Peipeo boteu / Бумажная лодка

Раздался выстрел. Сонмин вскрикнул и зажал уши. Ему показалось, что голова раскалывается на куски. Лицо оцарапали мелкие камешки. Однако Минни не умер. Он осторожно приоткрыл глаза, поворачивая голову в ту сторону, где раздался грохот. Пуля врезалась в камень совсем рядом с головой Мина. "Кюхен промахнулся?" - первая мысль, которая посетила пленника, и он уже был готов к тому, что вторая пуля сейчас размозжит ему голову. Однако в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом волн, ласкающих камни. Минни все еще находился в оцепенении, не понимая, что происходит. В себя его привел звук застегнувшегося на правом запястье браслета наручников. Тех самых, которые соединяли пленника и его надзирателя. Сонмин попытался что-то сказать, но у него получился лишь непонятный и нечленораздельный хрип, который прервался тем, что Кюхен нацепил на рот Минни кляп. А затем похититель направился вверх по тропинке, которая вела обратно к пляжу. Делал он это так непринужденно, что казалось, и не было в его руках пистолета, которым он намеревался убить Сонмина. Минни же ничего не оставалось, как последовать за натянувшейся цепью, но уже через два шага ноги его подкосились, и парень рухнул на колени. Он испугался, что сейчас потеряет сознание, и до боли вцепился ногтями в тыльную сторону ладони. Однако подняться Минни все равно не смог: ноги не слушались. Кюхен дернул пару раз цепь и прикрикнул на парня, но это не принесло результатов. Можно было заметить, как Мина колотит от пережитого шока. Казалось, он сам не верил, что был еще жив, хотя смерть с минуту дышала ему в лицо. Минни даже оглянулся назад, чтобы убедиться в том, что его истекающий кровью труп не лежит у скалы, и все это ему не привиделось. «К чему был весь этот спектакль? Зачем Кюхен притащил меня сюда?.. Серьезно он собирался убить, или же это была всего лишь жестокая шутка? Ничего не понимаю…» Кю недовольно фыркнул, подошел к Сонмину и резко поднял того за плечо. Минни встал на ноги, но не мог сделать ни шагу. Он нервно кусал нижнюю губу и продолжал царапать себе руки. – Прекрати, – потребовал похититель, легко ударяя Мина по рукам. Заложник весь сжался и посмотрел на Кюхена пронзительным взглядом, словно прося разъяснить ситуацию. Но разъяснять ему, разумеется, никто и ничего не собирался. И Сонмину ничего не оставалось, кроме как медленно на подгибающихся ногах пойти за Кю, который больше не оборачивался и только нервно дергал цепь, сковывающую их. * * * – Какого хрена он еще жив? – возмущению Хичоля не было предела, когда он разглядел двух людей, бредущих по песку. – Ты должен был убить его, мать твою дери! Этот вопль Сонмин услышал издалека и поднял голову. Они уже миновали деревянный дом, который служил их пристанищем в последние дни, и теперь поднимались к асфальтированной дороге, по которой и приехали сюда. У обочины Минни заметил небольшой фургон с ярким логотипом компании, производящей электротехнику. У машины стояли двое – Канин, который, сложа руки на груди, стоял у передней двери, и Хиним, ошивающийся у задней дверцы фургона. Последнему, видимо, не терпелось рвануть им навстречу, но Енун твердым движением остановил хена и сам подошел к Кюхену, который вместе с Сонмином остановился в нескольких метрах от автомобиля. – Надо поговорить, – коротко сказал Енун. Кю то ли пожал плечами, то ли кивнул и, вытащив из кармана все тот же ключ от наручников, отцепил от себя пленника. – Присмотри за ним, мы скоро, – Канин подтолкнул Минни в сторону Хичоля и направился следом за удаляющимся Кюхеном. На языке у Хинима, видимо, теснилась масса невысказанных выражений, но он сдержался, лишь презрительно приподняв верхнюю губу. Старший слишком резко и больно схватил Мина за плечо, что выдавало расшалившиеся нервы. Хичоль оттащил пленника к фургону и затолкал того в багажный отсек, с грохотом захлопывая двухстворчатую дверцу. Минни повалился на пол, чуть не ударившись головой о какой-то предмет. Перевернувшись и приняв сидячее положение, Мин увидел, что в багажном отсеке друг на друге стоят несколько ящиков – картонных и деревянных, и чуть не налетел на один из них – длинный деревянный ящик, стоящий у стенки. На него парень и сел, отодвигаясь в дальний угол. А затем уронил голову на колени, давая волю своим чувствам. Прошло несколько томительных минут. Наверное, сложно было бы не заметить, как опухли веки Мина, когда он отчаянно тер глаза. Ну вот, не хватало еще так опозориться перед смертью. То, что старшие оказались недовольными тем, что Сонмин еще жив, видно невооруженным глазом. Поэтому ничего удивительного не будет в том, что в любой момент дверь распахнется, пленника вытащат на улицу и застрелят. Словно в подтверждение мыслей Мина, дверь в багажный отсек открылась, и внутрь ловко запрыгнул Кюхен, закрывая за собой дверцу. Вид у похитителя был более, чем невозмутимый. Кю бросил лишь мимолетный взгляд на сидящего в тени пленника, а затем и сам сел на низкий ящик. Минни услышал, что и на передние сидения, которые были не видны через маленькое окошечко из-за задернутых занавесок, сели люди. Но фургон не двинулся с места, словно бы водитель чего-то дожидался. Сонмин так и обмер. Неужели и правда он жив? И убивать его сейчас никто не собирается? Исподтишка парень посмотрел на Кюхена, который расположился поудобнее меньше чем в метре от него. В руках у бывшего телохранителя Сонмин заметил какой-то целлофановый пакет, который Кю тут же раскрыл и выложил его содержимое на поверхность ящика. Потом парень потянулся к одному из закрытых окошек и отвернул потускневшую занавеску. Слабый свет заходящего солнца проник в фургончик. Минни заметил упаковку ампул с прозрачной жидкостью и несколько неиспользованных и запечатанных шприцев. Он догадался, что это такое, и зачем нужно похитителям. Правда, в прошлый раз он и так был в отключке, когда ему кололи снотворное, поэтому не помнит этого. Сейчас же от вида игл по спине пробежали мурашки. Кю молча распечатал один шприц и открыл стеклянную ампулу с препаратом. Быстрыми и точными движениями он набрал жидкости в шприц, а затем потянулся к Мину, хватая его за запястья. По суровому взгляду было ясно, что заложнику лучше не дергаться, если он не хочет, чтобы обломок иглы остался в его теле. Мин отвел взгляд, чтобы не видеть, как игла впивается в выступающую венку на локте. Но это не помешало ему почувствовать определенный дискомфорт. Кюхен убрал медикаменты и использованный шприц обратно в пакет и затолкал его куда-то за ящик. После этого он поудобнее устроился и вытащил мобильный телефон, утыкаясь в экран. Заложника как будто бы здесь и не было. Минни откинулся назад и прикрыл глаза, преодолевая желание почесать ранку. Думается, что скоро препарат начнет действовать, и Сонмин отрубится. А до этого надо бы выбрать положение поудобнее. Через несколько минут он уже дремал, утомленный пережитыми волнениями, и находясь под воздействием вещества в крови. Только когда дыхание у него выровнялось, Кю повернулся к пленнику и уставился на него пристальным взглядом. * * * – Кюхен, помнишь девочку по имени Санни? – Нет, – равнодушно пожимает плечами Кю. – С чего я должен ее помнить? – Вспомни, она всюду таскалась со своей куклой. Ела с нею, спала, даже в душевую брала. Однажды чуть не выколола Виктории глаза, когда та взяла в руки чертову куклу. – Вилкой? Припоминаю... – Так вот, - Канин поднял глаза к небу. – Ты сейчас чем-то напоминаешь мне Санни. Я догадывался, что ты выберешь этот вариант. Но вот только не будет ли он более жестоким для парня? Ты ведь понимаешь... – Чего это я должен задумываться о нем? – резко оборвал хена Кю. – Это не мое дело, не собираюсь впутываться. И думал я, в первую очередь, о себе. И при чем тут, черт побери, Санни? Чем это я напоминаю тебе ее? Думаешь, что Сонмин – моя кукла? На последнем предложении Кюхен ухмыльнулся. Смешно даже предполагать такое. Енун предпочел не отвечать. Кю явно не способен увидеть ситуацию со стороны, а вот Канин… Однако он не собирается читать макнэ нотации или давать происходящему какую-то оценку. – Он мне не нужен, – твердо сказал Кюхен. – Он никто, просто объект. – А я и не говорю, что он тебе нужен как человек. А вот как кукла… Ты еще такой ребенок, макнэ. – Хватит, надоело. Бессмысленный разговор, - раздраженно махнул рукой Кюхен. - Нам уже пора ехать. Это все, что ты хотел мне сказать? – Пожалуй, все. Поедешь вместе с ним в грузовом отсеке. Вот держи, – старший протянул Кюхену прозрачный пакет. – Вколешь ему одну ампулу. И раз уж ты сам решил оставить ему жизнь, то сам и будешь за ним следить до конца. * * * «Как будто до этого все было иначе», – подумал про себя Кюхен, ощущая, как машина подпрыгивает на кочках. До Сеула ехать не менее двух часов, тем более по этой дороге. Меньше всего сейчас хотелось Кюхену оставаться наедине со своими мыслями. И Сонмином. Но если последний тихо сидел с закрытыми глазами, то в голове у похитителя творился самый настоящий хаос. Как? Зачем? Почему? Ведь он настроился, подготовился, снял пистолет с предохранителя и подушками пальцев уже коснулся спускового крючка… и вновь поставил оружие на предохранитель. Рука дрогнула. Кюхен никогда не убивал людей так, смотря в упор. Одно дело - посадить за руль обреченной на аварию машины двух пьяниц, подобранных на задворках. А именно это они с парнями и сделали. Неудивительно, что на следующий день в результате экспертизы был выявлен высокий показатель алкоголя в крови погибших. То были незнакомые Кю люди, на которых ему было плевать. Черт побери, да какая разница? Он должен выполнять свою работу, не вмешивая в нее собственные интересы. Интересы? А у него есть они по отношению к Сонмину? Тогда зачем он опять полез к тому в штаны? Все так сложно. Дьявол. Кюхен вытащил пистолет, который все еще был при нем и поднес дуло к виску Минни. Веки у заложника дрогнули, и он открыл глаза, почувствовав кожей холодный металл. Сонмин скосил на Кю полные ужаса глаза, боясь шевельнуться. Вот сейчас у него точно остановиться сердце. – Как же ты меня достал, – прошептал Кюхен, снимая предохранитель. – Разделайся я с тобой – одной проблемой стало бы меньше. Мин сглотнул и повернул голову, смотря прямо на оружие перед своим лицом. «Чо Кюхен, разберись уже в себе». В чьей голове пронеслась эта мысль? – Твоя жизнь принадлежит мне, – похититель резко опускает кляп на заложнике. – Я могу ею распоряжаться, как хочу. Я знаю, что ты хочешь жить, так почему бы тебе не попросить об этом? Сонмин молчит, не сводя все еще красноватых глаз с пистолета. Парень чуть ли не дышит в дуло. – Хочешь умереть? – повторяет Кю. Минни вздыхает. – Чего ты хочешь, Кюхен? – он устало смотрит на макнэ. – Я не хочу умирать. Но просить тебя, умолять ни о чем не буду. В фургончике повисает молчание, только приглушенно слышится играющее радио. – Как же ты меня достал, – резко зарычал похититель и ударил Сонмина по лицу прикладом. Заложник вскрикнул и схватился за щеку. Было очень больно, на глаза навернулись слезы, а голова зазвенела. На подрагивающих пальцах парень ощутил теплую жидкость. Кюхен убрал пистолет и вернулся в прежнее положение. Минни снова сидел, уткнувшись лбом в колени. Боль сменилась на тупое и ноющее чувство. Безумно хотелось спать, но вместе с тем в парне бушевала ярость, которая не давала ему успокоиться. Скорей бы они уже приехали. А там будь, что будет. Кю скребет ногтями по поверхности ящика. Сонмин старается не обращать внимания на этот звук. Вместо этого он прислушивается к песне, которая играет на радио. За легкими и мешающими звуками, ему все же удалось уловить слова на английском языке. Пела девушка с глубоким и чувственным голосом, и песня была смутно знакома Мину. Он неплохо знал английский, по крайней мере достаточно, чтобы уловить смысл отчетливо услышанной сточки: Every time I look inside your eyes Make me wanna die.* «Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, Я начинаю желать смерти». Это глубоко поразило Сонмина. Дальнейших слов он не разобрал, но вот пресловутое make me wanna die въелось в сознание и не желало уходить. Так он и уснул с этой фразой в голове, постепенно заваливаясь на бок. За окном стремительно темнело. Когда на горизонте показались яркие огни Сеула, парни в багажном отделении фургончика, заставленном разнообразными ящиками, почти спали. Почти, в том смысле, что один спал беспробудным сном, а второй слегка дремал. В какой-то момент на повороте спящий потерял опору и упал на второго парня, прислоняясь к его плечу. Второй сквозь дрему ничего не понял, только ощутил внезапное тепло под боком и не стал его отстранять. Так они и сидели, пока автомобиль мчался к месту, на котором их история должна была подойти к концу. Парень с разбитой щекой вздрогнул во сне. *The Pretty Reckless - Make Me Wanna Die