Ненавижу тебя, но люблю.

Мы ехали по грунтовой дороге, которая вела нас к нормальной жизни. Жизни, в которой нет машин времени, смертельных доз радиации, сумашедших дальнобойщиков и солдат геев. Подкастера мы нашли, правда не нашли почти половины денег. И нашли даже не самого подкастера, а лишь его мотоцикл, который он купил за Пашкины деньги. Не хотелось больше перемещаться во времени. Не хотелось больше не спать ночами, ища приключений на задницу. Не хотелось больше разгуливать по Припяти, пропитываясь радиационной пылью. Сейчас мне хотелось придти домой, залезть в горячую ванну, включить любимую музыку и наслаждаться спокойной жизнью. Хотелось в конце концов разделить свои страдания в лучшим другом, то бишь бутылкой виски. Да и просто чего-нибудь тёплого. Припять пугала своей холодностью и в прямом, и в переносном смысле. Но, увы, сейчас из тёплого рядом только Анино плечо, на котором покоится моя голова. - Минут через сорок выедем из Зоны, - сказал Паша, не отрывая слипавшихся голубо-зелёных глаз от дороги. - Слава богу, - устало пробормотала Аня, прижимаясь головой к стеклу. Облегчение накатывало волнами. Наконец-то мы выберемся из этого проклятого места. - Лёш, кинь воды, пожалуйста,- совершенно спокойно попросила я. Конечно, я зарекалась, что не скажу ему ни слова, но вода находилась на передних сиденьях, а Паша был за рулём. Волков бояться, в лес не ходить. - Лови, - так же спокойно сказал он и кинул мне бутылку. Охренеть. Наш с ним диалог, пусть и короткий, прошёл без ссор и повышения голоса. Нонсенс. - Я сейчас сдохну,- сказал Паша, устало потирая глаза. - Я за руль не сяду. Я себя хорошо знаю, - пробормотал Лёха, опасливо посматривая на дорогу, где видимость было почти нулевой. Паша резко повернул руль вправо, машина вильнула, а уже в следующую секунду стояла на обочине. - Переночуем здесь. Считайте, что это ваша последняя ночь в Зоне. - Нда, на такое путешествие я врядли ещё когда-нибудь решусь,- сказала я, поудобнее устраиваясь на Ане. Усталость брала своё, поэтому уже через пару минут я вырубилась. Мне снился сон. По началу красивый и радужный. Мы с Лёшей сидим на крыше какого-то здания. Под ногами Припять. Живая Припять. Сидим и поедаем советское мороженое, запивая лимонадом в стеклянных бутылках. Солнце клонится к закату, освещая город тяжёлым рубиновым цветом. Свежий апрельский ветер развивает мои волосы. Сидим мы молча, любуясь как заходит солнце. Всё прекрасно и без слов. Но вот тучи сгущаются, солнце пропадает, уступая место темноте. Прекрасный город уходит из-под ног, заменяемый его мёртвой копией. Листья мгновенно улетают с деревьев. Стены дома, на крыше которого мы сидели начинают рушиться. Мы бежим вниз, но поздно. Пыль окутывает нас, и мы оказываемся прижаты огромными бетонными плитами. Слышатся крик. Крик боли и отчаинья. Я подскочила с сиденья, но тут же пожалела об этом. Ударившись головой об потолок я упала назад. Проснулась не только я, проснулись все. А крик мне не приснился. Он доносился со стороны леса. - Поехали, - сказал Лёша. - Ребят, вы чё? Это же сто пудово подкастер. Здесь больше некому кричать, - начала Аня. - И что с того? Он у нас бабки спёр, а мы ему помогать? - это снова Лёша. - Ну ребят, ну он же человек! Представьте, что он один там в лесу... - Аня права,- сказал Паша, вылезая из машины. Обречённо застонав Лёша вылез следом. Лес здесь был каким-то жутким. Каким-то холодным и пугающим. Но это не помешало нам продолжать идти в его глубь. Крики тем временем не затихали. Наоборот. С каждой секундой он становился всё громче. В него вкладывали всё больше эмоций. Метров через сто мы дошли до места, откуда орали. Но никого не наблюдалось. Крик, хотя нет, уже просто болезненный стон раздался совсем рядом. Мы обогнули небольшой учасок леса и уже было собирались идти назад, но крик снова раздался рядом с соседним деревом. Подойдя к нему слева я собралась падать в обморок. В вековое дерево буквально врос человек. Зрелище было жуткое. Тело в страшных синяках и ранах лишь наполовину выступало из сосны. Место, где плоть и кора соприкасались, я старалась не рассматривать. Достаточно было того, что виднелось с другого конца. - Помогите, - полушёпотом говорил мужик. Силы явно уже покидали его. - Вы кто? - спросил Паша, наставляя на него ствол. - Помогите, - лишь шептал человек, явно не в силах вымолвить что-то ещё. - Паш, смотри, - сказала Анька, указывая на вросшую правую руку, которая едва выступала. - Это же такой же прибор как и у нас, только на нём цифры другие. На нашем 002, а на этом 001. Паша наклонился, дабы рассмотреть цифры на приборе, но человек, который уже не в силах был кричать, схватил его за руку. - Помогите... Промидол.... Укол... Больно... - Чем вам помочь? - спросил Паша поднимаясь. - Бункер... Метров... Двести... Укол... Больно...- он явно не мог формулировать целые предложения, поэтому говорил непонятными отрываками. - Паш, давай просто, чтобы он не мучался, - начал Лёха. - Что давай? - Ну, у тебя же ствол... - Да? Ну стреляй,- протянул ему ствол Паша. Лёха взял оружие, навёл его на человека-дерево. Его палец тянулся нажать на курок, но невидимая сила будто оттягивала его. Видимо, остатки человечности. - Куда он там показал? - Лёша опустил ствол. У меня аж от сердца отлегло. Фух... А мы тем временем двинулись в сторону бункера. Понятия не имею что это, но если там есть душ, то мне там точно понравится. А то я уже себя человеком не чувствую. Я пинала шишки, и они ускакивали в разные стороны. Агуст близился к концу, поэтому было довольно прохладно. Куртку пришлось застегнуть, а шапку натянуть чуть ли не до бровей. Ну, а руки, как всегда, грелись в карманах. Лес был страшный и везде одинаковый. Поэтому я была несказанно рада, когда искомый бункер, наконец, показался из-за деревьев. Тяжелая железная дверь оказалась незаперта. Просто прикрыта. Мы бесцеремонно ввалились внутрь. Довольно просторное место. Большая комната, впереди, судя по холодильнику, кухня. В комнате три двухэтажных кровати, а слева, кажется, ванная. - Живё-ё-ём, - довольно протянул Лёха. - Паш, давайте здесь переночуем. На одну ночь хотя бы. Тем более тебе перед дорогой надо выспаться, - попросила парня Аня. Она прекрасно знала, как его уговорить, поэтому он согласился. Я кинула рюкзак в дальний угол комнаты и вместе со всеми прошла на кухню. - Нашла!- крикнула Анька, показывая коробочку с аптечкой. - Кто-нибудь колть умеет? - Я умею,- поднял в воздух руку Лёха. - Откуда это? - недоверчиво посмотрела на него она. - Так я ж нарик, - видимо её слова задели его. Он прекрасно знал, что она не лучшего о нём мнения, но ему было насрать. Но подозревать его в том, что он наркоман, это уже перебор. - Ладно, хватит огрызаться, - встрял в раговор Паша. - Девчонки и Гоша сидят тут, мы пошли. В душ можете сходить пока, - предложил он. - Только еду не трогайте, мало ли что. Мы потом сами купим. И они ушли, прощально хлопнув железной дверью. - Чур я первая в душ! - крикнула я, несясь к ванной. - Давай, - усмехнулась Аня. Захватив с собой сменную одежду и мылющуюся хрень, я побежала в душ. Ванная была выложена голубой плиткой. Впрочем, довольно красиво, правда места хватало только чтобы развернуться. Я скинула одежду и залезла под горячую воду. Вместе со всей грязью в водосток будто смывались боль, страх, обида... Всё то, что мешало мне спать сейчас сбивалось мощными струями и утекало далеко-далеко. Вскоре ванную наполнил приятный запах малины. Мой любимый гель. Это просто прекрасно после недельного ужаса залесть в горячий душ и, наконец, расслабиться. Когда я снова стала чувствовать себя человек, а вода в водонагреватиле почти кончилась, мне пришлось вылезать. Наскоро вытеревшись полотенцем, я запрыгнула в джинсы и майку и поплелась на выход. После меня в душ пошла Анька. Но она врядли надолго там задержится. Воду-то я слила почти всю. Пока Аня довольствовалась остатками воды, я улеглась под одеяло. Уже проваливаясь в сон, буркнула Гоше, чтобы подождал ребят, а сама провалилась в забытьё. *** - Мы в магазин, вы сидите тут, - сказал Паш, выходя за дверь. Они поехали купить чего-нибудь пожрать, а то мы два дня почти не ели. Устроившись поудобнее на кровати, я взяла книжку из рюкзака Паши и погрузилась в чтение. Я так увлеклась, что услышала "Настя-я-я" только раза с пятого. - Настя, блин! - крикнула Аня. - А? Да? Что?- повернула я на подругу голову. - Я схожу, проверю, как там наш человек-дерево, - она уже надевала куртку. - С тобой сходить? - Нет, я сама, - начала отнекиваться она. - Смотри, аккуратней там, а то я сначала сама себе голову оторву, а потом ещё и Паша мне её оторвёт. Она усмехнулась и вышла за дверь. А я снова погрузилась в чтение. Прошёл час, второй, а Ани всё нет. Я уже места себе не находила, нервно меряя шагами комнату. Всё-таки психонув, я отправилась на нё поиски. Выйдя на улицу, я поёжилась. За ночь сильно похолодало. Но кофта моя в стирке, поэтому пришлось поплотнее укутаться в куртку и отправиться на поиски этой белобрысой недотёпы. Лес, лес, лес, ещё немного леса и я сойду с ума. Все деревья обсалютно одинаковые. Ветер сдувает мою шапку. Где-то в глуши воет какой-то зверь. Тучи сгущаются, того гляди дождь пойдёт. Я, наконец, дошла до того места, где мы человека нашли. Обогнув пару-тройку деревьев, я наша и его самого, но Аньки здесь не наблюдалось. А сам человек-дерево стоял... Нет, висел... Нет, всё-таки стоял с закрытыми глазами. Дрожащей рукой я потянулась к пульсу на его шее. Мёртв. Ещё и вороны суки над лесом орут. Я со всех ног побежала в сторону Зоны. Выбежав из леса, я оказалась рядом со знаком "Припять". Хрена себе меня занесло. До сюда километров пять-шесть. Что страх с людьми только не делает. Я совсем не хотела туда идти, но раз по пути я Аньку не встретила, она попёрлась в Зону. Опять. Вздохнув, я шагнула на территорию Припяти. Как на зло, полил дождь. Радиоактивный ливень, что может быть лучше? Я шла мимо домов, мимо площадок, но ни где никого не было. Зубы мои стучали в ритме лезгинки. Конечностей я вообще не чувствовала. Но продолжала идти на поиски своей подруги. - Аня!- орала я. Воображение уже рисовало картины, как ко мне подбегает мутант, представляется Аней, откусывает мне руку и убегает. Я мотнула головой, пытаясь вытрести из неё этот бред. Пятиэтажка, двенадцатиэтажка, снова пяти и снова двенадцати. Когда ж это кончится? Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Под одной из миллиона одинаковых многоэтажек показалась Анька. Она что лежит? В дождь на земле? Совсем долбанулась? Сознание всеми силами отвергало самый очевидный вариант. Не хотелось думать, что она без сознания. Или того хуже вообще мертва. Собрав в кулак последние силы я рванула вперёд, попутно проводя подсчёты. Так, если она ушла она три часа назад, до Припяти пол часа, до этого места ещё минут двадцать. Тоесть она два часа лежит без сознания?! - Аня, Аня!!!- трясла я её за плечи. Она не отвечала. Даже глаз не открыла. Вид у неё, надо сказать, был пугающий. Вся в грязи, промокшая, на затылке кровоточащая рана. Упала она что ли? Я недолго думая стащила с себя куртку и накинула её на подругу. Шапка, шапка.... Видимо, её всё же унесло, пока я бежала. Я попробовала поднять Аньку на руки, но сил мне не хватало. Тогда я перекинула через плечи её руку, преподняла её от земли на пару сантиметров и пошла обратно в бункер. Вот же дура белобрысая!!! Ну почему нельзя было подождать парней или меня взять. Почему надо всегда всё решать самой? Холодный ветер и дождь усыпали мурашками оголённые руки. Куртку-то я на Аню надела. Холодно, холодно, чёрт как же холодно! Я в обморок так грохнусь от переохлаждения. Когда я проходила мимо знака "Припять", голова уже жутко болела, конечностей я не чувствовала. Ещё и поганый дождь только усилился, добовляя мурашек на шею и спину. Я сейчас сдохну. Идти ещё не меньше часа, а я уже не могу. Собрав оставшиеся силы я заставляла ноги передвигаться вдоль дороги. Шаг, второй, третий, ноги подкашиваются и я падаю на мокрую тропинку. Не знаю, как называется такое состояние. Я вроде бы в реальности, а вроде бы уже без сознания. Анина голова упала на моё предплечье. И вот лежим мы здесь в грязи без сознания, понятия не имея, что будет дальше. POV Лёша - Паш, вон они!- крикнул я, подбегая к обочине. Настя с Аней лежали в грязи без сознания. Губы у Насти синие, как и пальцы. У Ани состояние вроде получше. Ну, по крайней мере, настолько сильного обморожения нет. Если верить Гоше, Настя ушла часа три-четыре назад. А Аня так все пять. Дрожащей рукой я потянулся к пульса. Жива. Вторая... Тоже жива. Паша взял на руки Аню, я Настю. Боже, да она ледяная! Я кое-как укрыл её своей курткой и мы двинулись в бункер. Её куртка была на Ане, а сама она в белой тоненькой майке. Ну не дура ли? Сложно было нас подождать? Позвонить? Ой, да, я же забыл, мы же самостаятельные. Мы же помрём, если что-нибудь попросим. Минут сорок мы шли с девочками на руках. Наконец, бункер показался в метрах тридцати. Когда мы к нему подошли, Паша ногой постучал в дверь. Мы буквально выпнули Гошу с порога. Уложив девочек на кровати, Паша отправился за аптечкой, а я набирать горячую ванну. Под одеялом от такого не отогреться. У Ани обморожения нет, она в двух куртках была. А вот у дуры в майке - сто процентов. Я вышел в комнату, подхватил её на руки и понёс в ванну. Паша тем временем обрабатывал рану у Ани на затылке. Я кое-как стащил с Насти джинсы и кинул сразу их в стирку. А что в джинсах в ванну лезть?! Она попрежнему находилась бес сознания, поэтому пришлось придерживать ей голову чтоб она не захлебнулась. Майка промокла, и через неё просвечивал белый кружевной лифчик. Я даже усмехнулся. Как я мечтал увидеть её вот такой. В одном белье. Но не в той ситуации, когда она чуть ли не умерает от переохлажления. Руки постепенно перестали быть ледяными, губы приобрели естественный цвет. А вот вода стала холодной, будто взяла весь Настин лёд в себя. Я встал с бортика и вытащил её из воды. Укутав в полотенце, понёс на кровать. Она всё равно была немного холодной, поэтому укрыв её одеялом, я лёг рядом. Паша, Гоша и Аня уже спали. Я понимал, что надо тоже идти спать, но оставлять её одной было страшно. Поэтому я решил остаться здесь, а утром что-нибудь симпровизирую, мол, вообще не понимаю, как здесь оказался. Положив голову на подушку я стал вглядываться в её лицо. Веки уже слипались, но я всё равно смотрел, как трпещут её ресницы, как из приоткрытых губ размеренно выходит и входит воздух. В попытках согреться она уткнулась носом в моё плечо. Я зарылся носом в её волосы, вдыхая столь родной запах. Жаль, что сделать так могу только когда она без сознания. Я так и уснул, зарывшись в рыжие волосы. Последняя мысь, проскользнувшая в отключавшемся сознании: " Что имеем не храним...", а дальше я просто уснул.