Peipeo boteu / Бумажная лодка

С утра небо медленно заволакивали тяжелые тучи, и если до обеда еще светило солнце, то после него создавалось впечатление, что уже не разгар дня, а тихо опускающийся вечер. Такая погода наводила тоску на обычных жителей пригорода, но на одного в особенности. Сонмин сам был хмурее тучи, сидя на кухне и рисуя на запотевшем от теплого дыхания стекле только ему понятные символы. – Не хочешь поговорить? – за спиной раздался голос лидера, уже с минуту стоявшего в дверях. В гостиной тем временем на выцветших диванах ждали Шивон и Донхэ, который только недавно вернулся из больницы, ходивший проверить состояние приятелей. На его лице лежали тени, и можно было опасаться худшего. – Почему я не могу поехать с вами? – обижено посмотрел на Чонсу парень у окна. – Ты ведь и сам знаешь ответ. Не волнуйся, Реук с Йе должны вернуться с минуты на минуту, поэтому ты не останешься один. – Почему я не могу поехать с Шивоном и китайцами или с тобой и Хэ за тем парнем? – Прости, но покидать дом – не самая удачная идея для тебя. Мин только тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Он и сам понимал, что не может о чем-то просить после того, как остальные со спорами и сомнениями согласились прибегнуть к его идее. Парень сам не был уверен в том, что все получится, но… Раз есть хоть крохотная надежда, какой-то процент, то почему бы не попытаться воспользоваться шансом? Сонмин не верил Кюхену. Однако сейчас Кю – их козырь, а не воспользоваться преимуществом в игре, которую явно проигрываешь, - самая величайшая глупость. Китайцы были согласны с Мином, к общему изумлению. Когда Шивон упомянул, что похититель был ранен в правую руку и вряд ли сможет ее использовать, то Крис сказал, что это даже к лучшему. Он предложил дать Кюхену помощника-специалиста из их организации, который к тому же будет следить за бывшим телохранителем Мина. Вот за этим парнем и отъезжали сейчас Донхэ и Итук. Крис предоставил адрес, по которому они смогут найти хакера, и пообещал достать необходимое оборудование. И вот сейчас парни постепенно покидали дом. Последним на улицу вышел Хэ, кивнув на прощание Мину, который тут же запер на засов закрывшуюся дверь. По плану он не должен был оставаться один в доме, но работа требовала полной занятости остальных, так что в конечном счете пришлось отступиться от первоначального плана. «Никто меня здесь не найдет. Да и Реук с Чонуном скоро вернутся». Ответом мыслям Сонмина послужил раскат грома за окном. Словно бы непогода преследовала похитителей и их жертву до самого Сеула и теперь добралась сюда. Как привязавшееся к парню чудовище, гроза покорно плыла следом, пока не нашла своего хозяина, устроившегося на маленькой кухне. Свет погас, а затем включился снова, но за эти несколько секунд сердце Минни успело сделать пару кульбитов, заставляя встать с места. В окно сиротливо застучали капли воды и, опечаленные, что им не пробраться в теплое помещение, грустно стекали по стеклу. В душе Сонмина зародилось тревожное чувство, потому что ему показалось, что с дождем пришло еще что-то. Парень прислушался. Словно бы за завесой дождя были слышны посторонние звуки. «Ну, где же ты?» – пропели водосточные трубы. Наверху что-то скрипнуло, и Мину очень сильно хотелось надеяться, что это Кюхен, но потом вспомнил, что бывший телохранитель прикован к ножке кровати и никак не может ходить по коридору. «Ты не сможешь прятаться вечно», – отозвались дрожащие листья. Сонмин вышел в коридор, осторожно перед этим выглянув на лестницу. Никого на ней не увидев, Минни ступил на нее и вытащил пистолет, который носил с собой всегда. «Тебе не сбежать», – вынес вердикт следующий раскат грома. Медленными шагами парень стал подниматься наверх, все время прислушиваясь. Какие-то скрипы и шорохи доносились до его уха, и то ли они были шумом дождя, то ли… «Мы найдем тебя», – прошептали стены дома. Бывший заложник поднялся на второй этаж и быстрыми шагами пробрался до комнаты Кю. Под конец Мин уже бежал так, что буквально ворвался в комнату, распахивая с размахом дверь и тут же захлопывая ее за своей спиной. – Мне кажется, что в доме есть еще кто-то... Кроме нас, – выдохнул Мин, крепко сжимая пистолет в руке. Его пальцы вспотели. – С чего ты взял? - Кюхен стоял спиной к двери, опираясь руками о подоконник и вглядываясь сквозь щели между досками на льющуюся за окном воду. Затем он повернулся и уставился на взбудораженного Минни. – Я слышал странный шум и словно бы чье-то присутствие... – у Сонмина был такой потерянный, но вместе с тем немного безумный взгляд, что Кю усомнился в адекватности парня. – Двери и окна заперты изнутри, некоторые забиты. К тому же за окном ливень. Никто не мог пробраться в дом, а шум из-за дождя. Успокойся. Но, кажется, у Минни началась легкая паранойя. – Нет, это может быть и не дождь. Кто-то мог воспользоваться погодой и отсутствием людей... – Этот кто-то, - Кюхен постарался смягчить тон. – Не мог знать, что сегодня дома никого не будет, а уж предсказать погоду – тем более. Разве не так? – Наверное. Я не знаю... - пробормотал Сонмин, все еще не опуская оружие. – Мне все равно кажется, что в доме кто-то есть. – Да, Сонмин, – Кюхен отошел от окна. Веревка, связывающая его правую ногу и ножку кровати, позволяла ему дойти до окна, но не доходила до двери каких-то полметра. – Да, в доме есть кто-то, – повторил Кю. – Это ты и я. Больше здесь нет никого. – Как ты можешь быть в этом уверен? – воскликнул Минни. – Ты даже из комнаты выйти не можешь. – Если бы кто-нибудь попытался бы проникнуть в дом, то сработала бы сигнализация. – Сигнализация? – непонимающе переспросил бывший заложник. – Я не знал, что она здесь стоит... А тебе откуда известно? – У нас уже состоялся долгий разговор с Итуком, – усмехнулся Кю. – И он вскользь упомянул, что здесь установлена охрана. Дом только снаружи выглядит заброшенным, на самом деле это организованная штаб-квартира. – Свет, – нашелся Мин. – Свет отключался на несколько секунд, кто-то мог отключить сигнализацию. – Сонмин… Почему ты ждешь, что кто-то попытается вогнать нож тебе в спину? Ты сам себя накручиваешь и сам себя пугаешь, – попытался донести до парня Кюхен, который ощущал легкое беспокойство. – Все в порядке, ты здесь в безопасности. – Почему я жду, когда кто-нибудь вновь вставит нож мне в спину? – дрожащим голосом пробормотал Мин, вслушиваясь в симфонию льющейся воды. Сонмин сел на корточки и уткнулся лбом в колени. Пистолет он из ладони не выпустил. Кюхен отошел от кровати и приблизился к Сонмину – веревка ему это позволяла. Бывший телохранитель тихо опустился рядом на пол и осторожно положил ладонь левой руки на плечо Мина. Он ожидал, что бывший заложник тут же сбросит ее, но тот даже не шелохнулся, словно каменное изваяние. – Возьми себя в руки, не раскисай, – прошептал Кю. – Ты сильный, сильнее, чем думаешь... – Это неправда... – Нет, правда. Другой на твоем месте уже перерезал бы себе вены или закрылся в комнате и не выходил бы из нее, впадая в наркотическое беспамятство. Другой бы не вынес того, что выпало на твою долю. Но ты не такой, не заставляй меня передумать. Все пережитое не смогло полностью сломать тебя. – Ты... Это все ты! - Минни поднял горящие глаза на Кюхена. – Только ненависть к вам, похитителям, не давала мне сломаться, как ты говоришь. А сейчас ты спасаешь меня, когда мой отец стреляет мне в лицо! Что, по-твоему, теперь не дает мне право разочароваться в своем существовании? - Твоя воля! – прорычал Кюхен, хватая Мина за загривок здоровой рукой. Он потянул бывшего заложника на себя, буквально выдыхая последние слова ему в лицо. – Отпусти, – шипит Минни, приставляя пистолет к груди Кю. – Не смей меня трогать. – Вот теперь я это вижу, – уже спокойнее шепчет парень с перевязкой. – Отпусти, – упрямо повторяет Мин, больнее вжимая дуло оружия под ребра противника. Кюхен ослабляет хватку, уже небольно сжимая, но его ладонь остается лежать на затылке Мина. Экс-телохранитель зарывается пальцами в светлые волосы, не сводя глаз с Сонмина. Тот застывает, а пистолет слегка подрагивает в руке. И только оружие служит доказательством, что парень еще контролирует ситуацию. – Мы поменялись ролями, не так ли? – шепот Кюхена уже еле слышен сквозь шум дождя. – Только вот я все равно не чувствую себя в роли жертвы. Потому что мы оба несвободны. – Не сравнивай меня с собой, – отвечает Мин, чувствуя обжигающее дыхание на своих губах. – Все же я более свободен, чем ты. У меня есть хоть что-то, а у тебя ничего. – Мне не привыкать, знаешь ли, - усмехается Кюхен, слегка морщась от боли под ребром. – Какой же ты все-таки засранец, – Сонмин придвигается запредельно близко, чувствуя, как нечто поднимается в его душе, даруя уверенность. – И как я мог влюбиться в тебя? – Что? - выдыхает Кюхен и отодвигается. Он в молчаливом изумлении смотрит на Мина, который довольно хмыкает и поднимается на ноги. – Ты о таком не думал, верно? Не знаю, зачем я тебе это сказал, – пробормотал Сонмин, чувствуя, что твердость, однако, покидает его. – Все это в прошлом. Не о чем говорить. В конечном счете, это такая же иллюзия, как и вся моя прежняя жизнь. Забудь. Кюхен встал и, подойдя к кровати, тяжело опустился на нее. – Ты был влюблен в меня? Почему? Это был один из самых странных вопросов, который можно было услышать. Но Сонмин не удивился, потому что сам уже задавал его себе. – А разве удивительно, что людям свойственно влюбляться глупо и беспричинно? Теперь уже это не имеет значения. Если бы я знал с самого начала хотя бы тот факт, что ты вообще не умеешь любить... Возможно, было бы не так больно. За окном вновь сверкнуло, и раздался грохот, прокатившийся по пустым комнатам и коридорам. Сонмин опустил глаза в пол, словно бы хотел прожечь там дыру. Кюхен все так же сидел на кровати и молчал. Любовь - пустой звук. Но если забыть, что такое слово существует, то как же объяснить щемящее чувство под ребрами? Желание прикоснуться? Желание украсть? – Забавно, – усмехается Кюхен. – Что? - поднимает голову Минни. Вода бьет по окнам. – Если бы моя рука была в порядке, а у тебя не было бы оружия, то я бы связал бы тебя этой же веревкой, – Кю дернул ногой. – И утащил бы куда подальше. Сонмин удивленно уставился на бывшего похитителя, не до конца понимая смысла сказанных слов. – И зачем тебе это? Хочешь сбежать и отомстить? – Нет. Хочу, чтобы ты не мог меня так просто оттолкнуть. Чтобы не мог меня забыть. Хочу... чтобы с твоего лица исчезло это несчастное выражение. Мин отвернулся. Его лицо действительно было слегка искажено страхом. Что такое Кюхен говорит? Он точно больной. Он безумец. Когда Сонмин думает об этом, то ему кажется, что это правда. А если и в самом деле? Тогда бывшему телохранителю грозит не тюрьма, а психиатрическая больница. Может, так оно и есть? – Ненавижу этот твой взгляд, – шепчет Кюхен, сутулясь. – Примерно так же ты посмотрел на меня в ту первую ночь, когда я только появился в вашем доме. А затем вновь, когда мы были там, на берегу... – Ты думаешь, что я могу смотреть как-то иначе, когда ты говоришь такие вещи? Ведь и сам не понимаешь, что несешь. Раскат грома. И они оба чувствуют, как натягиваются между ними тонкие невидимые нити, похожие на музыкальные струны. Проведешь по ним пальцами – и вновь вспышка и грохот, бьющий по ушам. Кюхен тянет струну на себя, и Мин делает шаг вперед, но тут же отступает, оттягивая нить. Этот молчаливый поединок длится около пяти минут, и почему-то за этот промежуток времени дождь начинает угасать. Все тише бьют капли о крышу и окна дома. Зеленые веточки на деревьях перестают дрожать, и ритм дождя сходит на нет. Сонмин отходит к двери и скрывается за ней, сильно хлопнув об косяк. Парень спускается вниз, громко топая по ступеням, и слышит, как поворачивается ключ в замке. Реук говорит, что на Мине лица нет. Донхэ спрашивает, зачем парню пистолет. Сонмин думает, что все идет неправильно. В его голове. И не только. *** Этой же ночью Кю вновь не мог заснуть. Разговор с Сонмином и сказанные парнем слова не шли из головы. Наконец, Кюхену удалось забыться, но, кажется, что проспал он недолго. Кюхен приоткрыл глаза, не совсем осознавая происходящее. Было еще темно, но мерещилось, будто первые лучи солнца вот-вот скользнут по земле. А возможно, они уже бы прояснили небо, если бы не тучи. Потому что за забитым окном вновь был слышен шум дождя. Парень сел на кровати, потирая заплывшие глаза. И тогда еще одна вещь показалась ему странной – рука перестала болеть. Кю повел плечом и убедился, что может почти безболезненно двигать конечностью. Воспользовавшись этим, Кюхен склонился к своей ступне и попробовал отвязать веревку, обматывающую щиколотку. Но пальцы слушались плохо, и узел был сотворен столь искусно, что сделать это не получилось. Да и смысл? Дверь заперта с той стороны, а окно заколочено. Кюхен валится на спину и смотрит в потолок, понимая, что его положение ни сколько не стало лучше. Но не успевает он обдумать мысль до конца, как слышится знакомый звук – скрип приоткрывающейся двери. Кюхен притворяется спящим. Он слышит легкие шаги, осторожно приближающиеся к кровати. – Кюхен? – тихо зовет Минни. Кю не отвечает, но открывает глаза и смотрит на бывшего заложника. Тот стоит прямо перед кроватью, пусть в темноте четко не видно его лица. Бывший телохранитель вытягивает вперед правую руку, нащупывая ладонь Сонмина. Тот не дергается и не сопротивляется, давая Кюхену обхватить пальцами свое запястье и почувствовать, как отвоеванная жизнь продолжает бежать по сосудам. Мин не отдергивает руку и тогда, когда Кюхен приподнимается и тянет ее на себя, прислоняет чужую ладонь к своей щеке. Он чувствует тепло кожи и прикладывает к тыльной стороне сухие губы, чтобы ощутить тепло и на них. Сонмин все так же молчит, и только его сердцебиение чуть ускоряется, и дыхание становится слышнее. Парень легко, скользящим движением, пытается выдернуть свою руку из чужой хватки. Но Кюхен не дает ему этого сделать. Наоборот, он сильнее обхватывает запястье Мина и тянет парня на себя, так что тот теряет равновесие и падает рядом на согнутые колени. Кю притягивает безвольное тело к себе, заключая в объятия. Руки смыкаются на спине Сонмина, не давая тому сделать лишнего движения. И бывший пленник безвольно повисает, не оказывая сопротивления, не произнося ни слова. Кюхен утыкается носом в шею парня и глубоко вдыхает чужой запах, ведя кончиком носа по выступающей жилке. Внутри все начинает кипеть. Кюхен запускает пальцы в осветленные волосы и жадно целует Минни, отстраняется на мгновение и целует вновь, словно бы желая напиться парнем без остатка. Потому что тот пьянит лучше самого изысканного вина. Кюхен выдыхает его имя в приоткрытые губы. Он чувствует, как неловко Мин обнимает его в ответ, утыкаясь затем лбом в плечо, позволяя Кю целовать его в висок, ухо и опускаться ниже. Немного холодные пальцы пробираются под кофту, лаская подрагивающее тело. Бывший телохранитель подминает Минни под себя, вызывая приглушенный и изумленный вздох, который прерывается очередным голодным поцелуем. Руки под одеждой становятся все настойчивей, опускаются ниже, оттягивая резинку штанов. Мин тянет руки вперед и проводит пальцами по шее Кюхена, забираясь затем ими под ворот рубашки. Сонмин осторожно припадает губами к ключицам парня, нависающего над ним, и тихо стонет, чувствуя, как руки того уже хозяйничают на бедрах. Внутри Кю уже все не просто кипит – бурлит, словно раскаленная лава, что вырывается из недр земли, из его души. Но он все еще продолжает бояться, что Мин в следующее мгновение его оттолкнет, что он ускользнет из горячих объятий, и тогда Кю его точно не поймает. Кюхен теперь понимает, что если по щекам парня потекут слезы, то Кю сам его отпустит. Но Сонмин не уходит, не просит остановиться, а только громко дышит, периодически прикусывая губу. Он позволяет себя раздеть, целовать себя, покорный и доверчивый. Кюхен чуть ли не дрожит от осознания. Когда он входит в Минни, он страшится услышать крики боли, но парень только сильнее кусает губу и тяжело дышит, почти поскуливая, но вместе с тем словно силиться привыкнуть к такому положению. Сонмин закидывает голову назад, и Кю осторожно прижимается к разгоряченному телу. Бывшему телохранителю кажется, что сейчас он задохнется от нехватки воздуха, который буквально плавился вокруг. Парень наклоняется к Сонмину, сжимая зубы, чтобы не издать утробный звук удовольствия, и слышит, как мелодично выдыхает его имя. В глазах Минни он почему-то видит слезы. Вновь. Внутри все холодеет. Но затем парень видит, как губы Мина трогает легкая и грустная улыбка. Он тянет руки к Кюхену и тихо выдыхает ему в ухо: – Я люблю тебя. "Я люблю тебя" – отдается в голове Кю тысячи раз, словно бы на кусочки разбивается хрусталь. Невыносимой болью сжимает грудь, и парень судорожно пытается глотнуть воздуха. Широко распахнув глаза, Кюхен осознает, что он один в комнате. Раннее утро, а правая рука отдает сильной болью из-за того, что во сне бывший похититель неосторожно перевернулся на нее. Но ему же не снятся сны. По крайней мере, это считается нормой для Кюхена после аварии, в которой он потерял нормальный сон во всех смыслах этого слова. Если Кю и засыпал, то весьма редко видел какое-то сюжетное сновидение, иногда он просто находился в состоянии между сном и явью, видя непонятные расплывчатые картинки. Но эта ночь стала исключением. И он словно бы понимал, что спит, но вместе с тем происходящее казалось ему таким реальным, словно бы происходило на самом деле. Это было так необычно и странно. А в голове все так же звучал голос Сонмина и слова, которые он никогда не произносил. – Я люблю тебя, – эхом повторил в пустоту Кюхен с долей наваждения. – Я люблю тебя, я люблю тебя... люблю...