Peipeo boteu / Бумажная лодка

Кюхен проснулся после нескольких часов сна. Чувствовал он себя отдохнувшим и выспавшимся, но более удивляло то, что Кю и не помнил, как уснул... и где. Обычно ему приходилось долгое время ворочаться в попытке поймать сновидение за подол светлого платья, а вчера все произошло так незаметно. И все же где он находится? Отсутствие хотя бы подобия подушки казалось странным, Кюхен заснул, положив под голову левую руку, а вот правой прижимал к себе что-то большое и теплое. И это что-то тихо дышало. Кю открыл глаза и увидел под носом светлую макушку: под боком мирно посапывал Сонмин, подогнув колени и подложив под голову связанные руки. Похититель слегка опешил, однако он действительно лежал на кровати Мина, прижимая его к себе. Какого черта?! Кюхен убрал руку и встал с кровати, мысленно чертыхаясь про себя. Почему он лег рядом с Мином? Совсем крыша поехала, что ли? Нет, он за собой такого не замечал, если только не считать нелогичные поступки сумасшествием. Захватив ноутбук, Кю вышел из комнаты. На всякий случай подергал ручку соседней двери, а потом спустился вниз, на кухню. Из гостиной доносился низкий хрип - это Канин досматривал свой последний сон. Кю выглянул в окно, солнце уже поднималось за скалами, слабо окрашивая небо. "Сегодня мы возвращаемся в Сеул". Макнэ ужасно бесило, что его считали просто исполнителем, а к обсуждению основных планов не приглашали. Вот и Енун вчера бросил всего пару слов, видимо, подразумевая "время придет – узнаешь". Но с заказчиком общаются непосредственно хены, и все финансовые дела тоже на их плечах. Кю выполнил свою главную задачу, теперь ему требуется только помогать хенам в техническом плане. Подумав об этом, макнэ нервно проскрежетал зубами и громче, чем надо было, поставил чайник на маленькую электро-плитку. После этого парень повалился на стул, ставя локти на стол и запуская пальцы в волосы. Все идет не так. Творится какая-то ужасная и непонятная хрень. Что он должен сделать? * * * Сонмин проснулся, как только Кюхен встал с кровати. Он слышал, как похититель взял со стола ноутбук, а затем хлопнул дверью, запирая ее снаружи. Мин перевернулся на другой бок, облегченно вздыхая. Все тело жутко затекло, особенно руки. Минни приподнялся и сел, прислоняясь к стене. И что это было? Сонмин помнил, что долго не мог уснуть из-за присутствия рядом Кюхена. Что странно, после Минни ни разу не проснулся, и сейчас вовсе не чувствовал себя разбитым. Он провел ладонями по матрасу, который все еще хранил чужое тепло. "Глупый, жалкий Ли Сонмин. И ведь это даже не Стокгольмский синдром. Просто обычный идиотизм, вот и все". "А, может, мне все равно? Я не могу убить свою душу, и они не могут. Поэтому я могу умереть только от пули или лезвия ножа". "Ты этого и дождешься. Стоит подумать о том, как бы прожить подольше, а не погружаться в высокие рассуждения". "Если ты заметил, то все мои попытки сбежать заканчиваются тем, что я вымокаю до нитки. Тем более, сегодня мы уезжаем из этого места". "В этом-то все и дело, это либо шанс на спасение, либо начало конца". "Мой оптимизм поражает". На такой замечательной ноте Сонмин закончил внутренний диалог с самим собой. Его взгляд остановился на бутылке с водой и коробочке с давно остывшей пищей, которые Кюхен оставил в комнате. Голода Мин до сих пор не чувствовал, да и без воды пока мог обойтись. Но вот тело ныло без движения и от постоянного горизонтального положения, и взгляд Минни переместился на табурет, стоящий у стола. А почему бы и нет? Парень опустил босые ступни на пол, а затем и весь приземлился на прохладные доски. Уже оттренированными движениями Мин на карачках подполз к письменному столу. Здесь он уперся руками о табурет, на секунду распрямился и тут же бухнулся на него, теряя равновесие. Веревки были стянуты сильнее, чем в первый раз, и до красноты растерли кожу на щиколотках. Сонмин провел пальцами по красным полосам и поморщился. Именно в этот момент заскрежетал замок, и в комнату заглянул Хичоль. Он посмотрел на Сонмина, сидящего на табурете, с легким удивлением. Пленник же лишь косо глянул на Хинима, мол "где хочу, там и сижу". Он уже ожидал, что рот старшего скривится в фирменной ухмылке, и Хичоль скажет что-то язвительное. Но Мин не боялся того, что парень может сделать. Ему вообще было все равно. Однако похититель, к изумлению заложника, поступил очень странно: он просто вышел из комнаты. Последний взгляд, брошенный в его сторону, словно говорил: "Да сиди, где хочешь, несчастная Тыква". Похоже, что Хичолю было еще более безразлично. "Хм, раз он видел, что комната заперта снаружи, то искать напарников здесь явно не мог. И зачем, спрашивается, заходил? Что вообще произошло между ним и Кюхеном вчера. Почему меня должно это заботить?" Мин, слегка покачиваясь на табурете, устремил взор в никуда. В течение дня в доме возрастало невидимое напряжение. Сонмин чувствовал это и сам немного переживал. Тщательно готовиться к отъезду похитителям было ни к чему, так как вещей у них было всего ничего; скорей всего, самой ценной являлась аппаратура Кюхена. Хотя нет, самым ценным здесь является Мин. Интересно, а как его собираются перевозить? Не боятся, что по дороге машину может остановить патруль? "Э, не засунут же меня в багажник?" Парню абсолютно не улыбалась эта перспектива. Но какова вероятность, что патруль не может заглянуть и в багажник? Опять вопросов было больше, чем ответов. День тянулся как резиновый, но внешне ничем не отличался от обычного, разве что... После того, как к Минни заглянул Хичоль, ни один из похитителей больше не появлялся. Наконец день перевалил за середину, и напряжение почти достигло пика. Что еще отличало этот день от прочих других, проведенных в заточении, – Мин весь день сидел на табурете и даже не думал возвращаться в сто раз ненавистную кровать. Его спина стала немного ныть от непривычной позы, и парню пришлось опереться о край стола, а спустя некоторое время, он положил на стол голову и задремал. Вот тогда и раздался срежет ключа в замочной скважине. Он не разбудил Минни, который даже не пошевелился, продолжая спать, несмотря на неудобное положение. В комнату тихо скользнул Кюхен. Его взгляд по привычке метнулся на кровать, но, не видя там привычный кокон, тут же переместился к столу, на котором покоилась белобрысая макушка. На лице похитителя промелькнуло удивление. Кю тихо приблизился к Сонмину и замер, наблюдая за спящим. Он протянул руку и коснулся чуть колючих от соли волос, проведя по ним ладонью. Этим сон Минни и был прерван. Парень приоткрыл глаза и поднял голову, смотря на Кюхена затуманенным взглядом. – Идем, – произнес хрипло похититель, кладя ладонь на плечо Мина. "Куда?" – хотел спросить тот, но у него вышло лишь недовольное мычание, заглушенное кляпом. – К морю, посмотрим в последний раз. При этих словах брови у пленника слегка приподнялись. Что за сентиментальный порыв? Однако Кюхен никак не прокомментировал это странное предложение. Минни заметил у него в руках еще одни наручники, похожие на те, которые были на заложнике, но только цепь на них была полуметровая. Кю надел один браслет на правую руку Сонмина, а другой нацепил на свою левую, делая таким образом двух парней скованными меж собой. Минни посмотрел на три браслета, красующиеся на его запястьях, потом на своего бывшего телохранителя. Он решительно ничего не понимал. – Мне сказали следить за тобой, – скривил губы Кю, давая понять, что не рад тому, что хены вновь свалили это на него. – Они готовятся к отправке, а я хочу в последний раз на пляж. Так что лучше не тормози и не задерживай. И тебе же будет лучше, если ты будешь вести себя... спокойно. Кюхен наклонился и принялся разрезать путы на щиколотках Мина. Ясно, навесили балласт на макнэ. Конечно, такой расклад не радовал не только его. Сонмина совсем не привлекала идея вновь оказаться на пляже, но все же что-то в глубине души хотело взглянуть на голубую гладь. В последний раз. Потому что, если Минни вернется домой, то уже не найдет в себе силы когда-нибудь еще раз побывать на море. Вернется живым. А вот насчет того, что Мин должен вести себя спокойно... Как еще он может себя вести, измученный, связанный и осторожный рядом с, безусловно, вооруженным похитителем. Жить хочется до чертиков, как бы парадоксально это не звучало. Поэтому Сонмину оставалось только встать и покорно пойти за похитителем. Они вышли из комнаты и спустились вниз до входной двери, не встретив по пути никого из хенов. Когда Кюхен открыл дверь, на заложника дыхнуло свежим морским воздухом, который наполнил легкие и вызвал небольшое головокружение. Оно усилилось, когда Мин вышел на улицу, потому что яркий солнечный свет ударил по глазам. Сонмин даже покачнулся и ухватился за первое, что попалось под руку, чтобы удержать равновесие. Этим "чем-то" оказалось плечо его бывшего телохранителя. Однако тот не стал отталкивать парня, а придержал и поставил на ноги. Мин взял себя в руки и быстро пошел за Кюхеном. Таким образом они миновали настил и спустились на песчаный пляж. Сейчас, в штиль и под горящим солнцем, он выглядел иначе, почти таким, как на открытках и фотообоях. Кю побрел по песку в противоположную сторону от той, куда в прошлый раз пытался спастись Мин. Здесь скалы начинались совсем близко от домика, и уже через десяток метров Минни был вынужден огибать большие валуны, а затем и вовсе забираться на них. Кюхен невозмутимо тащил парня за собой в непонятном направлении. Сонмину показалось странным, что тот уходит все дальше от места стоянки, и в душе начали зарождаться непонятные предчувствия. "Куда мы идем? Зачем? Неужели на море нельзя посмотреть и отсюда?" Эти вопросы лихорадочно крутились в голове Мина, но задать их самому Кю не представлялось возможным. Наконец, похититель замедлил шаг, осторожно продвигаясь по скалам. Дорожка, если ее можно было назвать таковой, резко пошла вниз, образуя маленькую горку выше человеческого роста. Кюхен сел на край, свесил ноги и, дернув цепочку вниз, велел Сонмину сделать то же самое. Мин опустился рядом, спуская вниз ноги - до земли оставалось около полутора метров. "Мы же не будем спускаться вниз, ведь тогда придется прыгать..." Но не успел Минни подумать об этом, как Кюхен без предупреждения сиганул вниз, а так как они были сцеплены между собой, то и Мина утащило туда же. Он зажмурился и приготовился ощутить резкую боль в районе ступней, но этого не произошло. Кюхен поймал парня под руки и тот повис в воздухе, едва касаясь носками земли. Кю прижал Мина спиной к валуну, с которого они спрыгнули, и медленно опустил вниз. Тогда Сонмин открыл глаза и вплотную встретился со взглядом Кюхена, который все еще стоял перед ним и прижимал к скале. Все замерло. Сонмину это не очень понравилось, и он постарался осторожно отодвинуться, как-то обогнуть своего бывшего телохранителя. Но Кю, почувствовав сопротивление, только плотнее вжал Сонмина в холодный камень. Затем резким движением стянул с него кляп и впился в потрескавшиеся губы. Минни опешил от такого напора, но Кюхен уже покусывал его нижнюю губу. Заложник уперся ладонями в грудную клетку Кю, но на большее сил не хватило. Он только успевал вдыхать в те короткие промежутки, когда похититель отстранялся, чтобы самому перевести дыхание. Руки Кюхена скользили по бокам, опускаясь ниже, цепи слегка звенели. – Нет... – выдохнул Сонмин в губы Кюхена, и в его рот скользнул чужой горячий язык. Поцелуй получился болезненным, влажным и пошлым. Мин протестующее застонал и, собравшись, попытался оттолкнуть Кюхена, подрываясь даже укусить того за язык. Кю отстранился от измученных губ и навис, так плотно прижимая Минни к скале, что тот чувствовал выступы и трещинки в камне. – Прекрати, – севшим голосом требует Сонмин. Он не понимает, почему Кю так поступает, но меньше всего он хочет быть безвольной куклой в его руках. В его руках. – Почему я должен тебя слушать? – шепчет похититель и прикусывает своего пленника за непроколотую мочку уха. – Почему тебе это не нравится? – Да ты смеешься надо мной, что ли? – нервно выдыхает Сонмин. – Я в невольном положении с наручниками на руках рядом с парнем, который меня похитил и рассчитывает получить выкуп. И он по непонятной причине принуждает меня к сексу и еще спрашивает, что мне не нравится... – Мин, если бы мне самому были понятны причины... Но зачем все так усложнять? – Кю кладет свободную ладонь на щеку заложника и пальцами очерчивает линию челюсти. – Тебя пугают обстоятельства, или же дело во мне? Черт... Кюхен сам теряет логику в своих словах и поступках. Зачем он жадно целует Минни, а затем пытается развести его на диалог вместо, того чтобы хотя бы просто трахнуть? "Успеется. Секс никогда сильно меня не волновал, и гораздо важнее сейчас выяснить причину перемены". Сонмин и сам видит, что Кюхен как-то запутался в том, что он хотел сказать, но у него выяснять этого не было желания. – Не трогай меня. Не смей использовать меня в своих экспериментах, – последнее Мин уже злобно шипит. – А то что? – взгляд Кюхена становится жестким, а пальцы до боли сжимают подбородок хена. Он видит перед собой горящие темные глаза старшего, и у него сносит крышу. Кюхен припадает к открытой шее, на которой еще остались его красные отметины. Минни цепляется обеими руками за запястье Кю, стараясь отодрать от себя крепко сжатые пальцы. Сонмин шипит и старается отстраниться, постепенно впадая в панику. – Кюхен, – зовет он. – Хватит, не надо... Руки похитителя опускаются ниже, до боли сжимая бедра, а затем пальцы хватаются за край брюк Мина. – Кю… Пожалуйста, – Минни произносит это таким тоном, буквально заставляя похитителя посмотреть ему в лицо. И Кюхен видит глаза Мина, глаза, которые заглядывают прямо ему в душу. И этот взгляд, эта просьба направлена на того Кюхена. Сонмин смотрел так только на своего телохранителя, ставшего другом. Больше, чем другом. И он верил, надеялся до последнего, что тот Кюхен все еще живет в душе человека, который больно прижимает ослабевшее тело к холодной скале. Поэтому он взывает к тому самому. Что-то бьет Кюхена прямо под сердце, сбивает дыхание. Руки непроизвольно разжимаются, ноги делают несколько шагов назад. Похититель отпускает Сонмина, отходя назад. Минни тяжело дышит, по спине бежит нервная судорога, он все еще облокачивается о камень. Он ожидает, что это лишь минутная передышка, что сейчас ему вновь причинят боль, потому что не верит, что Кюхен его оставит. Но тот, в самом деле, не предпринимает никаких действий, а просто смотрит в сторону с задумчивым выражением, его веки полуопущены. Сонмин осторожно оправляет брюки и задравшуюся футболку. Цепь звенит и натягивается, но на это никто не обращает внимания. Внезапно Кюхен резко разворачивается и подходит к Мину, доставая из кармана небольшой ключ. Заложник еле заметно вздрагивает, когда похититель хватает его за правую руку, а затем отстегивает браслет от наручников, которые сцепляли обоих парней. Браслет звякнул, упав вниз на землю, а когда Кюхен отходил, тихо бренчал, подпрыгивая на камнях. Мин так и стоял неподвижно у скалы, наблюдая за бывшим телохранителем. Он не понимал, что тот задумал и в чем же истинная причина их прихода сюда. Внутри у Сонмина все рухнуло, когда Кю завел руку за спину, залезая под рубашку, и вытащил пистолет. По металлу пробежался блик. Мин сглотнул. Ну, вот и все. Конец. Это конец. Вон оно. Сейчас его не станет. В мире перестанет существовать молодой кореец Ли Сонмин. Казалось бы, такой пустяк, подумаешь, одна маленькая душонка. Только ведь это его, его душа. «Нет, нет, не хочу… Не надо». Минни оперся на скалу, вновь чувствуя кожей прохладный и шершавый камень, и поднял глаза к небу. Ведь он догадывался, что это произойдет, и даже сейчас, бредя сюда, боялся именно этого. – Ты не поедешь с нами, Сонмин, - произнес Кюхен, направляя оружие на пленника. А тот все еще смотрел куда-то вверх. – Мне велено... – начал похититель и замолчал. – Ты... – и вновь тишина. "Ну, чего ты медлишь? Не мучь меня, а то я точно сейчас сорвусь. Я прожил хорошую жизнь, но... Боже, как недолго, как мало! Нет, нет, все будет хорошо, сейчас все закончится, сейчас... Стреляй же, убей меня. Тебе велено, ты должен. Наверное, и хочешь этого. Ты знал, что этим закончится, знал с самого начала, как только пришел в наш дом. Дом... Нет, не надо об этом, не надо. Ну, почему же ты не стреляешь, Кюхен?!" Похититель все еще не торопился, продолжая крепко держать Минни под прицелом. "Ждешь, что я буду умолять о пощаде? Нет, не будет этого. Умирать, так хоть с каким-то достоинством..." Сонмин тяжело вздохнул и посмотрел на своего будущего убийцу. Тот сурово смотрел перед собой, но словно сквозь парня у скалы. Палец переместился на спусковой крючок. И Мин почувствовал, что все же предательские слезы скапливаются в уголках глаз. Его переполняло такое желание жить, а горячее сердце билось в истоме. Почему, почему?.. Раздался выстрел. * * * Ветер, подувший с моря, растрепал смоляные волосы Хичоля. Тот фыркнул и завязал их резинкой в хвост, убирая локоны с лица и поправляя большие солнечные очки. – Поехали без него, задолбало ждать, - язвительно бросил он. Докурив сигарету, Хиним бросил бычок на землю и раздавил его носком ботинка. Канин, сидевший на водительском сидении с распахнутой дверью, ничего не ответил, смотря в ту сторону, куда должны были уйти Кюхен с пленником. Разговор с заказчиком все еще немного беспокоил его. Была в его приказе какая-то двусмысленность, неоднозначность. Енун не стал рассказывать об этом напарникам, потому что и сам не понимал, что бы это могло значить. – Почему именно макнэ должен это делать? – спросил Хичоль, облокачиваясь на дверь. – Ты бы хотел сделать это сам? – Нет, такой примитив, как выстрел в лоб – не мое, – усмехнулся Хиним. – Просто это так долго, ведь Кю никогда же не... – Кажется, вон он идет, - перебил хена Канин, смотря через его плечо. – Наконец-то, - выдохнул тот и обернулся. И в следующую секунду по пляжу эхом разнесся громкий крик: – Какого хрена он еще жив?! Конец II части