Ненавижу тебя, но люблю.

Мы сидели в просторном коридоре уже около часа, но поговорить с нами никто так и не вышел. Нервы сдавали, потому что поступок Лёши я расценивала, как предательство. Как так можно было? Содрать деньги с отсталого, подсунуть его к нам в багажник, а потом просто смыться, а-ля я не при чём. В коридоре было довольно душно, поэтому кофты пришлось снять и тесниться с ними на одном стуле, которые и без того удобством не отличались. Рахим (так звали таджика) сидел и что-то рассказывал. Я не понимала ни слова. У парня явно с головой проблемы. Гоша пытался выпытать у него, сколько денег с него содрал Лёша, но он отвечал лишь, что денег у него нет. Ой, Горелов! Ой, падонок! Наконец, в недрах помещения послышались звуки. Кто-то приближался к нам. Но разговаривать с нами явно не входило в их планы. Когда они уже пытались пройти мимо, Паша соскочил и схватил одного за рукав. - Долго нас ещё будут тут держать? - У главного спрашивай, - ответил какой-то мужик в форме, с явным украинским акцентом. Паша уже направился в кабинет «главного» с видом « я убью всех нахрен!», но я его остановила. - Паш, давай я поговорю. - Да я сам. - Ты опять бычить начнёшь! Лучше я. Мне всё же удалось уговорить парня. Он приземлился обратно на стул, а меня провели в кабинет таинственного «главного». Честно, я ожидала увидеть кусок тестостерона, загорелого и перекаченного солдата, который будет прожигать меня взглядом добермана. Но все мои ожидания показались мне просто выродками разыгравшегося воображения, когда я прошла внутрь. В светлом и просторном кабинете за дубовым столом сидел худой, но видно, что спортивный мужчина. В его левом ухе красовалась серёжка. Голубые глаза оторвались от компьютера и уставились на меня. В них отразилось то, чего я ну ни как не ожидала увидеть. Либо мне показалось, либо он и в правду посмотрел на меня с некой надеждой. Будто я посланник неба, который изменит его жизнь. - Отпустите нас, мы же ничего не сделали, - начала я, даже не удостоив его «драсти». Я начала объяснять ему про таджика, про Лёшу, про то, что он правда отсталый. Таджик, не Лёша. Хотя… скорее оба, только немного в разных направлениях. После моего рассказа, он приказал всем выйти. POV Аня Три пары охреневших глаз прожигали ореховую створку, из-за которой раздавались грудные стоны до боли знакомого голоса. Что там вообще происходит? Я как могла, отвергала картинки, которые рисовало моё воображение. Ну это же Настя! Моя любимая подруга Настя. Я же хорошо её знаю, ну не могла она согласиться на такое. Видимо, я знаю её не так хорошо, как думала. Оставался равнодушным только Рахим. Он просто не понимал, что вообще происходит. Надеюсь, у Паши хватит ума не рассказывать об этом Лёше. Тогда они точно не помирятся. Лёша - не Настя. Он прощать такого не будет. Он сначала убьёт её, а потом и себя. В голове нарисовалась картина: два окровавленных тела, которые сплетены в последних в их жизни объятиях. Я потрясла головой, дабы выкинуть этот бред из неё. Минут через десять из-за двери вырулила Настя с нашими паспортами в руках. Лицо её было совершенно спокойным, словно она не стонала на всё здание пару минут назад. Мы, молча, поднялись и вчетвером вышли на улицу. Железная дверь с трудом распахнулась, открыв нам возможность искать следующие приключения на задницу. Так же молча сев в машину, мы тронулись. Мне хотелось заехать Алексею по роже, но я знала, что Настя не удержится и врежет ему за троих. Я хорошо её знала. И то, что произошло на границе, ни как не вписывалось в мои о ней знания. А сама Анастасия продолжала пялиться в окно, как ни в чём не бывало. - Настя, ты может, расскажешь, что там было? - Ой, а то ты не догадываешься. - Если честно, нет, - мне не хотелось думать о том, о чём я догадываюсь. - Ань, у тебя такое выражение лица было, будто я всех роте дала по очереди. - Без обид, Настюх, но так оно и выглядело,- сказал Паша. - Я понимаю, - хмыкнула она. Потом она стала рассказывать о том, что этот «главный» геем оказался, что он попросил её просто постонать, чтобы остальные солдаты перестали покидывать ему смешные, но довольно обидные рисунки, высмеивая его ориентацию. После её рассказа машина разразилась громким смехом. POV Лёша Я стоял и уже минут двадцать ждал их. Было ли мне стыдно? Ну да, возможно. Но не было такого, чтобы стыд и чувство вины разъедало меня изнутри. Просто я понимал, что поступил не очень хорошо, не более того. Наконец, когда мои ноги уже устали ходить из угла в угол, машина показалась из-за угла. Я смотрел, как она приближается и с каждым метром терял уверенность в том, что мне всё сойдёт с рук. Но я был бы не я, если бы не продолжал стоять с непоколебимой рожей. Машина подъехала ко мне, и из неё тут же вылез Паша. Он не обратил никакого внимания на моё «здорова». Он просто подошёл и ударил меня в живот. Я согнулся от удара, но всё же выпрямился и ничего не сказал. Я всё-таки заслужил. Но потом подошла та, о которой я старался не думать, дабы не сверлить не зажившую рану в груди, но она всё же занимала все мои мысли. Она дала мне звонкую пощёчину с непробиваемым лицом. Её удар тонкими жалами пронзал кожу, а потом спускался к сердцу. Потом они просто вернулись обратно в машину. Я постоял, но всё же пошёл за ними. - Ну простите. Да, я такой. Ну я постараюсь как-то по другому что ли, - мне было сложно формулировать предложения. Я никогда ни перед кем не извинялся. Я был слишком гордым мудаком. А сейчас извинился. Было трудно, но я всё же извинился. И очень жалею, что не говорил «прости» раньше. Ведь тогда… тогда мы с Настей до сих пор были бы вместе. Между нами не было бы такого количества ссор. Всего одно лишь слово «прости» может изменит очень многое.