Peipeo boteu / Бумажная лодка

Минни осторожно спустился на пол, стараясь лишний раз не бередить полученные ссадины. Медленными движениями он подполз к той же самой стене, где слушал океан в прошлый раз. Сегодня громче, ему не показалось. Вода тихо рокотала, словно пела о чем-то заунывном. Пена шипела, будто волны далеко скользили по берегу. Возможно, подумал Сонмин, это прилив, или же так надвигается шторм. Похоже, что эта масса воды делает его слишком сентиментальным. Он уже ищет какие-то ассоциации, предзнаменования, словно престарелая аджума, жена рыбака. А ведь Минни верил, что будет бороться из последних сил еще каких-то два-три дня назад. Только вот… Он просто очень устал. Уже. «Кто же тебя победил, старик? — спросил он себя… — Никто, — ответил он. — Просто я слишком далеко ушел в море».* Фу ты, дьявол! Дьявол! Он сойдет с ума, если не прекратит думать о всякой ерунде. Нет, надо все свое существо направлять на жизнь, стремление к жизни, желание к жизни. Все пропало, если он позволит себе слабовольную мысль о забвении. «Теперь не время думать о том, чего у тебя нет. Подумай о том, как бы обойтись с тем, что есть. Океан стоит того, чтобы рассказать, что такое человек».* Вчера он попытался оказать сопротивление, за что поплатился. Но это не должно сломать его. Почитать бы книжку, раз его понесло на цитаты. Только как выпросишь ее у похитителей, даже если у них она есть, что тоже сомнительно. Ну, хотя бы журнал, газета или рекламная брошюра. Иначе он точно спятит в своей тюрьме. А они только этого и добиваются. Было прохладно, но внутренний жар Мина создавал баланс, легкий сквозняк охлаждал горячую кожу. Море дышало как большой грузный человек, поднимающийся по лестнице. Минни хорошо его представил. Он надеялся, что прибой его усыпит, но этого не происходило, и им вновь одолела тоска. Чтобы развеять ее, он мысленно стал вспоминать слова из различных песен: зарубежных и родных. Дело пошло, и он даже не заметил, как начал тихо мычать мелодии, покачивая головой. Таким его застал Кюхен, который принес ужин. Он зажег одинокую электрическую лампочку под потолком и увидел Сонмина, который сидел у стены и напевал про себя. – Похоже, хен, что ты уже сходишь с ума, – высказался он вслух неожиданно сам для себя. Мин обратил на него внимание, но потом вновь отвернулся, замолчав. Кю принес ту же кашу, только немного разогретую. Мин предпочел, чтобы и в этот раз его кормил Енун, и даже пожалел, что с утра отказался от пищи. Лучше бы он сделал это сейчас. Его бывший телохранитель поставил посуду на стол и подошел к Минни, грубо поднимая его за плечи и оттаскивая на кровать. Здесь он посадил его, прислонив к стенке, и снял кляп. Он заметил засохшую корочку крови, спускающуюся с уголка губ. Зачерпнув ложкой немного каши, Кю поднес ее ко рту Сонмина, но тот только досадливо отвернулся, всем своим видом показывая, что есть не намерен. По крайней мере, из его рук. Кюхен подержал ложку в воздухе еще немного, а потом положил ее обратно в тарелку. Затем потянулся к кляпу, намереваясь надеть его обратно. – А воды? – увернулся от его рук Минни. – Перебьешься, – ответил Кюхен. – Я хочу пить. – Меня не волнует. Потерпишь, Канин с Хичолем вернутся, пусть с тобой и возятся. – Уж лучше бы я остался с Хичолем, – фыркнул Сонмин. Руки Кю замерли, так и не дотянувшись до кляпа, болтающегося на шее пленника. – Что? С Хичолем? – ухмыльнулся он. – Ты предпочитаешь его? – Никого я не предпочитаю, – от долго молчания язык двигался с трудом, однако Мину необходимо было заговорить. – Но ты сам сказал, что Хичоль-хен лучше меня. – Кто угодно лучше тебя. – Ты меня ненавидишь? Сонмин ничего не ответил, молча глядя в заклеенное окно. Послышался тихий смешок Кю. – Вот как, – он крепко схватил Минни за локоть и наклонился к его лицу. – Неужели ты не боишься того, что может сделать Хиним с тобой? Ты же видел… А может, ты этого хотел, а? Он перешел на шепот. – Ведь я знаю твою маленькую тайну, о которой не в курсе даже твой отец. Сонмин резко дернулся, стараясь освободиться, но Кюхен крепко сжал его плечи, а затем повалил на кровать, сковывая движения. – Урод, – прошептал Сонмин. Эта новость… Они же думают об одном и том же, да? Его тайна. Не столь постыдная, чтобы скрывать от друзей, но достаточно, чтобы от родного отца. А от врагов? – Думаешь, что я не такой симпатичный, как Хичоль? – Кю придавил своим телом все еще дергающегося Мина. – Да… Я передам ему, он будет рад, и вы оба получите, что хотите. Ну, сказать ему? Сказать? – с жуткой улыбкой насмешливо повторял он. Такого Кюхена Минни еще не видел, и это начинало пугать. – Точно не хочешь? Может, зря мы не позволяли сделать Хиниму то, чего он хотел? – А тебе не плевать? – злобно бросил ему в лицо Сонмин. – Ты прав, мне плевать. – Вот и прекрасно! Мне тоже, – начинал закипать Минни, словно бы из горлышка выдернули пробку. – Да, говори ему, мне все равно. Пусть делает, что пожелает, неужели вы думаете, что можете уничтожить меня еще сильнее? Что вы там говорили, «гнию заживо»? А может и так! Хоть какое-то развлечение перед смертью будет… Что. Он. Несет? Мин внутренне ужасался, но слова сами слетали с его языка, хотя в них не было ни доли правды. Ему хотелось сейчас одного: позлить Кюхена еще сильнее. – Развлечение, значит, – взгляд его бывшего телохранителя вдруг стал суровым и жестким. Вроде бы, подобного эффекта добивался Сонмин, но он хотел, чтобы Кюхен впал в более понятную ярость, а не в такую молчаливую и… пугающую. Мин понял, что уже сам выкопал себе могилу, остается только в нее шагнуть. – Скучно тебе, значит? – продолжал Кю, его пальцы до боли сжимали плечи пленника. – Повеселиться захотел? Ну, если ты так сильно хочешь… – он перешел на еле слышный шепот, низко наклоняясь к уху замершего Сонмина. – … то я могу тебе помочь. Минни хотел сказать что-то вроде «Что ты имеешь в виду?», но он только прохрипел что-то невнятное, потому что Кю слишком сильно надавил его же локтями на его грудную клетку, прижимая парня к матрацу. Сонмин не совсем понимал, что сейчас происходит. Очнулся он, когда укус в шею заставил вскрикнуть: зубы слегка оттянули его кожу, оставляя красные отметины. – Ты чего? – воскликнул Мин, пытаясь отпихнуть Кюхена, в которого словно бес вселился. Что-то перемкнуло в обычно спокойном и холодном похитителе, зажигая его глаза пламенем преисподнии. Кю отстранился, нависая над Сонмином и позволяя разглядеть этот жуткий блеск. Шея больно саднила от укусов, и Минни попытался отползти назад, но… некуда. Кюхен потянулся к карману джинс и вытащил оттуда перочинный нож, легким движением раскрыл лезвие. – Минни, все твои тайны и страхи у меня как на ладони, – прошипел Кю, поднося острие к лицу Сонмина, который забыл, как дышать. – Никто не знает их лучше, чем я… Заложник побледнел, боясь даже вздохнуть, так как Кюхен провел тыльной стороной лезвия по его щеке. Холодный металл обжег кожу, заставляя Минни сдерживать предательскую дрожь. Насладившись его страхом, Кю убрал нож от лица и опустил его к шее, которую все еще саднило. – Перестань, – пробормотал Сонмин, не выдерживая напряжения. Похоже, что он перегнул палку, но ведь он никак не ожидал, что Кюхен отреагирует именно так. – Понимаешь… – задумчиво сказал похититель, обводя кончиком ключицы. – Не знаю, почему, но ты меня жутко раздражаешь. Когда я вижу тебя, хочется сделать что-то такое… Я не могу понять, что. Он замолчал, уходя в свои мысли, по-прежнему не отпуская Минни и не убирая нож из рук. – Ты ненормальный, – шокировано прошептал Мин. Эта новая сторона Кюхена ему совсем не нравилась, как он мог так долго ее скрывать… или же… Он вспомнил, как проснулся однажды ночью и увидел своего телохранителя, сидящего у кровати. Вот тогда он почувствовал что-то похожее, но... Кюхен запустил руку ему в волосы и потянул на себя. – Это я возился с тобой эту гребанную неделю, я, а не Хичоль! – прошипел он в лицо ошалевшему Сонмину. – Я думаю, что у меня больше прав, чем у него. «Каких к черту прав?!» – хотелось заорать Мину, но он только злобными взглядом посмотрел на Кю, закусывая губу, чтобы не сорваться. Кюхен с силой отпустил его голову на матрац, а потом отклонился назад, одной рукой все еще держа нож, а другой - придерживая Мина за скованные запястья. Заложник не понимал, что происходит, но в следующую секунду ощутил, что его щиколотки больше не сцеплены между собой веревкой. Он попробовал пошевелить левой ногой, но Кюхен схватил ее под коленом, сгибая и впиваясь ногтями в икры. Нож куда-то исчез из его ладони, скорей всего, вернулся в карман. Ясным умом Сонмин понимал, что со свободными ногами у него есть шанс освободиться, но все же много меньше, чем был в ванной. Его тело ослабло очень сильно, утренняя ломота, вызванная симптомами болезни, никуда не ушла, а к ночи только усилилась. Никогда еще Минни не чувствовал себя более слабым и беззащитным, чем сейчас. Но он собрал всю свою волю в кулак, и продолжал попытки ударить и оттолкнуть Кюхена, чьи действия вызывали недоумение и страх. Лучше бы он снова его избил, чем угрожал ножом. Он же… не собирается убить его сейчас, нет? Похититель надавил скованными запястьями, которые он крепко держал, на солнечное сплетение Мина, заставляя того подавиться кашлем. Кюхен прижался к парню теснее… и тут Сонмин почувствовал, как нечто упирается ему в пах. Минни чуть не задохнулся. Это шутка, да? Ведь Сонмин сам слышал разговор между Хичолем и Канином насчет… Это ведь не могло быть очередным сонным бредом, вызванным лекарствами? – Кюхен, – истерично улыбаясь, пробормотал Минни. – Кюхен, не надо. Смутно начало доходить до Сонмина, хотя он все еще не верил. Ему было проще понять, что Кю предал его, что он готов его зарезать или избить, чем то, что он хочет сейчас сделать. Это было за гранью понимания. – Заткнись, – тихо, но властно приказал похититель, кусая Мина за проколотое ухо и обводя языком гвоздик. – Лежи тихо, мне кажется, я понял, чего хочу. Это понял и Сонмин. Только вот он этого совсем не хотел! Парень продолжал слабо извиваться под Кюхеном, старясь освободить руки и пнуть его свободной ногой. За что получил ощутимый удар под дых. Ослабевшие руки свалились на бок, и ладонь Кюхена заползла под футболку, грубо обводя линии ребер. Нет, нет, такого не может быть. Что за глупая шутка? Кю… он же не такой. Почему, почему? Перед глазами у Мина все расплылось от набежавшей влаги. Почему он не может смириться с тем, что Кюхен все это время его обманывал, что ему интересны только деньги его отца? Для него Минни был всего лишь целью, он пытался втереться к нему в доверие, тем самым получив его и у Сумана, и у Итука. Наверное, он и не представлял, что это будет так просто, что изголодавшийся по дружескому общению Сонмин так легко попадет в ловко сплетенную сеть. Он всего лишь играл с ним, потакая капризам и глупым увлечениям. Ни разу он не был искренен… а Мин этого не замечал. Боже, как же он был слеп, каким дураком он был. Зачем он поверил ему? Зачем привязался? Зачем, зачем? Его чувства вышли из-под контроля и разрослись так стремительно, что Минни и не заметил, во что начала превращаться эта симпатия… Нет, эта та тайна, которую не узнает даже Кюхен. Та тайна, которую Мин похоронит вместе с собой и своими чувствами. – Не надо, – Сонмин все еще пытался отстраниться от похитителя, который оставлял свои грубые метки на его шее и ключицах. Или ему только это казалось, а на самом деле он не мог даже пошевелиться от безграничной усталости? Кюхен крепче сжал бедро Минни и несколько раз ритмично подался вперед, трясь о ткань джинсов, заставляя парня сжаться и зажмурить глаза. Мин закусил губу, чтобы сдержать отчаянный стон. Он тихо захныкал, когда ощутил чужие пальцы на своем ремне, а затем на ширинке. Господи, пусть это все только быстрее закончится. Иначе он умрет от разрыва сердца. Когда пальцы Кюхена коснулись косточек таза Мина, то из глаз у последнего уже побежали тонкие ручейки, застилающие зрение. Сонмин отвел глаза, задыхаясь и стараясь смотреть куда угодно, только не на парня, нависающего над ним. Казалось, что Кю сорвало башню. Он жадно и жестко ласкал грубыми пальцами тело Мина, забираясь ему под одежду, и опустив, наконец, джинсы того до колен вместе с нижним бельем. Попытки выбраться из его хватки тихо угасали, и Минни уже лежал под Кюхеном, невидящими глазами смотря вникуда. Почти жалкий и раздавленный чужой жестокостью и собственными эмоциями и чувствами. Кюхена же обуяло в этот момент только пылкое желание, которое заглушало его сдержанность и прежний холод. Он и сам не мог найти причин своему поведению, сейчас ему было известно только одно: он хочет этого парня. До боли. До безумия. Возможно, это желание появилось не в один миг и не сейчас, а уже определенное время назад. Но Кю было не до размышлений, он хотел насытиться своей жертвой без остатка. Ему хотелось касаться Сонмина, оставлять на нем свои отметины, чтобы он и все знали, что это его. Он. Очаровательный, запуганный, ненавидящий. В глубине карих глаз Кюхен видел, что ненавистная ему гордость Мина еще теплится, еще не потухла. И это только распаляло его, он хотел окончательно сломать ее, чтобы Сонмин отдался ему целиком. Кю расстегнул ремень на своих брюках, опуская их ниже. – Прошу, перестань, – донесся до ушей похитителя слабый голос. Он поднял взгляд: карие глаза смотрели прямо на него, умоляющие и взывающие. К чему? «Глупый Минни, неужели ты думаешь, что можешь пробудить во мне сострадание? Почему ты так искренне смотришь на меня, неужели не видишь, что взывать к моей человечности бесполезно? Я монстр, я сожру тебя. Не смотри так…» Мин заметил, что Кюхен замер, глядя на него. Чуть меньше минуты они смотрели друг другу в глаза, и в какой-то момент Минни показалось, что вот оно, что сейчас Кю встанет и уйдет, оставит его, отпустит. Но этого не произошло. На дне темных глаз его бывшего телохранителя что-то заметалось и замерло, превращая их в два черных омута. Пальцы Кюхена поползли ниже, оставляя розоватые борозды на коже, и сомкнулись на бедрах, приподнимая их вверх. – Нет! – только и мог прохрипеть Сонмин, истерично дергаясь и отчаянно вырываясь. Неожиданно Кю потянулся рукой к его лицу и поднял кляп выше, фиксируя его на глазах Мина. Мир погрузился во тьму, но Сонмин чувствовал горячее дыхание на своем лице. Кюхен замер в нескольких сантиметрах от него, на него накатило чувство, подобное тому, что он испытал в океанариуме, когда потянулся пальцами к светлым волосам Мина. Вот и сейчас он почти невесомо дотронулся до скулы, провел ниже, едва касаясь губ, а потом резко отдернул, словно обжегшись. Он больше не видел глаз Сонмина, а тот не видел ничего. Только чувствовал. Чувствовал руки Кюхена, его торс, в который Минни из последних сил уперся локтями, чтобы не позволить похитителю вновь приблизиться к его лицу. Потому что в тот момент он ощутил какое-то неправильное, отвратительное разочарование, словно он ждал чего-то… Че-е-ерт. Хотелось завыть, как раненный зверь. Его разрывало, тело противилось чужому вторжению, неприятные ощущения, возникшие ниже пояса, захлестнули Сонмина. Мин уже перестал давать отчет тому, что творил с ним и его телом Кюхен, который томно и громко дышал над ним. Плечи Минни содрогнулись, и он уронил локти, когда Кю резко поднял его бедра под коленями, постыдно открывая Сонмина и сгибая поясницу. Тихое мгновение пролетело, словно невидимое насекомое, писк которого отзывался у Мина в ушах. А затем тишина разорвалась его собственным криком. И это был не столько крик боли, сколько невыносимого стыда и горечи. За этим криком послышался тихий рык Кюхена, который грубо вошел в Сонмина, кое-как подготовив его и растянув. Подобного он не чувствовал никогда, эти глубокие пульсации внизу живота отдавались по всему телу. Били прямо в мозг. Невероятно. Кю подался вперед, громко выдыхая и ловя болезненные стоны парня, лежавшего под ним. Он потянулся и стащил повязку с его глаз. Влажные глаза с расширенными зрачками безумно посмотрели на него. Из горла Сонмина послышался хриплый стон, в котором едва можно было угадать имя. Мину очень многое хотелось бросить в лицо своему обнаженному по пояс насильнику, но язык не желал слушаться. Просто хотелось его убить. Возможно, Сонмин не побоялся бы взять в руки нож… Кюхен толкнулся глубже, входя почти на полную длину, и Минни затрясся, забывая обо всем. Затем последовали ритмичные толчки, его с силой вдавили в матрац, и Сонмин закусил губу, выгибаясь. Его тело вновь охватил болезненный жар, его разрывало изнутри. Он кричал что-то бессвязное, срывая голос, а из глаз катились крупные прозрачные слезы. Он выгнулся сильнее, до хруста в позвоночнике, и откинул голову назад, широко открывая рот и жадно глотая воздух. Мин увидел огромную воронку шторма, которая засасывала его, а он не мог выбраться. Он боролся с водой, ветром, бурей, но они рвали его на части, впиваясь в его тело. А затем, словно стихия поглотила его маленькую бумажную лодочку. Кюхен повалился на него, тяжело дыша в обнаженную шею Сонмина и вдыхая солоноватый и терпкий запах его кожи. Руки Кю сомкнулись на талии заложника. Он слышал, как где-то воет море. _ _ _ _ _ _ * Э. Хемингуэй "Старик и море"