Ненавижу тебя, но люблю.

- Настя!!!- раздерал я глотку. Второй час мы пытаемся найти их. Второй час мы блуждаем по этому забытому городу. Второй час сердце моё одерживает победу на скачках. Где она? Что случилось? Почему они уехали? Когда я утром вылез из палатки и не обнаружил ни Настю, ни Аню, ни машину, внутри что-то оборвалось. Сказать, что я волновался, было ничего не сказать. Я сходил с ума, я безумно боялся,что с ней что-нибудь случилось. Вдруг сзади Пашу окликнул до боли знакомый голос. Такой ясный и низкий. Такой родной. Воспоминания перекинули меня в тот день, когда я пришёл к ней в выходной. Придти я должен был к одиннадцати, но пришёл чуть раньше. Дверь была открыта, поэтому я безцеремонно ввалился в квартиру. Настя стояла на кухне и что-то готовила. В ярко-голубых шортах, длинной футболке и с наушниками в ушах она стояла спиной ко мне и подпевала. Я вздохнул воспоминаниям и закинул их в дальний угол памяти, прочно заперев на замок. Девчонки уже подходили, поэтому пришлось натянуть безразличное выркжение лица. Хотя внутри мне хотелось подбежать к этой рыжей дуре, схватить её за плечи и крикнуть в усыпаное веснушками личико: " Где тебя носило?!". Но сделать этого я уже не мог, поэтому пришлось смотреть на то, как Паша с Аней обжимаются. Они настолько идеальная пара, что аж смотреть противно. Никто из них и дурного слова не скажет своему объекту обожания. Скучно же. Мне больше нравиться, когда вы орёте друг на друга. Кричите, что ненавидите, но всё равно любите в глубине души. Да, такие отношения у меня были, но я всё просрал. -Вот, - скинула Настя сумку с плеча и указала на неё пальцем. - Эта херовина - машина времени. Все, кроме Ани, уставились на неё, как на ненормальную. Она ж не верит во всю эту херомантию. Ей радиация в голову ударила? Надо будет в Москве к врачу её сводить. Мало ли что. - Правда, - сказала белобрысая, вставая на защиту подруги. - Я-я не верю!- пробормотал Гоша. - Это же бред полнейший! У них просто переоблучение! Пароедальный бред! - Ань, хватит прикалываться. Поехали в Москву, насрать уже на этого придурка,- сказал Паша, пдходя к Аньке как к психически больной. - Паш, нет. Нам нужно узнать, что это за прибор и как он действует. Может, мы сможем что-то изменить. - Да они же гонят! Ну признайтесь же вы, что это просто розыгрыш!- орал Гоша. Он не хотел верить не потому, что он верил исключительно в науку, а она ещё такого не добилась, а лишь потому, что ему было тупо страшно. - Да не гоним же мы! - заорала Настя и ткнула на какую-то кнопку. Нас окутало нечто прозрачное, а уже в следующую секунду я лежал на спине. - Что это блять было? - поднялся на ноги я. - А теперь смотри, смотри, любуйся,- Настя схватила голову Гошанчика и стала нещадно крутить ей по сторонам. - Это Припять мать твою. Это СССР. 86ой год, - продолжала рыжая мучить его голову. - Мы же вам говорили,- как всегда спокойно сказала Аня. - Нет, не-е-ет, я не верю! - орал Гоша. - Гоша, хватит паниковать,- выделяя каждое слово сказал Паша. - Нам нужно разобраться с этим. Мы шли по зелёным улочкам. Народ был одет на манер СССР, поэтому из толпы мы выделялись сильно. Местные девушки ходили в юбках и платьях. Наши же девчонки разгуливали в джинсах. Местные парни ходили в брюках и рубашках. Стоит ли объяснять, что мы далеко не соответствовали их стандартам. Если рубашка ещё куда не шло, то брюки я надевал один раз в жизни. На линейку в первом классе. Мы пришли в довольно безлюдное местечко и уселись на деревянные лавочки. Бабуски напротив посмотрели на нас как на бесов. - Тьфу ты! Что ж это молодёжь таскает теперь! Пойдём, Анфис,- сказала бабка в синем платочке, взяла свою подругу под руку, и они пошли обсуждать последние сплетни двора на другой лавочке. Подальше от сыновей Прейсподней. - Расскажите всё с самого начала,- попросил Паша, посмотрев сначала на Аню, потом на Настю. - Мы с Настей с утра поехали в зону... - Нахрена?- перебил я. - Потом мы вернулись к машине за рюкзаком, а в багажнике лежало вот это,- указала она на машину. - И как же она там очутилась? - спросил Паша, посмотрев на меня. - А я то чё? Таджика, видимо. - Откуда у отсталого таджика могла взяться машина времени? - спросил Гошанчик, как всегда заикаясь. - Я чё пасу что ли? Он говорил, что ему какие-то вещи надо отдать какому-то Андрею или Николаю. - Короче ясно,- обречённо вздохнул Паша. - Дальше что? - А дальше тоже самое, что было только что. Настя нажала на кнопку, нас перекинуло сюда, а потом выбросило назад. - Ну, значит будем ждать, когда нас тоже перекинет, - вздохнул Паша. - Пошлите погуляем что ли,- поднялась со скамейки Настя. Мы все поднялись и пошли вперёд, где из-за домов и деревьев выглядывало колесо оборзения. Именно оборзения. Мы в Москве его так прозвали, потому что они с ценами на колесо оборзения совсем оборзели. - Ребят, идите без меня. Я схожу в одно место и найду вас, - остановилась сзади Анька. - Я с тобой, - тут же вызвался Паша. - Паш, я одна. Я не хочу, чтобы со мной кто-то шёл,- она знала, как действовать на парня. Последние слова явно произвели нужный эффект, и он согласился. Аня свернула куда-то на лево, а мы продолжили наш путь в парк. Я незаметно всматривался в лицо Насти. Она явно пыталась додуматься, куда свалила её подруга. Мы сели в красно-жёлтую кабинку и поехали к птичкам. Отсюда открывался прекраснейший вид. Где-то вдалеке виднелась пока ещё чистая речка, в которой вскоре нельзя будет и руки помыть. Радостный народ, гуляющий по парку, который уедет отсюда раз и навсегда. Слева показались красно-белые трубы АЭС, которая через пару дней сделает жизнь здесь невозможной. Когда мы почти сравнялись с синими макушками елей, Настя достала откуда-то бинокль. Она разглядывала что-то вдали, разговаривая с Пашей. - Паш, а как ты думаешь, куда Анька смылась? -Не знаю,- пожал он плечами. - У неё же тут семья раньше жила...- задумчиво пробормотал он. - А какое сегодня число? - спросила рыжая не отрываясь от бинокля. - Не знаю. До аварии дня два-три примерно. - Па-аш, а помнишь, она говорила, что у неё сестра умерла за пару дней до аварии,- сказала она таким тоном, будто начала подозревать что-то нехорошее. - А в Москву она отказалась ехать сказав, что мы сможем что-то изменить,- к концу она посмотрела на Пашу. - Твою мать! - прокричали они в голос. Они стали стучать по стенкам кабинки, раскачивать её, будто она от этого поедет быстрее. Когда мы уже оказались внизу, Паша вспомнил все ругательства нашего богатого языка, а Настя вырвала почти все волосы. Мы соскочили с кабинки и понеслись в неизвестном направлении. Мы просто бежали, не разбирая дороги. Мы сбили маленькую девочку, отдавили лапу собачке и стоптали почти все цветы на клумбах. - Так, стоп, - сказал я, останавливаясь.- Мы даже не знаем, где она. Куда мы бежим? - Надеимся на удачу,- сказал Паша, вновь побежав. Когда мои лёгкие уже разрывались, а ноги бурно протестовали продолжению этого говно-кросса, удача всё же решила почтить нас своим присутствием. Мы пробегали мимо заброшеной стройки, когда из неё донёсся детский крик. "Осторожно!"- кричала незнакомая нам девочка. Мы переглянулись и рванули к недо-дому. Когда мы забежали внутрь, нашему взору предстала такая картина: В пролёте между этажами лежит труп собаки, по чёрт знает когда постороенному полу разгуливает маленький котёнок, а на каком-то камне сидит Анька, перед которой маленькая девочка оказывает первую помощь её колену. - Аня! - заорал Паша и бросился к ней, словно она лежит в собстевенной крови поумёртва. Они подбежали друг к другу, обнялись, говорили, как они волновались, обещали, что больше так не будут, а потом поженились и уехали в закат. А дальше титры. Я изобразил рвотный позыв, за что схлопотал подзатыльник от Паши. Мы отвели спасённую Аней девочку домой и потопали куда глаза глядят. По пути она рассказывала, что это её сестра. Она погибла за несколько дней до аварии. И, короче, она спасла невинную душу, все живы здоровы, хеппи энд. Нда, спасение невинной души от лап лохматого чудовища. Благородно. Да, я и рассуждаю о благородстве. Мы шли по неизвестной нам улице, когда машина снова запищала, и мы опять оказались там, откуда пришли.