Peipeo boteu / Бумажная лодка

Внезапно сзади его подхватывает другая неведомая сила и тащит вверх, вытаскивая на поверхность воды, а затем влечет в другую сторону. Мин делает попытку вырваться, но тут же сдается, боясь лишиться сознания. Дышать все еще тяжело. Минни выволакивают на берег, и он обессилено валится на песок, задыхаясь. Кюхен, а это мог быть только он, садится рядом и с силой нажимает Сонмину на грудь. Еще. И еще. Мин закашливается, у него из носа и рта течет соленая вода. Парень глубоко дышит, стараясь восполнить объем кислорода в своем организме. Его всего трясет от пережитого, он пытается приподняться, но локоть скользит по песку, и Минни теряет опору, заваливаясь назад. Кюхен подхватывает парня за плечи, но тот резко отстраняется. – Не трогай меня! Мин пытается отползти от своего похитителя, с которого тоже, как и с него, ручьями стекает морская вода, но Кюхен не дает ему этого сделать. Тогда Сонмин тянет руку к карману и вытаскивает оттуда нож. Он не понимает, что делает, но дрожащими пальцами пытается открыть лезвие. Кюхен резким ударом выбивает нож из рук заложника. Нож отлетает в песок. Кю сгребает Минни в охапку, не давая вырваться, хотя он упирается и кричит в припадке: – Отпусти! Не трогай! Ненавижу! Чо Кюхен, как же я тебя ненавижу! Что ты со мной сделал, что? И главное – за что? За что?! Накопившаяся усталость, боль, обида дали о себе знать, и Сонмин разрыдался, заходясь в крупной дрожи. Он бессвязно то шептал, то вопил, срывая голос: – Я поверил тебе, пона-надеялся, что ты сможешь стать мне другом, а не только телохранителем. Я думал, что ты один на моей стороне… Какой же я идиот! Ты просто воспользовался моим доверием, ты… ты… Ты предал меня! Продал! Никогда бы не подумал, что человек, который должен защи-и-щать меня, которому я доверил бы свою жизнь, может та-ак поступить… Лучше бы ты просто похитил меня в тот момент, когда мы поехали в океан-а-ариум, но нет, тебе надо было сильнее привязать меня к себе, чтобы теперь мне было так больно. Ты же этого добивался, вы этого добивались! Вам удалось! Отпусти меня, я больше не могу, не могу! Я не хочу возвращаться в ту комнату. Отпусти, я лучше умру… Господи, ка-а-ак же я хочу жить, но это не жизнь! Вы все равно меня убьете, так не тяни, скинь меня с утеса прямо сейчас, я больше не могу вас видеть. Я тебя не могу видеть! Зачем ты так со мной поступил? И вчера… зачем ты меня изнасиловал? Я думал, что больнее и хуже быть не может, но ты доказал мне обратное, спасибо тебе! Не трогай меня, не трогай!.. Сонмин вновь закашливается, не переставая громко всхлипывать и слабо упираться немощными руками в мокрую грудь Кюхена. Тот молчит, крепко сжимая парня, хотя понимает, что в таком состоянии он не далеко уйдет. Сам Кю уже давно не плавал, но когда он прыгнул в воду вслед за Минни, то в нем словно родилась невероятная мощь, которая помогла ему бороться с волнами и вытащить тонущего парня на берег. Теперь это дошло и до Мина. Кюхен точно дьявол. Обычный человек на такое не способен. Наконец, истерика Сонмина потихоньку улеглась, он только немного икал, отвернувшись от Кю. Похититель понимал, что надо встать и идти обратно в дом, принять теплый душ, переодеться в сухую одежду... А Мин промокает до нитки второй раз, как он еще не подхватил простуду, при такой-то погоде? Эта мысль шокировала Кюхена тем, что она пришла в его голову. Раньше он даже не предполагал, что может задумываться о таком. Да, Кю осознавал, что надо возвращаться в их убежище, но почему-то не мог заставить себя встать. Было что-то магическое в самой атмосфере, создаваемой штормовым морем. Гнев и ярость похитителя ослабли в тот момент, когда он погрузился в воду, и им на место пришло другое чувство, но парень не мог дать ему название. Что-то жгло в груди, неприятно отдавая в плечи, возникало желание сделать что-то такое… и тут Кюхен опять попадал в тупик. В своем оцифрованном мире все было просто, стоило следовать заданному алгоритму, отметая ненужные программы и защищая систему от вредоносных вирусов. Кажется, что он все же что-то упустил. Сонмин уже не вырывается и не просит его отпустить, подавленно опустив голову и дрожа на холодном ветру, он невидящим взглядом смотрит в песок. Он не помнит и половины того, что сейчас наговорил Кюхену, но смутные догадки заставляют его терзаться в раздирающих угрызениях и стыде. – Ты нужен живым, – наконец, похититель заговорил, все так же крепко сжимая парня, словно бы тот может утечь сквозь пальцы. – Поэтому время умирать тебе еще не пришло. Хотя… ты все равно этого не хочешь. Не хочешь же? – Не хочу, – тихо шелестит Минни. – Но все мы когда-нибудь умрем, это неизбежно. Тогда какая тебе разница – когда и как? Слыша, что Мин молчит, Кю повысил голос, увеличивая приказной тон. – Отвечай. – Не хочу. Оставь меня в покое, – фыркает тот, не поворачивая и не поднимая головы. – А сам только что говорил, что привязался ко мне, но теперь тебе неприятные даже мои касания? – по-змеиному ухмыльнулся Кюхен. – Ты прав, я попытался сделать так, чтобы ты проникся ко мне доверием, это и было моим заданием, потому что, заручившись твоим доверием, я смог так же получить его и у Ли Сумана, и у Итука, оставаясь вне подозрений. Поэтому я и возился с тобой, даже пришлось разыграть эту сценку в парке. Ты ведь уже догадался, что это были наши знакомые наемники? Для убедительности пришлось поранить моему приятелю плечо, но это такой пустяк, наш заказчик им тоже хорошо заплатил. – Кто он? – прохрипел Мин, прерывая свое молчание. – Заказчик… – Тебе не к чему его знать, ты всего лишь фигура в его партии. – Действительно… – пробормотал парень, ежась. К чему ему было имя таинственного заказчика, который настроился против его отца? Папе он все равно не сможет помочь. – Сколько он просит? – Три миллиона долларов. Минни тихо хихикнул, не поднимая головы. Кю повернулся к нему, утыкаясь носом в светлые мокрые волосы, пахнущие солью. – Что? – спросил он. – Так много… – Это не наши проблемы, он просто должен отдать эти деньги заказчику. – В этом нет смысла, – горько проговорил Сонмин. Все равно его не оставят в живых, а отец потеряет половину состояния. – Смысла ни в чем нет, – отозвался Кюхен глухо. – Ты ошибаешься, Чо Кюхен, – неожиданно ответил Мин, хотя сам не понимал, зачем это сказал. Просто надо было так сказать, чтобы сделать еще одну попытку остаться собой. – И в чем же я ошибаюсь? – прошептал Кю прямо на ухо парню, и от его близости Мину опять стало дурно. Он попытался отодвинуться, но руки похитителя только крепче вцепились в него. «Не отпущу». Сонмин почувствовал, как к горлу опять подкатывает истерика, это ощутил и Кюхен, поэтому он резко встал, поднимая Мина, и потащил его по пляжу обратно к дому. Минни покорно плелся следом, утопая в песке. Дом был почти не виден, как он только мог убежать так далеко? Конечно, это была глупая идея, она стала почти безнадежной с того момента, как проснувшийся Кюхен увидел Мина на пороге комнаты. Если бы Минни не помедлил, или если бы он… К чему теперь думать об этом, когда уже все кончено, возможно, навсегда. Его прикуют наручниками к кровати и накачают дурью до такой степени, что он забудет собственное имя. "Ну и пусть. Раз душа бессмертна, то ничего, ничего страшного." – уверял себя Сонмин, подгибаясь в коленях и вновь падая. Кю останавливается и подхватывает парня на руки, а тот безжизненно повисает на нем. Душа бессмертна, может, следующая жизнь сложится лучше. Гарантий на это никаких, но пусть хоть надежда будет с ним. Получается, что эта жизнь уже пришла в негодность, и скоро ее могут выкинуть, как просроченный продукт. Но это ничего, возможно, он начнет все заново, без этих воспоминаний и страхов. Остается только верить. Если Бог есть. В полусознании Минни плохо видел, что сейчас происходит. Перед глазами мелькнул коридор, затем знакомая уборная. Через несколько минут он почувствовал, что полностью избавлен от одежды и находится под горячими струями воды, полулежа на дне ванной. Потом его вытаскивают оттуда, кутая в какую-то большую тяжелую тряпку, и тащат в другую комнату, и здесь его кладут на что-то мягкое. Сонмин кутается в что-то, похожее на большой плед, который пропитывается водой, стараясь завернуться в него как в кокон, но, спустя минуту, его из этого кокона вытаскивают, вытирая тело. Затем на парня натягивают какую-то сухую одежду и вновь несут. Лестница. Кровать. Наручники. Веревка. Еще один плед, на этот раз сухой. Именно последнее должно было больше удивить Минни, но ему сейчас совсем не до этого: он забирается под спасительное одеяло и забывается. * * * Дом затих. Кюхен стоит под душем, по волосам и телу стекают на дно ванной прозрачные ручейки воды, утекая затем в пожелтевшее сливное отверстие. Душ успокаивает Кю, но не помогает привести путанные мысли в порядок. Причина их возникновения уже лежит без сознания на втором этаже, закутавшись в плед, который похититель притащил из гостиной. Какого черта он это сделал, оставалось непонятным. На самом деле, ему вовсе не надо, чтобы пленник умер от переохлаждения или болезни. Старшие за это не просто пальчиком погрозят. Вот и вся причина. Однако если бы все было так просто. То, что произошло этой ночью, все еще не давало Кюхену покоя. У него и в мыслях не было спорить с Хичолем по поводу его асексуальности. Сколько себя Кюхен помнил, ни девушки, ни парни не вызвали у него искреннего влечения, не рождали хоть что-то, похожее на страстное возбуждение. Сексом, конечно, он занимался, когда необходимо было сбросить напряжение, но не больше, и чаще всего инициатором был не он. Кю казалось, что прожить вообще можно и без секса, раз организм сам не испытывает в нем особой потребности. Но вчера все изменилось. А может, даже и не вчера, да какая к черту разница. Он впервые почувствовал это. То, что, казалось, никогда не мог ощутить. И к кому? К объекту, к избалованному надоедливому парню! К Сонмину… Черт, черт, черт! Кю с яростью шарахнул кулаком по кафелю, от чего хлипкая плитка чуть не отвалилась. Ладонь досадливо запульсировала, но парню было все равно. И если бы это был единичный случай, Кюхен мог бы себя успокоить этим, но сейчас, когда он тащил полубессознательного Минни в ванную, мыл его и переодевал… Дьявол. Все эти действия постепенно вызвали все тот же горящий тугой узел внизу живота. Неведомый зверь, просыпающийся в Чо, требовал свободы, а приручить его пока было парню не под силу, но все равно ему удалось остудить голову. Однако пока этот зверь заснул, но кто знает, когда он проснется в следующий раз, и как Кюхен себя поведет. Может, сдержится, а может, сорвется, как сегодня ночью… Хотя почему он должен переживать об этом? Это же всего лишь объект, за его похищение и удержание им платят деньги, а остальное неважно. Хичоль вот сразу это понял и хотел воспользоваться своим положением, пусть ему этого и не дали. Кю вспомнил, что некое чувство раздражения и неприязни вызвали у него домогательства к Мину со стороны Хинима. Конечно, он не показал этого, потому что не было видимой причины появления этих эмоций. С какой стати он может запрещать хену делать то, что он хочет? Ему вообще должно быть все равно, как и всегда. Однако Кюхена все это разозлило, да и вчера, когда Минни упомянул Хичоля, в душе опять проснулась ярость. Но почему? «Да потому что он мой». Эта неожиданная мысль ворвалась в сознание Кю как ночной сквозняк, разбивший форточку. Парень уперся рукой о стену, продолжая стоять под включенным душем. Ну конечно, ведь всю основную работу сделал Кюхен. Это благодаря ему удалось поймать Мина, и он знает Минни лучше, чем кто ни было. Поэтому Хичоль даже права такого не имеет притрагиваться к тому, что принадлежит Кюхену. Принадлежит? Кю окончательно запутался, и ему оставалось только выключить душ и вылезти из ванной. Пальцами он по привычке провел по самому большому ожогу на левом боку, который был размером в три пальца. Чо вспомнил о шраме на спине Мина, затем про нож, которым пользовался вчера… Нож, который остался лежать на пляже. Почему же он не воспользовался оружием, когда Кюхен спал? Только находясь в безумном состоянии, пленник готов был ударить противника лезвием. Кюхен допустил промах и чуть не позволил пленнику сбежать. Само по себе ошибкой было то, что он заснул. Это и было странно, ведь Кю не может заснуть так просто из-за его хронической бессонницы. Возможно, морской воздух как-то воздействует на его организм… Но вернемся к ножу: Минни вполне мог воспользоваться беззащитностью спящего похитителя, но не сделал этого. Абсолютно нелогичный поступок пленника вызывал у Кюхена только недоумение. Нет, это слишком, надо заканчивать думать об этом, потому что ни к чему дельному оно не приведет. Все должно остаться прежним, в том числе и сам Кюхен. Конечно, произошедшее забыть нелегко, и даже, можно сказать, невозможно, поэтому остается только не придавать всему произошедшему большого значения. А проще все забыть.