Peipeo boteu / Бумажная лодка

Воздуху не хватало. Сонмину казалось в первые минуты, что он задохнется: словно кислорода, вдыхаемого носом, не хватит для поддержания жизни. Его маленькой, но такой бесценной для него жизни. Поэтому Мин рвано дышал, чувствуя, как все нутро болезненно и горько сжимается. Почему все так произошло? Почему? Казалось, только недавно он отправлялся в путь, чтобы провести отличные выходные, а теперь лежит связанный и потерянный во времени и пространстве. Минни чувствовал движение, а до его слуха доносились неясные звуки, по которым он все же мог определить: находится он на заднем сидении автомобиля, который быстро мчится в неизвестном направлении. За рулем сидит его похититель, незнакомец, в голосе которого проскальзывают высокие и насмешливые интонации. А может, вовсе и не он сейчас держит руль, потому что в машине чувствуется присутствие еще одного человека, к которому незнакомец обращается, но не получает вразумительного ответа. Сонмину кажется, что его сейчас стошнит: он с трудом заглушает рвотные позывы, судорожно сглатывая. Инстинктивно парень скручивается в позу эмбриона, стараясь задушить тошнотворный страх. Он до сих пор не может окончательно поверить, что происходящее так же реально, как и он сам. Однако это так, никакой сон или галлюцинация не могут так нещадно жечь кожу и нутро, как эта реальность. Реальность, которая изменилась, вывернулась наизнанку в одно мгновение, не подготовив Мина, оставив его беззащитного и непонимающего. Постепенно накатившие чувства притупляются. В заложенных ушах слышится бешеное сердцебиение. Раз сердце бьется, раз оно продолжает ритмично гнать кровь по сосудам, значит, что он еще жив. Он еще жив. "Кюхен". Новая волна страха накрыла Сонмина, но уже не за свою жизнь. Что случилось с его телохранителем? Как вообще получилось, что Минни даже не проснулся в момент его похищения? Он тщательно напрягал память, стараясь воспроизвести в ней хоть какие-то картинки, но все было бесполезно – мутный вакуум с редкими проблесками сознания. И то, эти проблески были такими мелкими и незначительными, что их смысл был также непонятен. Кюхен. Где он сейчас? Неужели они его… Нет. Внутри содрогнулась натянутая струна. Если бы Минни сейчас мог заплакать, то слезы бы уже текли из его глаз. Он бы ревел и рушил все вокруг, потому что необходимо было дать выход всем эмоциям, заключенным в его душе: страху, боли, злости, непониманию, жалости к себе и к Кюхену. Однако ему оставалось только шумно вздыхать, тратя все силы только на то, чтобы пребывать в сознании. Но их оставалось слишком мало, по этой причине связь с окружающим миром периодически прерывалась. – Ты думаешь, что он окочурится, если дать ему еще дозу снотворного? Конечно, мы почти приехали, но похоже, что он сейчас с ума сойдет… Почему ты молчишь? Ой, кажется, он снова отрубился. – Тебе тоже лучше помолчать, хен. – Ах, ты мелкий гавнюк, я сам решаю, что мне лучше делать, а что нет. Чего ты такой хмурый, ведь все же получилось?! – Мы еще не доехали до конечного пункта. – Подумаешь. Как будто сейчас с неба начнут спускаться спецназовцы, прилетевшие на военных вертолетах. Мы почти приехали, а у нас еще есть в запасе время, пока копы будут собирать по кусочкам все, что осталось от взорвавшегося… На заднем сидении послышался сдавленный хрип. – Можешь еще поспать, времени у тебя полно, – донеслось до очнувшегося от вновь нахлынувшего забытья Сонмина. – И пока они вычислят, что человеческие ошметки наследнику Ли не принадлежат. Человеческие ошметки? Мин подавился от ужаса. Кому они принадлежат? Нет, нет, нет… Парень дернулся и попытался развернуться. – Эй, полегче там, – прикрикнул на него похититель. – Что ты там мычишь? Может, оторвать кляп, послушать? – Нет, – низкий голос, плохо различимый из-за шума колес. Минни отчаянно мычал, с его языка готовы были сорваться самые жесткие выражения, но легче не становилось. Похититель рявкнул на него еще раз и чем-то ощутимо ткнул. – Если не заткнешься, то получишь еще одну дозу азалептина, и последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Все-таки его накачали, побочные эффекты дают о себе знать: голова раскалывается на части, нервы напоминают оголенные электрические провода, тошнота усиливается. Кажется, его сейчас вырвет собственным отчаяньем. – Не переживай ты так, – похоже, что незнакомец все еще обращается к Мину, так как его напарник только недовольно фыркает. – Если ты не натворишь глупостей и будешь хорошим мальчиком, то все закончится быстрее… Блять, Кюхен, останови машину! Кюхен?! В следующую секунду Минни почувствовал резкое торможение так, что он просто свалился с сидения, а затем дверь салона распахнулась, и чьи-то руки выволокли парня на обочину. Быстрым рывком клейкая лента была содрана с его рта, и Сонмин согнулся пополам, припадая к земле. Пищевод судорожно сократился, и парня вывернуло. Через минуту он уже дышал, отрывисто всхлипывая, ощущая на языке противный кислотный привкус. – Кюхен… – слабо прохрипел Ли. – Кю… Он зашелся в дерущем горло кашле. Руки незнакомца все еще крепко держали его за локоть, и Мин почувствовал, что тот сотрясается в беззвучном смехе. Он сумасшедший. Пальцы похитителя дотронулись до его лица, провели линию по щеке к виску, а затем неожиданно содрали и ленту, заклеивающую глаза. Сонмин тихо вскрикнул от жгущей боли и открыл глаза, щурясь от света. Когда зрение удалось сфокусировать, то первое, что он увидел, была пожелтевшая трава, пробивающаяся меж камней. Жухлые травинки лежали словно чьи-то спутанные волосы. Минни приподнял голову: над ним расстилалось серое вечернее небо, пышные облака ловили последние лучи солнца, скрывшегося за горизонтом. И только слегка повернувшись вправо, парень увидел одного из своих похитителей, который удерживал его - это был высокий парень в темных очках, кончики его смоляных волос спускались к плечам, а пухлый рот был искривлен в усмешке. – Я уже испугался, как бы ты не обделал мне обивку. Темноволосый незнакомец склонился к Мину, запуская свои пальцы ему в волосы. – Класс, – прокомментировал он. Минни был не в состоянии связано говорить, из его горла вырывались только жуткие хрипы. Похититель выпустил его волосы из своей хватки, и заклеил Сонмину рот новой полоской скотча. – Долго ты еще возиться будешь? – донесся до его слуха голос второго. И этот голос казался таким до боли знакомым, что Мин даже слишком резко дернулся в ту сторону, откуда он доносился. Тогда он и увидел его. Он стоял, облокотившись на дверцу автомобиля, и выжидающе смотрел на своего напарника. На Сонмина он глаз не опускал. Кюхен. Похищенный с отчаянием посмотрел на него, весь его взгляд говорил: «Почему? Как? Что происходит?» – Уже идем, – ответил незнакомый парень и дернул растерянного Мина на себя, а затем затолкнул его обратно на заднее сиденье автомобиля. Напоследок он хитро ухмыльнулся и залепил липкой лентой распахнутые в немом шоке глаза. Дверца громко хлопнула. – Поехали, – незнакомец вновь оказался на переднем сидении рядом с водителем. – Ты заметил его взгляд, когда он тебя увидел? – Нет. – А жаль, такое зрелище, – короткий смешок. – Эй, Тыква, ты удивлен, да? Не ожидал, что твой милый телохранитель возьмет тебя в заложники? – Помолчи, пожалуйста, Хиним. – А что такого? Не нервничай, а то управление потеряешь. – Я не нервничаю. Просто заткнись. – Не с тобой разговариваю, поэтому молчишь здесь ты. Тыква, ты еще в сознании там? Кажется, уже нет. Сонмин действительно находился где-то на грани между сном и реальностью. Он чувствовал в своей душе поглощающую пустоту, словно у него отняли нечто важное. Он то вспоминал, то забывал об этом, но на самом деле ему не хотелось об этом думать. Появилось желание забыться на время, но спасительный сон не возвращался, и непрошеные мысли вразброс посещали его голову. Он видел отца, Итука, Вукки, перед глазами вновь появлялась умершая трава и лицо похитителя, перебирающего пальцами его волосы. Океанариум. Кюхен. Автомобиль на обочине. Кюхен. Как это может быть он? Разве это один и тот же человек? Да, Кю жив, он сейчас ведет этот автомобиль, который уносит Минни прочь от его привычной жизни. Нет, такое невозможно, это не может быть его телохранитель. Настоящий Кюхен защищал Сонмина, всегда был на его стороне. Он спас его, когда Ли прыгал с подоконника, спас от убийцы в парке. А вечерами Мин валялся на его кровати, играл с ним в видеоигры, в теннис, в футбол… Нет, парень, ведущий машину, не может быть Кюхеном, которого он знал. Ведь Кю не такой… Ведь Минни… Под неплотно наклеенной на глаза лентой образовалась небольшая влага, которая еще больше склеила ресницы заложника. «– Человек не может иметь цены! – Ты ошибаешься, Мин, он ее имеет, разница лишь в сумме. Мне платят, чтобы твоя жизнь оставалась в сохранности, и тот тип в парке хотел того же самого, только в полном объеме. Ты ведь и сам это понимаешь, но продолжаешь смотреть на мир через розовые очки. Но в итоге тебе может быть очень больно, Минни». Розовые очки треснули, оставшись лежать на асфальте между горящими осколками автомобиля. На самом деле они были сделаны из очень тонкого пластика, и Сонмин их часто менял. Через какое-то время Мин вышел из полузабытья, потому что его слух резануло громкое «Нифига себе! Наконец-то» Хинима, а затем автомобиль остановился. – Бери эту тушку, и пошли, – скомандовал старший, хлопнув дверью. Минни почувствовал, как в салон попал легкий сквозняк, когда распахнулась задняя дверца, но его уже грубо подхватили и вытащили из автомобиля, перекидывая через плечо. Сил на то, чтобы хотя бы протестующее дернуться, не хватило, так что был Мин в сознании или нет, особой роли не играло. Он узнал эти руки и особую ауру, присущую только этому человеку. Но все равно чувствовалось в нем что-то новое, и это новое было абсолютно чужим, неприятным, отталкивающим. Минни слегка потряхивало, пока его несли. Шаги похитителей звучали так, словно они шли по деревянной поверхности. Их ботинки глухо отбивали быстрый ритм. Парня пробрало, он чувствовал, как противный сквозящий ветерок пробирается под его футболку, заставляя кожу покрываться мурашками. Но еще больше его взволновал отдаленной шум, заставляющий Минни резко дернуться, за что его резко встряхнули, пробуждая притихшую головную боль. Однако этот шум… Минни принюхался и почувствовал легкий запах соли и водорослей. «Кюхен, ты когда-нибудь был на море?» – Что это с ним? – цыкнул Хиним. – Неужели я перестарался? Сонмина трясло в беззвучном истеричном смехе. Море, море, это было море. Или у него начались слуховые галлюцинации, и его подводит собственное обоняние. Кюхен вновь подкинул его на плече, и дрожь у пленника прошла. В это время на сцене появилось новое действующее лицо, заявившее о себе низким голосом, в котором чувствовалась мощь и сила его обладателя: – Ну сколько можно было вас ждать? – Мы приехали так быстро, как смогли, – фыркнул Хиним. – Местечко, конечно, выбрали классное, прямо средиземный курорт. – Не жалуйся, Хичоль-хен. Как он? Сонмина подхватили крепкие руки, отрывая от Кюхена, и с легкостью перекинули через широкое плечо. Голова у Минни закружилась, и парень чуть не завалился на бок, но третий мужчина держал его, будто тот был почти невесомым. Наверное, этот тип одной рукой может уложить человека. – Нормально, не помрет, – вновь ответил Хичоль, а затем тон его голоса стал чуть выше. – Ого, милый домик. Минни почувствовал, что похитители замедлили шаг, значит, они приблизились к месту назначения. Послышался скрип открываемой двери, и пахнуло легкой сыростью. – Развалюха, – поморщился Хи. – Канин, где тут душ или хотя бы рукомойник? – Слева от лестницы дверь. Раздался скрип половиц, Кюхен и Хичоль удалились, а Канин, державший пленника, поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь он ногой открыл дверь в комнату и втащил туда Минни, затем небрежным движением бросил его на кровать, стоящую у дальней стены. Железные пружины жалобно скрипнули. Сонмин едва не чихнул от пыли, забившейся ему в нос. – Вы что, придурки, открывали ему глаза? – раздался громогласный крик Канина. С первого этажа прибыл Кюхен, а затем лениво поднялся и Хичоль. – Его стошнило по дороге, – брезгливо пояснил последний. – Пришлось останавливаться, а потом и кляп поменять. – Я, кажется, спросил про глаза, – хмуро повторил Канин. – Что, хотел, чтобы он на тебя полюбовался, Ким Хичоль? – Заткнись, Енун, сволота, сам отсиживался тут, пока мы делали всю работу. Ладно, мелкому хорошо, жил себе в шикарном особняке, питался по ресторанам. А я?! Это мне пришлось в бабских тряпках расхаживать! – Ты был неотразим, хен, – усмехнулся Кю. – Леди ГаГа удавилась бы от зависти. – Я знаю, что это была твоя долбанная идея, макнэ! – прошипел Хичоль. – Так, все, успокойтесь, – остудил его Енун. – Он вообще в сознании? – Черт его знает, – фыркнул Хиним, а потом подошел к прогнувшейся от времени кровати. – Шикарный цвет волос. Затем парень рывком сорвал полоску с глаз Сонмина, заставляя того сдавленно и коротко выдохнуть от жгущей боли. Минни приоткрыл замутненные глаза. Сквозь пыльное окно пробивался серый свет, слабо освещающий комнату, поэтому не сразу Ли разглядел своих троих похитителей. Над кроватью склонился Ким Хичоль, который снял темные очки, скрывающие хищные темные глаза, и теперь прожигал ими заложника. У подножия кровати стоял Канин, он оказался крепким парнем с короткой стрижкой, в данный момент проверяющим, насколько крепко связаны у Сонмина ноги. Но никто в мире теперь не мог вызвать у Минни более разрывающих чувств, чем Кюхен, который, не бросив в сторону похищенного ни единого взгляда, уже скрылся за дверью. – Что ж, добро пожаловать, – совсем не по-доброму улыбнулся Хиним, а затем прошептал. – Веди себя хорошо, и может, поживешь подольше.