Peipeo boteu / Бумажная лодка

Вечером Мин вспоминает, что Кюхен, возможно, сегодня ничего не ел. Обычно этим занимался Вукки - именно он относил бывшему похитителю еду. Но ведь Ре уехал. Мин застает себя у плиты, когда начинает накладывать в тарелку вторую порцию неловко сваренных спагетти. Есть Сонмин больше не хочет, а значит, не себе он готовил эту порцию. Да что за ерунда? Парень так и застывает, задумываясь над тарелкой. Это жалость или милосердие? А может, и то, и другое? Но скорее всего, ничего из этого. Все те же невидимые нити. Тяжело вздохнув и наступив себе на горло, Сонмин взял злополучную тарелку со спагетти, вилку и отправился в подвал. К большому удивлению парня, Кюхена за столом он не обнаружил, но переведя взгляд на софу, увидел бывшего телохранителя там. Растянувшись на потертом и пыльном пледе, Кю дремал, а может, глубоко задумался с закрытыми глазами. Но если судить по тому, что он не отреагировал на скрип ступенек, то вероятнее первый вариант. Минни сошел с лестницы и приблизился к софе. Поставив тарелку с едой на низкий столик, Ли опустился на корточки рядом с изголовьем старого диванчика. Кюхен мерно дышал, но его ресницы нервно подрагивали. Это был, кажется, второй раз, когда Мин видел своего похитителя спящим. В первый раз даже готов был пырнуть ножом. «Я слышу, как оно бьется, и засыпаю.» Мин наклонился к грудной клетке бывшего похитителя. Действительно, бьется. Минни тяжело вздыхает. Неосознанно он проводит пальцами по своему лицу, а затем едва дотрагивается до темных волос Кюхена. На губах у Сонмина появляется горькая улыбка. Неожиданно его руки касается чужая ладонь. – Это ты? – сонно спрашивает бывший телохранитель, сжимая пальцы Минни. – Я, – автоматически отвечает тот. – Знаешь... мне так жаль. Жаль, что все так вышло, – хрипло продолжал Кюхен, словно в полусне. – Я виноват перед тобой, и не жду, что ты когда-нибудь сможешь меня простить... – Кюхен, – прошептал Минни, чувствуя, как от боли сжимается сердце. Ему что, послышалось? Кю действительно просил прощения? Однако бывший телохранитель замолчал, и Сонмин с удивлением заметил, что тот вновь заснул. Но то, что Кю говорил сейчас... это сонный бред, или парень был искренен? Все же в его словах слышалось подлинное сожаление. Да такое вообще возможно? – Если мне была бы дана возможность совершить одну невозможную вещь, то я бы простил тебя, – тихо сказал Сонмин. – Я бы многое отдал бы, чтобы забыть то, что со мной произошло. И между нами. Знаешь, я бы хотел, чтобы наш поцелуй произошел бы при совсем других обстоятельствах. Минни горько усмехнулся, сбрасывая с глаз непрошенную влагу. Кюхен все еще сопел, не изменяя расслабленной позы. Мин осторожно наклонился к парню и замер. Его лицо было в паре сантиметров от лица Кю. Губы у Сонмина дрожали, но более он не мог пошевелиться. Полминуты он воровал чужое дыхание. А затем поднялся на ноги и ушел. Меньше, чем через десять минут после этого, Кюхен открыл глаза и приподнялся на софе. Он чувствовал себя как-то странно: он то ли спал, то ли и не спал, находясь на границе с реальностью. И ему показалось, что видел Сонмина. Кюхен перевел взгляд на маленький столик, потому что увидел там предмет, которого раньше там не было. Откуда взялась эта тарелка спагетти? Неужели?... Парень резко поднялся. Вот черт. *** Ночью. Сонмин спал беспокойно, ему все мерещилось, будто он не спит, а ходит по пустому дому. Он открывал все двери, которые были незаперты, но комнаты оказывались пусты. Дверь в подвал также была закрыта, и сколько бы Мин не стучался, никто не отвечал ему с той стороны. А затем раздался дверной звонок. Минни бросился к выходу, но вместо него оказалась сплошная стена. А звонок не прекращался, он доносился словно из неоткуда, из всех коридоров и комнат. Тогда Сонмин резко зажмурился и упал на пол, чтобы проснутся. Затем парень резко открыл глаза, оказываясь на своей кровати. И понял, что в комнате кто-то есть. Этот кто-то сидел на краю кровати, словно дожидаясь, что парень проснется, почувствовав чужое присутствие. В темноте Минни не сразу понял, кто здесь, но потом, привыкнув к ночному свету, узнал эту фигуру и чуть не закричал от ужаса. Все это произошло за несколько быстрых секунд, и вот уже к лицу Сонмина прижимают какую-то тошнотворно пахнущую тряпку. Две мысли метались в голове у парня: "не дышать" и "позвать на помощь". Но где-то на краю сознания он со страхом осознавал, что, возможно, звать уже больше некого... Судорожно вздохнув, Мин отключился, позволяя Канину перекинуть безвольное тело через плечо и вынести из комнаты. *** Ты утонул. На открытках морские побережья кажутся такими красивыми и желанными. Но далее начинаются миллионы тонн воды - холодной, соленой, по-своему живой. Если ты не сможешь держаться на поверхности, то пойдешь ко дну, туда, где существует неведомая подводная жизнь. Ты здесь явно лишний, ты не сможешь жить без кислорода. Ты не сможешь жить без солнца. Все исчезло. И если только морской дьявол не поднимет тебя и не вытащит на поверхность... Дыши. Дыши. Мин вздыхает и приходит в себя. Снова. Хочется вновь заснуть, но он понимает, что необходимо раскрыть глаза. Он с трудом делает это, но вокруг по-прежнему черно. Темно, потому что ночь еще не подошла к концу. Сонмин попытался разглядеть, где он находится, потому что испытывал смутное чувство ностальгии. Наконец, очертания комнаты проясняются... От неожиданности Мин пытается встать слишком резко и валится на пол. У парня все еще кружится голова. Сонмин точно вернулся домой. Иначе не могло быть, ведь он находился в своей родной комнате. Он поднимается, торопится к своей двери и включает свет. Как и предполагалось, сама дверь оказывается запертой, как и та, что ведет в комнату телохранителя. Мин в безысходности дергает и ручку окна, но она не поддается. Парень опирается руками о подоконник, тяжело дыша, а затем оборачивается и обводит глазами комнату. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он уехал. Даже некоторые вещи валяются в беспорядке, который остался после сбора вещей в поездку. Боже, что произошло с ним в этот раз? Как его могли вытащить из дома, где есть какая-то система защиты, да и к тому же группа вооруженных людей? Что случилось с Чонсу, Донхэ, Шивоном, Чонуном? А Кюхен? Неужели они все?.. Нет... Мин опустился на пол, утыкаясь лицом в колени. Все произошло слишком быстро, чтобы успеть осознать. Только он ложился спать с каким-то чувством защищенности, а теперь вновь взаперти. Да сколько можно?! «Вырвусь ли я когда-то на свободу? А ведь она была так близко. Отлично. Разве можно сбежать от такого человека, как Суман, когда ты стоишь столько денег? Что теперь отец со мной сделает? В живых он меня не оставит, потому что денег стоит только мое мертвое тело. В глазах же общественности все должно выглядеть логично – меня убили похитители. Впрочем, раз Канин здесь, то все это легко обставить. Отвезут в какое-нибудь место под мостом и пустят пулю в лоб... Ну, тогда пусть не тянут. Надоело. Если остальные уже мертвы, то у меня больше ничего нет». Послышался звук, характерный повороту ключа в скважине. На пороге показался Чонгон. – Идем. Сонмин поднялся и негнущимися ногами направился к выходу. Он молча позволил Чонгону больно сжать его локоть, ведя рядом. Нет, Мин не должен выглядеть разбитым в чужих глазах. Он сохранит остатки гордости до конца. Что странно, парень не ощущал того чувства, которое он испытал, когда Кюхен вел его по горной тропе. Страха не было. Осталась только холодная ярость. Чонгон тем временем протащил Мина по всему третьему этажу, затем они спустились на второй, и парень окончательно убедился в своих догадках о том, куда его ведут. Перед кабинетом Ли Сумана Чонгон затормозил и коротко постучал в дверь. Никто не отозвался, и тогда старший телохранитель повел недоумевающего Мина дальше. Они миновали и второй этаж, а затем свернули в другое крыло. Сонмин был редким гостем здесь, ведь этот этаж был для отца и его охраны. В конце коридора была распахнута двустворчатая дверь, к ней и направился Чонгон. Телохранитель толкнул Минни вперед себя, заставляя зайти в комнату, которая оказалась небольшой гостиной. Здесь уже сидело человек пять. Один из них был вторым телохранителем Сумана, третьего Мин тоже где-то видел. Еще пара человек были парню не знакомы, но вот тот, кто сидел в большом кресле у стены... Сонмину казалось раньше, что он знал этого человека. Он ошибался. В кресле сидел Ли Суман. Мужчина из-под полуопущенных век посмотрел на Сонмина. – Оставьте нас, – медленно, словно бы нехотя, сказал отец. – Но... – начал было второй телохранитель. – Я сказал, оставьте, – громче повторил Ли-старший. Остальные поднялись и молча вышли за дверь. Последним был Чонгон, который закрыл за собой ставни, оставляя отца и сына одних в комнате. Тишина стекала с потолка как золотистая смола. Мин стоял на том же месте, быстрым взглядом окидывая помещение, а Суман вновь прикрыл веки, словно бы впадая в дрему. Затем открыл их и пронзительным взглядом уставился на своего сына. – Ну, и что мне с тобой делать? Пожалуй, это риторический вопрос... Однако я не думал, что с тобой будет так много хлопот. Хотя ты всегда был проблемным, чуть ли не с самого рождения. Наследничек. Но все же есть в тебе что-то от меня, иначе ты не был бы еще жив, верно? – усмехнулся мужчина. – Я лучше отрежу себе руку, чем захочу быть похожим на тебя, – выплевывает Мин, кривясь. – О, ты еще не потерял свой норов, маленький гавнюк? В своем положении еще пытаешься что-то из себя строить? А ты понимаешь, что ты вообще никто? Ты ничто без своих так называемых друзей и защитников. Но, как видишь, не вечно тебе прятаться за их спинами. Особенно когда они уже мертвы. У Мина на несколько мгновений остановилось сердце. – Да, – улыбнулся Суман. – Их всех положили: и этих неудачников, которые пошли против меня, и твоего мальчишку-предателя. Кто теперь тебя защитит? И отец тихо рассмеялся, поднимаясь с кресла. Все мертвы... И в этом его, Сонмина, вина. Из-за него Итук и остальные были втянуты в это дело. А Ре? Слава Богу, он уехал из дома, и остается надеяться, что никто не будет его преследовать. И Кюхен... Как Кю может быть мертв? Это немыслимо. Суман постепенно выжег жизнь Мина. Получается, что начал еще с рождения. – Как ты мог? - прошептал Мин, пытаясь справиться с собственными чувствами. – Так поступить со мной. И с мамой... Ты сам ничтожество, потому что не стоишь и ее волоса. – Так-так. Повтори, – Суман почти вплотную подошел к Сонмину. – Как ты меня назвал? – Настоящее ничтожество из нас - это ты! – парень вскинул голову, с презрением смотря прямо в глаза отцу. – Я знаю, что всего ты добился благодаря маме, а теперь ничего не можешь без чужих денег. Ты не способен ни на мысли, ни на чувства, а поэтому ты... Пустышка. Суман с силой врезал Мину по лицу, и тот чуть не потерял равновесие, но тут же с яростью бросился на отца, валя его на пол. Кулак Сонмина попал прямо по челюсти, но мужчина резко толкнул парня, подминая его под себя. В лоб Минни уткнулось дуло пистолета, а горло сжала крепкая ладонь. – Ах, ты щенок! - прорычал Суман, а затем ударил прикладом по лицу пленника, продолжая сжимать его горло. - Ты сдохнешь, и никто не пожалеет о твоей смерти. Мин задергался, пытаясь вырваться, и получил еще удар по голове. Перед глазами все поплыло. Тем временем Суман поднялся на ноги и пнул сына под дых. Минни сгруппировался, пытаясь защититься от череды ударов. Он пытался подняться, но не мог. Внезапно дверь распахнулась, и кто-то влетел в комнату. Суман перестал отвешивать пинки и недовольно посмотрел на вошедшего. Минни судорожно выдохнул, подгибая под себя ноги и чувствуя, как по телу растекается боль от свежих гематом. – Разве я разрешал... – начал Суман, но был перебит. – Извините, но это чрезвычайная ситуация, – задыхаясь, затараторил вошедший. – Менее получаса назад кто-то получил доступ к системе, ко всем счетам и хранилищу. – Что? – опешил Суман. – Наши специалисты не справляются. За несколько минут взломщик стер почти все данные, закрыл доступ к базе, и счета... Они пусты. Мужчина замолчал, испуганно наблюдая, как Ли Суман меняется в лице. – Ах, сука! – Суман схватил Мина за воротник и встряхнул. – Как вы это сделали?! Кто?! Но Сонмин ничего не ответил, только тихо прохрипел что-то, но очень довольно. Он и сам не знал, как это могло получиться, но надежда вновь проросла в его душе зелеными стебельками. Значит, все же получилось. И теперь вечно серьезный папаша готов рвать и метать, потому что получил по заслугам. Суман вновь швырнул парня на пол, яростно вскрикнув. – Ену! Запри мальчишку, я лично с ним разделаюсь. Черт бы вас всех побрал! Отец вылетел из комнаты, злостно ругаясь. Ену же подошел к Сонмину и ткнул в него мыском ботинка. Парень злобно фыркнул, и Ену силой подставил его на ноги, потянув за рукав. Минни пошатнулся и оттолкнул от себя подчиненного Сумана, ладонью со лба вытирая кровь, которая заливала левый глаз. Ену вновь схватил Минни за руку и потащил за собой. Идти и дышать было тяжело, под ребрами нещадно болело. Далеко они не ушли, мужчина распахнул деревянную дверь у лестницы и толкнул туда Мина, запирая на щеколду снаружи. Сонмин чуть не врезался в металлический шкафчик напротив двери, упираясь в него руками. Собственно, кроме этого шкафчика с запертыми ящиками здесь стояла этажерка со старыми книгами и журналами. Минни развернулся и, опершись спиной о шкаф, соскользнул на пол, болезненно морщась. Хотелось закричать от бессилия. Все вновь произошло слишком быстро. Неужели план о взломе все же сработал, но кто его довел до конца? Означает ли это то, что Кюхен может быть жив? Или это работа китайских коллег? Вероятно. Но все же призрачная надежда, что кто-то из телохранителей может быть в порядке, теперь не могла дать Сонмину покоя. Однако самому Мину это уже не поможет. Разъяренный Суман ответит сполна, и остается верить, что смерть будет не слишком мучительной. Хотя уже все равно... Кажется, ему чуть не сломали ребро. .... - Мы уже на месте. Готовы начинать. - Хорошо, помните, что... - Хен, мы помним. - И... - Да. - Тогда вперед.