, натыкаясь на всё, что только мог встретить по пути из своей комнаты в сад. Очередное препятствие носило имя Тобирама Сенджу, который не терпел сонных шиноби. Однако опытным путём уже было установлено, что при помощи сна Наруто не в состоянии избавиться от усталости. Поэтому Хокаге со вздохом подхватил под руку джинчуурики и вместе с ним направился во внутренний двор, где был разбит небольшой садик. Может, свежий ночной воздух приведёт Наруто в относительный порядок. Мысленно Тобирама уже был готов к «провалу», который поспешил оправдать ожидание. Наруто привалился к плечу Сенджу и с такой злостью смотрел на луну, что казалось, будто именно она виновата во всех его бедах. Тобирама вздохнул и растрепал волосы на макушке у Узумаки. Тот на подобное чуть прикрыл глаза, изо всех сил стараясь снова не погрузиться в объятия кошмарного сна, который обязательно будет наполнен металлическим привкусом крови и упоением наконец-то достигнутых власти и могущества. Он просто не выдержит это снова. Не сегодня. Завтра – хоть пять таких снов, сегодня он слишком устал. К тому же Дзюби был отчего-то не спокоен с самого утра. - Слушай, старик… - начал Наруто и замолк, так и не договорив до конца мысль. Нет, не было никаких мыслей – слишком устал за последнее время. Просто посчитал нужным нарушить воцарившуюся тишину. - Если не хочешь говорить, то молчи, - спокойно посоветовал Тобирама, понимая состояние Узумаки, который просто не мог молчать долгое время, обязательно ему нужно было сказать какую-нибудь глупость, благодаря которой можно задаться вопросом: «А есть ли у Наруто мозг?» В последнем джинчуурики уже сам сомневался, сотню раз уже успев обозвать себя за неделю безмозглым. Вот о чём он только думал, когда просил Кагую показать свою прошлую жизнь? Эмоции как всегда решили всё вперёд разума. Лучше бы Наруто пошёл по пути наименьшего сопротивления и попытался бы сразу задавить всю волю Дзюби, тем самым подчинив его себе. Но, видимо, Узумаки действительно любил всё усложнять. Выдохнув Тобираме где-то в районе шеи, Наруто тихо пробормотал: - Я ещё чуть-чуть вот так посижу, а потом пойду медитировать. Сенджу постарался удержать на лице обычную маску холодности, однако широкая улыбка сама по себе растягивала уголки его губ в разные стороны. Он даже не подозревал о том, что сейчас, не столкнув Наруто со своего плеча, помог ему избавиться от неизбежного просмотра воспоминаний во время сна. Или это просто Кагуя решила, что с Узумаки довольно.