Десять шагов назад

Лучше бы Наруто так и продолжал называть его «стариком». Потому как теперь, когда он по слогам растягивал имя «Тобирама», сам Сенджу не знал, нравится ли ему это или же нет. На самом деле, это было довольно неплохо, по крайней мере, всё должно зваться своими именами. И подобный расклад вещей говорил о том, что Нидаймё окончательно перестал восприниматься как далёкий от сего мира объект, неведанным образом достигший небывалой силы. Нет, Наруто не заглядывал ему в рот, не смотрел на него в восхищении, просто признавал его намного старше и опытнее, да, ещё сильнее, в некотором роде. После преодоления «последнего рубежа» они стали на равных, не перед окружающими, но перед друг другом точно. Если раньше Наруто мог позволить себе облокотиться на него или без стука ворваться в кабинет, то теперь вообще явно ввёл в их сложные взаимоотношения такое понятие, как «общее пространство», в котором не было отведено и малейшего уголка «личному». Не то, чтобы Тобирама особо этому противился, однако всё же по старой привычке любил обдумывать некоторые особо важные дела в одиночестве, то есть в тишине и покое, а последние никак не вязались с постоянным присутствием Узумаки в зоне видимости. Оставалось только смириться с неизбежным. Их отношения не только вышли на новый уровень, но и продолжили развиваться по накатной. Это не столько пугало, сколько нервировало своей непредсказуемостью Сенджу, который за последние месяцы начал немного привыкать к тому, что всё может совершенно спокойно переворачиваться с ног на голову, только к неожиданным шагам судьбы не питал симпатии. Вообще, он с самого начала должен был догадаться, куда всё может завести, а не бездумно наблюдать за всем происходящим. Тогда бы… А, всё равно было бы также! Потому что с Наруто невозможно было по-другому, не в их запутанном случае. Может, джинчуурики по замыслу богов свалился именно на Тобираму. Вот серьёзно, высшие силы очень любили развлекаться, особенно используя некоторые свои знания будущего. Все любят побыть детьми и похихикать в сторонке над столь ужасной шуткой. Только подобная версия не нравилась Тобираме от слова «совсем». Нидаймё сильно не нравилось, когда над ним подшучивали, хотя в жизни подобных самоубийц он встречал довольно редко, по пальцам одной руки можно пересчитать. Да, одного пальца достаточно. Это Хаширама со своими неуклюжими попытками расшевелить вечно серьёзного младшего брата. Ну, он тоже в некоторой степени был «богом» среди шиноби, поэтому его можно отбросить и смело сказать, что прикалываться над Тобирамой никто не рисковал, кроме богов, которых нельзя было испугать постной миной и хорошей порцией ки. Самой хорошей версией, которая бы объясняла, что за чертовщина вокруг творится, была та, где всё скидывалось на волю случая. Всё. Если задумываться дальше, то можно снова прийти к всеведущим богам. А Сенджу очень сильно сомневался, что Наруто столь сильно насолил какому-нибудь богу, чтобы его сюда послали «нести наказание» и выполнять загадочные поручения. Потому как такое даже Наруто отжечь не в состоянии. Кстати о Наруто. Его как всегда ничего вокруг не волновало, природа щедро наделила его способностью очень изворотливо плыть по течению, не особо задумываясь о грядущих переменах. Что будет, то будет, изменить нельзя, но попытаться стоит, когда грянет гром. Эта его особенность в некоторой степени восхищала Тобираму и одновременно заставляла его просто выходить из себя каждый раз, как Узумаки не считал необходимым начинать «важный разговор» о недалёком будущем. Сенджу даже один раз хотел прошипеть прямо в улыбающееся лицо, что все беды, которые только появлялись в жизни Наруто возникли только потому, что Узумаки слишком фаталистичен. Остановило его только то, что Наруто успел ему честно заявить, что ни в коей мере не верит в судьбу и будет продолжать не верить до конца своих дней. Шиноби сам создаёт себе путь сквозь неясные тени множества дорог. Тобирама уже начал всерьёз задумываться над тем, а не последовать ли ему примеру джинчуурики и махнуть на всё рукой, смирившись с происходящим, которое они сами себе создали своим доверием и дружбой. Но пока сопротивлялся, редко и отчаянно, в те моменты, когда Наруто не было рядом, а стопки бумаг на столе Хокаге росли. Всякий раз, бездумно записывая заученные наизусть фразы официальных сухих документов, Сенджу начинал заниматься самокопанием. И каждый раз его достижения сводились на нет, когда Наруто влетал в кабинет через дверь или окно и крепко обнимал его. Количество тактильного общения и выражения чувств вследствие «общего пространства» достигло своего максимума. И казалось, что Наруто одних объятий, для которых Тобирама каждый раз собирался с чувствами, было мало. Ему обязательно нужно было ткнуться носом в шею, чмокнуть, куда придётся, правда, до губ он ещё не добрался, и не отпускать довольно долгое время от себя ни на шаг, особенно вечером, когда один отдыхал от тренировок, второй – от бумажной работы. За три дня Тобираме стало казаться, будто они общаются на каком-то неизвестном никому более языке прикосновений. Одним касанием, оказывается, можно было выразить поддержку, раздражение, сочувствие, создать полную гармонию. Да, всё можно было сделать! Кроме одного – вернуть Сенджу душевное равновесие, остававшееся нетронутым долгие годы, до их встречи. А ведь всё потому, что Наруто не очень любит слова, даже если они полностью покоряются его воле и некоему искусству говорить. *** Наруто подобно самокопанию, не любил разбираться в собственных чувствах, терпеливо ища их ниточки. Хочу дружить – буду дружить, хочу ненавидеть – буду ненавидеть… Хочу любить – буду любить. Всё совершенно естественно и просто. Просто, потому что он привык жить подобным образом. А уж разговор о том, что всё он делал в полную силу, - отдельная тема, которую можно обсуждать часами, приводя различные примеры из жизни Узумаки. Вот только Наруто не нравилось, что Тобирама всё усложняет. Ну как можно раздумывать над одним и тем же по сотне раз, совершенно не меняясь в поставленных вопросах. Окружающий мир ведь может в любой момент рухнуть и погрести их под своими осколками. Да, это было несколько эгоистично со стороны джинчуурики, но он не мог иначе – всегда так было, обстоятельства никогда не давали ему спокойно жить, всегда мешались, всегда сокращали срок и так редкого счастья. И сейчас Наруто готов был взять всё, что только можно, пусть даже это будет последний глоток счастья. Нет, он не устал жертвовать собой и никогда не устанет, но порой возникало и собственное столь детское «хочу», как раз по его характеру. Для себя тоже следовало пожить, лишь самую малость. Джинчуурики всегда нужны были те, кто бы останавливал их в подходящий момент. Тем более, когда Дзюби с каждым днём отдаёт всё больше силы, изо всех сил прислушиваться к любым изменениям, что могли бы произойти. Близкий человек должен был удержать Узумаки от срывания в бездну безумия. Единственным, кто мог сыграть роль «близкого человека» был Тобирама. Как будто всё указывало на то, что им просто предназначено было встретиться, имея непреодолимую преграду в виде огромного промежутка времени. *** Кто кого первым поцеловал, можно было спорить вечно, потому как, до этого боявшиеся, они обрели непомерную уверенность в том, что подобные отношения им действительно необходимы, вследствие чего главным вопросом стал тот факт, что оба они были сильными и подчиняться были не намерены. Вечная борьба за доминирование была свойственная всем любившим друг друга, в этом не было ничего удивительного. Просто в их случае она приняла наиболее острую форму. Один никак не хотел признавать другого более сильным, несмотря на все имеющиеся титулы. Они просто отметались как самые бесполезные и пустые слова на свете. Кто-то один должен был сделать шаг навстречу, другой же остаться на месте и признать своё поражение. Тобирама, привыкший наступать в первых рядах считал, что это его обязанность – шагнуть, Наруто же, в последнее время только и делающий, что отступающий назад под целым ворохом различных обстоятельств, уступать был категорично против. В конечном итоге компромисс был всё-таки найден. Во многом благодаря простоте и некоторой наивности Узумаки, без которых жить всем остальным было бы гораздо труднее. Как бы глупо это не звучало, но они поделили один шаг на двоих, сделав половинку. После чего неизменно стукнулись лбами и долго смеялись над этим фактом. Кто сказал, что влюбленные обязательно ведут себя, как идиоты? Неважно, главное то, что он оказался прав. Таким идиотом Тобирама себя ещё ни разу в жизни не чувствовал. Наруто, которому с детства методично доносили эту простую истину об его идиотизме, было не привыкать. Последовавшие события можно было описать фразой: «И встретились два одиночества». Многим известно, что, только обретя что-то особенно важное, не хочется отпускать его ни на один шаг от себя. Сенджу с этой своей слабостью попытался бороться, что в конечном итоге привело к неминуемой катастрофе. Конечно, в этом он был виноват не больше Наруто, но выработавшаяся за время занимания должности Хокаге ответственность с этим была не согласна. «И встретились два одиночества, чтобы тут же расстаться». *** - Тебе должно быть стыдно, Хогоморо. Мудрец Шести Путей вздрогнул от неожиданности и обернулся, чтобы увидеть призрачную фигуру своей матери, которая преследовала его везде, куда бы он не пошёл. Богиня, лишившись осязаемого тела и большей части силы, теперь была вольна идти туда, куда захочет, но брала всё время на себя ответственность «приглядывать за сыном». Последний в это оправдание ни разу не поверил, решив, что Кагуя просто старается тем самым разбудить его совесть. - Из-за чего? – он стиснул зубы, лицо матери, завораживающее своей ужасающей красотой, было ему ненавистно настолько, что он готов был приступиться всеми своими принципами и отказаться от роли стороннего наблюдателя. Только для того, чтобы стереть её из всех миров окончательно. – Все беды возникли только по твоей вине. - Если ты так веришь во взаимосвязанность происходящих событий, то твоя вина многократно возрастает, - богиня усмехнулась. – По крайней мере, ты полностью виновен в том, что разбил на мелкие кусочки судьбу своего любимого сына. - Ашура сам отвернулся от меня, - Хогоморо отвёл взгляд. Испытать на себе предательство ребёнка было невероятно больно. Теперь он в некотором роде сочувствовал Кагуе, но отказываться от правильности всех своих поступков был не намерен. - Ашура никогда не отворачивался от тебя. Он слишком сильно почитал тебя и так же сильно любил. Несмотря на то, что на протяжении всей своей жизни он совершал великое множество ужасных поступков с деланным равнодушием, он всегда боялся твоего неодобрения. Но ещё больше он боялся, что ты сочтёшь его слабым. Ты был плохим отцом, раз твои дети пытались что-то доказать тебе. Мудрец не ответил, всё так же продолжая смотреть себе под ноги. В словах Кагуи была только правда, Ашура при жизни действительно ничем не обманул его доверия, но при этом постоянно истязал себя своими же поступками, глупыми и опасными, лишь для того, чтобы стать хоть на йоту сильнее. Да, Хогоморо действительно был плохим отцом, хотя бы потому, что не остановил своего сына в его безумных стремлениях стать сильным для того, защитить то, что ему дорого, и в то же время уничтожить всё, что было ему ненавистно. Однако показывать своё согласие со словами матери он был не намерен. Она всё равно и так это почувствовала, только для того, чтобы сделать вид, будто поверила в его заранее готовившуюся ложь. - И что ты этим хочешь сказать? - Ашуры уже давно нет. Душа, проходя через великий круг перерождений, никогда не остаётся прежней. Как бы реинкарнация не была во многом похожа на неё в своих стремлениях, она всё равно будет обладать совершенно другими характером, идеалами и ценностями. - Ты о Наруто? - Верно. *** Отчаянность была свойственная всем Узумаки. Это было всем очень хорошо известно. Но никто не видел такой отчаянности, которой обладал Наруто. Её причина объяснялась по-разному, на все точно знали, что тут сыграла немаловажную роль его невероятная привязанность к окружающим его людям, если они имели такую же несчастную судьбу и проявляли к нему хотя бы крохи теплоты и заботы. Тобирама явно теперь стал самым дорогим ему человеком, потеснив с пьедестала команду номер семь во всех её составах. Ради него Наруто был готов абсолютно на всё, даже на то, чтобы, до конца не овладев силой Десятихвостого, досрочно выполнить свою часть обязательств перед Кагуей. Потому что страх – единственное, что раньше не было свойственно Узумаки до обретения самого дорогого, чего только можно было лишиться по собственной глупости - перед почти всесильным Хогоморо начинал медленно проклёвываться. Мудрец Шести Путей мог в любой момент потерять терпение, почувствовав, что мир вокруг пришёл в полный дисбаланс. Тогда Наруто вряд ли спасёт даже заключённый внутри Десятихвостый, потому как он не чувствовал никакого желания драться с Хогоморо. Наоборот, одна мысль о битве с ним вызывала такую жгучую ненависть к себе, что джинчуурики готов был выть от подобной несправедливости. Всё-таки в нём что-то осталось от Ашуры. Чёртов послушный сын. Когда же это имя исчезнет из жизни Узумаки? Кагуя сможет помочь. Она просто должна это сделать, в противном случае Наруто просто сойдёт с ума. Но сначала следовало освободить богиню-кролика. На самом деле, собрать всю силу, которой только обладал Дзюби было не так сложно, как отправить её в столь длительный полёт. Луна, как никак, находилась очень далеко от земли. Тем не менее, это удалось сделать. Казалось бы, как то, к чему готовился довольно длительный срок, могло случиться всего за несколько мгновений. Они отложились в памяти Наруто, эта пара секунд, перед тем, как всё вокруг погрузилось во тьму. Вот по небу пробегает излом, и видно, как взрывная волна искажает пространство, готовясь через пару минут дойти до далёкой земли. Луна покрывается трещинами, и несколько больших кусков отлетают от неё. И последнее, что почувствовал Узумаки, так это знакомую чакру Тобирамы. Оглянуться уже не было сил. - Наруто. Джинчуурики знает этот нежный голос. Он поднимает голову и видит, как тьму вокруг пронзает свечение чакры богини. Первая мысль, которая пришла в голову при её виде была о том, что она невероятно прекрасна. Даже как-то забылось, что целью было освободить её из вечной темницы. - Наруто, - раздалось из-за спины. Там в пространстве завис старик Хогоморо. Он был недоволен, его пальцы с силой сжали неизменный посох, да так, что сухожилия резкими тенями обозначились на беловато-серой коже. Мудрец Шести Путей уже не был разочарован, он злился на реинкарнацию своего сына. Узумаки чувствовал, как к нему подступает страх. Он совершенно слаб перед этим стариком, являясь пленником так и не исчезнувшей привязанности к родителю. - Послушай, что мы теперь скажем, - снова заговорила Кагуя, вынуждая на свой страх и риск повернуться к ней лицом, оставив за спиной Хогоморо. – После всего того, что произошло, ты больше не можешь называться шиноби. Ты исказил Волю Огня до такой степени, что она перестала гореть в тебе. То, что ты считал своим путём шиноби, совершенно противоречит прописной истине и кодексу чести. Запомни, Наруто, ради спасения нескольких десятков жизней никогда не ставят на кон судьбу остального человечества, ради счастья окружающих нужно жертвовать своей жизнью, а не своей непомерной силой. Ты же в глубине души боишься смерти настолько, что готов сделать невозможное. Когда идёшь на сделку с богом, всегда помни, что взамен всему можешь предложить свою жизнь, кровь бесценна для нас. Она замолчала. Наруто смотрел на неё широко распахнутыми глазами. Да, он действительно боролся до конца не только за счастье окружающих, но и за своё. Просто он не имел права умереть после всего того, через что он прошёл ради достижения многочисленных целей, одними из которых являлись спасение Саске и становление Хокаге. Или он просто так думал, что не имел права. - Сейчас ты видишь во тьме все пути, - подал голос Хогоморо и в следующую секунду появился радом с Кагуей. – Какой из них ты выберешь, зависит только от тебя. Узумаки моргнул, отгоняя от себя рой мыслей, и непонимающе нахмурился. О каких таких путях говорит старик? Здесь, во тьме, нет ничего, что могло бы указать будущую дорогу. Разве что только… Он имел в виду то, что Наруто следует определиться, за кем он продолжит идти? За Кагуей или же за Хогоморо. Джинчуурики попятился. Ноги, на удивление, находили твёрдую опору во тьме. Да что им всем от него вечно надо? Он не хочет больше следовать ни за одним из них. Одна вызывает в нём жалость, другой – непонятный трепет. Вот именно, они непонятны ему. Нет, нет и нет. Он не хочет идти с ними. Вперёд. Но назад нельзя. Горячие слёзы обожгли глаза, и, кажется, всё тут же встало на свои места. Эмоции нашли выход и больше не давили на сознание. Тут же мелькнула мысль: «А почему, собственно, назад нельзя?» Очень даже можно. Наруто развернулся и рванул во тьму, только бы оказаться подальше от сильных мира сего. В спину ему понёсся весёлый смех Кагуи. То ли она знала, что так всё и сложится, то ли же её позабавил подобный выбор, то ли тщетность попытки. Узумаки было не до этого. Пару раз он чувствовал, как ветка хлестнула его по лицу, как под ногой хрустели маленькие камушки и попадавшиеся сухие ветки, но тьма и не думала никуда отступать. Единственное, что более-менее вернулось, так это слух, и Наруто слушал своё собственное заполошенное дыхание. К сожалению, больше ничего кроме этого, он не слышал. Тем большей неожиданностью явился для него крик, который прорвался сквозь тишину голосом Тобирамы: - Стой, кому говорю! Узумаки, подчиняясь ему, послушно остановился. Его тут же сгребли в объятия. Нос уткнулся прямиком в мех доспеха. Это с каких таких пор Хокаге по деревне разгуливает в полной боевой готовности. Хотя, действительно, погружение мира во тьму является довольно веской причиной, плюс луна, кажется, канула в небытие. Или это только Наруто лишился способности видеть? Как будто в подтверждение его слов через чёрную пелену прорезались резкие черты Тобирамы. Постепенно мир вокруг приобрёл красный оттенок. Это от уничтожения луны случился подобный эффект? Наруто уже было открыл рот, чтобы задать интересующий его вопрос, как Сенджу со всей силы прижал его к себе. Сверху обрушился шквал ветра, отчего деревья кругом натужно заскрипели. Взрывная волна достигла земли.