Сломленные

      Новый день уже начался, но за окном темно, а в небе виднеются остатки звезд. Отсвечивая тусклым светом, они вещают об окончании ночи. Воздух на улице свеж и чист, он лёгок, почти невесом. Днём такого воздуха нет, а пока он совершенно прозрачен. Как чистые озера Набу, что Соло видел когда-то.       Сделав глубокий вдох, Хан заходит в ангар. Здесь никого нет. Почти.       Едва показавшись возле «Сокола», Соло слышит довольный рокот вуки.       — Конечно, пришёл, — невозмутимо отвечает он на реплику друга, — Я же обещал!       Соло обещал Чуи с починкой «Сокола». Безусловно, местные техники считают себя большими профессионалами в своём деле, и они тут же занялись посудиной, когда семейство Органа-Соло впервые оказалось здесь. Но ни Хан, ни Чубакка не доверяют чужим рукам. Они всегда жили по своим правилам, и главное из них остаётся простым и понятным.       Никому не доверяй.       — Давай посмотрим, что у нас тут, — говорит Соло, снимая крышку и всматриваясь в провода. Он хмурится, пытаясь разобрать, что к чему. Переводит короткий взгляд на вуки, но тут же возвращается назад к запчастям.       Сказать по правде, Хан не очень-то ладит со всем этим. Соло не испытывает большой любви к технике. Стоит признать, что в теории даже Лея разберётся с поломкой лучше него, но Хан никогда этого не сделает. В конце концов, они вместе с Чуи научились решать проблемы своими силами. Хан не дурак. А ещё им всегда везло.       Спустя несколько минут Соло понимает, что сделали техники.       — Вижу, вижу, — кивает он, соглашаясь с другом. — И не говори. Этим специалистам совсем нельзя доверять…       Вообще-то, мастера неплохо справились со своим делом, но они переформатировали систему управления и, по факту, отобрали «Сокол» у своих владельцев. Недолго думая, Чубакка и Хан перенастраивают систему на свой лад. Какое-то время они работают молча, а затем Чуи спрашивает Соло о том, как долго они собираются пробыть на этой планете.       — Не знаю, — признается Хан и тут же морщится, словно от острой зубной боли. — Мы здесь уже две недели, но не думаю, что мы осядем здесь надолго.       Они кочуют с места на место с самого рождения Бена. У них с Леей нет постоянного дома. И дело даже не в том, что Альдераан разрушен, и наследница семейства Органа потеряла родную обитель. Дело в том, что столица Новой республики так и не выбрана, и политики с консультантами перемещаются из одной системы в другую, проводя собрания в разных частях Галактики.       Чуи тут же задает вопрос о Бене. Соло вздыхает.       — Пока всё нормально, — Хан тут же слышит проступившую в голосе горечь. — Когда я уходил — всё было хорошо, — спохватившись, уточняет он.       Вуки кивает в ответ. Он видит малыша почти каждый день, но спрашивает Хана совсем не об этом. Когда вуки навещает семейство, со стороны всё выглядит нормальным, но при личных встречах Хан говорит совсем другое, а Чуи склонен верить другу. И если Соло считает, что что-то идёт не так — значит, всё не так уж и гладко.       Вообще-то, Хан не привык жаловаться, но Чуи — его единственный друг. Оказавшись в пустом ангаре, Соло выбалтывает то, что его тревожит.       И Бен находится в списке его тревог. И всегда будет. Со стороны всё и правда выглядит хорошо, и, кажется, будто переезды не наносят ребёнку вреда, но у Соло другое мнение на этот счет. Перемещаясь с планеты на планету, они постоянно на взводе, а Лея беспокоится ещё сильнее, когда принимает участие в переговорах. Это образует прочную, толстую плёнку из растраченных нервов, а их с Леей сын живет под ней, наблюдая за этим безумием. Большую часть времени они справляются, но каждый день не похож не предыдущий. Сила только добавляет проблем. Иногда Лея оказывается слишком взвинченной, и Хан оказывается единственным, кто может укачать сына ночью.       Соло прокручивает последнюю картинку в своей голове. Когда он уходил, Бен спал крепким сном.       — Если честно, я очень-то рад всем этим перемещениям, — признается он некоторой паузы. — Я знал, что после рождения Бена всё станет по-другому. Но только… не так.       Чуи отвечает другу. Хан горько смеется.       — Да уж. Кто бы мог подумать, что я не обрадуюсь переездам!       Это даже смешно. Соло начал тосковать по передрягам ещё до беременности Леи, но это — совсем другое. Соло по-прежнему тянет на свободу, но такие перемещения будто лишают его кислорода. Возможно, он и сам не знает, чего хочет.       — Ладно, Чуи, надо идти. Справишься тут один? — спрашивает Хан, когда в ангаре появляются люди.       Вуки согласно кивает. Соло хлопает друга по плечу прежде, чем направиться в сторону дома.       Когда он заходит в спальню, здесь царит суматоха. Лея мельтешит по комнате, приводя себя в порядок. Она то подбегает в шкафу, чтобы вытащить вещи, то возвращается в ванную, чтобы навести марафет.       — Доброе утро, — говорит он, ловя жену на лету и целуя её в висок.       Лея хмурит брови. — Ты пахнешь потом и машинным маслом, — в голосе супруги сквозит холод. Она старается избегать взгляда мужа — даже в отражении зеркала, напротив которого сейчас и стоит.       Соло прищуривает глаза.       — Мне казалось, тебе всегда это нравилось, — бормочет он. — Разве не так?       Он обнимает её крепче, однако Лея ловко увертывается от его объятий.       — Нам некогда, — она летит в спальню и начинает переодеваться.       Бросив на супругу краткий взгляд, Хан прошагивает к детской кроватке и, наклонившись, рассматривает сына.       — И куда же ты собралась? — спрашивает он, уже зная ответ. — Очередные переговоры?       Он слышит, как Лея отыскивает туфли.       — Собрание начнётся через тридцать минут, — бурчит она. — В соседней от нас Системе. И я уже опаздываю!       Она не скрывает своего раздражения. Бен тоже хмурится во сне, но к счастью, не просыпается.       — Что же они не предупредили об этом пораньше? — язвительно спрашивает Соло. Он вытягивает руку и поправляет одеяло малыша.       — Они и предупредили. И если бы ты не сбежал, мне не пришлось бы опаздывать!       Ах, вот оно что. Хан чувствует, как в нём закипает злость. Он переводит взгляд на супругу.       — Что ж, ты всегда можешь решить эту проблему.       — И как же? — Лее не хочется смотреть на Хана, но она дарит ему не менее ядовитый взгляд, в котором Соло читает: «удиви меня».       — Ты можешь просто никуда не ехать. Простой ответ, правда?       Лея закатывает глаза.       — Не придумывай, Хан. Ты же знаешь — всё не так просто. К тому же, я пыталась отказаться, но они просто достали меня.       Хан качает головой. Участие Леи в подобных мероприятиях входит у неё в привычку. Хотя стоит признать: настойчивость властей Новой Республики обладает огромной силой. Поначалу супругам и правда удавалось отбиваться от предложений, однако теперь, спустя несколько месяцев, момент, прошедший с их первого переезда, кажется Соло далёкой вечностью.       И почему у них вечно не хватает времени, чтобы поговорить об этом?       Соло слышит, как Лея направляется к двери. Затем её шаги затихают, и Соло думает, что Лея уже ушла. Внезапно он слышит:       — И что ты стоишь?       Оказывается, супруга продолжает стоять в дверях и светить своим раздражением.       — Я никуда не тороплюсь, — заявляет Хан, распаляя её ещё сильнее.       — А подкинуть меня до собрания ты не хочешь? — саркастично спрашивает она.       Соло делает глубокий вдох. Лея и правда думает, что он должен догадаться об этом сам?       — А когда я успел стать твоим личным водителем?       — В тот самый день, когда согласился делить со мной все горести! Или мне и об этом тебе напомнить?       Хан с трудом душит в себе свой гнев. Ему хочется высказать всё, что он об этом думает, и только вид спящего сына заставляет Соло остановиться. Чуть успокоившись, он пересекает комнату быстрым, резковатым шагом.       — С кем мы оставим Бена? — спрашивает он.       — Прислуга присмотрит за ним, пока нас нет. Я обо всём договорилась.       Они уже идут по коридору, направляясь к ангару, туда, где супругов ожидает «Сокол». Хан качает головой.       — Не нравится мне всё это. Уж лучше оставить Бена с Чуи, чем с чужим человеком.       Он и здесь никому не доверяет. Лея слышит его обиду и наконец, оборачивается к супругу. Её шаги короче тех, что делает Хан, и такой темп дается ей с трудом, но Лея не привыкла жаловаться. Она чувствует, как к щекам прилипает кровь, как жар разогревает тело, а ноги ноют от резкой ходьбы, больше походящей на бег.       А ещё она видит, что Хан и правда расстроен. Что-то внутри неё ломается. Или тает. Она не знает, что происходит, но чувствует себя неловко.       Нет, не так. Лея чувствует себя паршиво.       — Извини, — говорит она, надеясь, что Соло отбросит свою обиду.       Но муж только продолжает идти вперёд, игнорируя её.       — И, если тебе интересно, мне всё ещё нравится, когда ты пахнешь потом и машинным маслом. Это по-прежнему сводит меня с ума.       Хан качает головой.       — Даже не думай, что сможешь смягчить меня.       Она хватает его за руку, заставляя остановиться.       — Послушай, мне тоже это не нравится, ясно? — выпаливает она. Соло хмурится, даря супруге новый недоверчивый взгляд. Он нависает над ней, и этот взгляд кажется Лее слишком тяжёлым. Он почти осязаем, и Лея чувствует жар на своей коже, но она все же находит смелость продолжить разговор. — Я знаю, что это неправильно. Но меня ждут на сегодняшней встрече, и я не смогла ничего отменить. Я знаю, что нам нужно поговорить об этом, но давай решать проблемы по очереди, ладно? Сейчас мне нужно оказаться на этой встрече.       Соло думает о том, чтобы вырвать ладонь, но Лея это чувствует и только крепче сжимает её.       — Ты обещал, помнишь? Что будешь со мной, что бы ни случилось.       Соло вздыхает. Лея решила напомнить о свадебных клятвах, данных друг другу почти два года назад. Хан смотрит её в глаза, и видит там океан разных чувств. Раздражение, ярость, усталость и чистое, искреннее сожаление заставляют Соло наконец-то поверить супруге. В нём что-то ломается, а может, совсем приходит в негодность.       Сдаваясь, он кивает в ответ.

***

      Вуки выдает монотонный рык, и Хан прислушивается к его речи.       — Ещё часа три, не меньше, — отвечает он на вопрос о том, как долго им придётся ждать Лею.       Они продолжают сидеть в каюте, не зная, чем занять себя. Теоретически, Соло и Чуи могли бы попасть на совещание — но какой в этом смысл? Они ничего не смыслят в политике, и, если во время конфликта им было, чем занять себя, то в мирной жизни полезность Хана и Чуи приближается к нулю.       Вуки что-то рычит в ответ. Соло вздыхает.       — Знаю. Ещё целая вечность…       Тут в голову Чубакки приходит отличная идея.       — Выйти на свежий воздух? Ты серьёзно?       Вуки поясняет то, что хотел сказать.       — А, ты об этом, — Хан усмехается, вспоминая былые приключения. — Да, где-то неподалеку должен быть трактир или бар. То место, где собираются негодяи вроде нас с тобой.       Чуи кивает в знак согласия.       — Не знаю, — Хан ощущает некоторое сомнение. — Я обещал Лее, что завязал.       Чубакка говорит о том, что не предлагает Хану влезать в передрягу. Просто немного размять ноги.       — Что ж, если так…       Они выходят на улицу и осматриваются по сторонам. В этот момент Хану кажется, что воздух здесь слаще, а свет — ярче. Он не замечает, как былой кураж проявляется в нём, как кровь начинает стучать в висках, отплясывая дикий танец, а адреналина становится так много, что ему хочется рассмеяться.       Найти нужное место не составляет никакого труда. Перед входом Хан снова предупреждает вуки:       — Никаких сделок.       Чуи кивает в ответ.       Бар оказывается оживленным, гудящим местом, где можно легко завязать знакомство и так же легко исчезнуть из вида. Компаньонам оно приходится по душе.       — Мы здесь никогда не были, но всё выглядит таким знакомым, правда, Чуи? — Хан не скрывает восторга. — Я прямо чувствую запах палёных сделок!       Чубакка заливается смехом. Другие бы приняли это за разъяренный рык — но Соло знает вуки очень много лет. Он не может ошибиться.       Напитки оказываются здесь дорогими, но вполне сносными на вкус. Чуи и Хан занимают тихое место в углу. Соло расслабляется и даёт себе шанс сесть, вытянув ноги. Воздух здесь кажется густым, токсичным и едким на вкус, его запах впитывается в одежду и кожу, но Хану уже всё равно. Он почти счастлив, ведь подобное место — единственное подобие дома, которое у него когда-либо было.       Соло и Чуи не замечают, когда к ним подсаживается какой-то карлик.       — Ты кто такой? — спрашивает Хан. Интуиция кричит ему, что это добром не кончится.       — Есть одно дело, — шепчет странный гость. — Нужно передать груз одному клиенту. И я насколько я понял, нам как раз по пути…       Хан перебивает карлика, даже не дослушав его речь.       — Никаких сделок, — отрезает он. Чуи рычит, добавляя свою ремарку к ответу Хана.       Карлик замирает и оглядывает друзей настолько внимательно, насколько это возможно.       — Ты ведь Хан Соло? Я сразу тебя узнал.       — Генерал Соло! — негодяй поднимает палец вверх. — Считай, ты ошибся.       — Нет, — смеется карлик. — Я точно знаю, кто ты такой. И откуда приехал, — он придвигается ближе. — Слушай…       — Я не хочу ничего знать, — снова возражает Хан. Этот карлик начинает порядком раздражать его. Неужели и раньше все были такими приставучими? — И вообще, с чего я должен тебя слушать?       Напарники замечают, как карлик растягивается в мерзкой улыбке.       — Потому что это выгодно. Провезти-то всего две коробки. Ничего больше. Работа непыльная, а цена — почти десять тысяч кредитов.       Чуи присвистывает в ответ. Хан прищуривается и тщательно рассматривает гостя. Он не ошибся, уловив оттенок палёного в этом душном тяжёлом воздухе.       — Я знаю, зачем ты подсел к нам. Ты считаешь, что только мой корабль избежит проверки.       Улыбка карлика становится ещё шире.       — Если ты — тот Хан Соло, о котором я знаю — разве это не так?       В груди Соло закипает злость. Он знает, на что намекает карлик. Он говорит о Лее. Ну что за негодяй!       Хан подскакивает с места, Чуи — следом за ним.       — Я завязал, — выпаливает он.       Он проходит мимо, но карлик хватает Соло за куртку.       — Убери руки!       Карлик издает странного вида шипение.       — Сделка-то всего ничего, — выпаливает он. — Тебе не убудет. Неужели ты и правда так изменился? Где же тот Хан Соло, о котором слагают легенды?       Карлик говорит о другом, а Соло почему-то снова вспоминает о Лее. Когда они встретились, он был негодяем, а она — принцессой и храбрым лидером. Ему всегда казалось, что она полюбила его за всё это — передряги, сомнительные сделки и готовность поставить все деньги ради удачного выигрыша. А теперь выходит, что кто-то смеет сомневаться в этом?       Ну, уж нет.       — Мне надо подумать, — отвечает он грубым тоном и кивает Чуи, чтобы тот отошёл в сторону.       — Не нравится мне все это, — бормочет он, когда они с вуки отходят к барной стойке.       Вуки говорит о хорошей сделке.       — Да, десять тысяч за такое плевое дело… — Хан не скрывает ухмылки. — Ты не думаешь, что это какая-то подстава?       Вуки качает головой.       — Не знаю. Я обещал Лее…       В этот момент какой-то мерзкий голос будто просыпается в нём, и Хан слышит едкую, горькую ремарку.       Да, обещал. А она обещала стать примерной матерью.       Возможно, это был голос Хана. А, может, и нет. Соло вздыхает.       Чуи предлагает рискнуть.       — Думаешь?       Как ни крути, уверенность Чуи всегда была заразительной. Отчасти из-за этого они и стали друзьями. Чуи всегда соглашается пойти на риск, каким бы огромным он ни был. Вуки словно озвучивает те мысли Хана, в которых он сам боится себе признаться.       — Ладно, — наконец сдаётся Соло. Чуи издает одобрительный рык. — Но только один раз! Первый и последний, слышишь?       Вуки кивает.       — И ни слова Лее! — добавляет Хан другим, суетливым тоном. — Иначе нам обоим влетит.

***

      Когда Лея возвращается на корабль пару часов спустя, она находит Хана и Чуи в прекрасном расположении духа.       — Ну, как всё прошло?       Соло не скрывает опьяняющей страсти. Чуи выдает сомнительный комплимент. Лея хмурит брови.       — Нормально, — она опускает глаза и бросает взгляд на коробки, которые не видела здесь прежде. — А как вы?       — Да что мы… Всё как всегда, — она замечает, как быстро Хан проговаривает ответ, а потом и вовсе меняет тему беседы. — Ну что, летим домой?       Её съедает тревога, и Лея бросает на Хана тяжёлый взгляд. Соло его чувствует — ему кажется, что кожа пламенеет под этим взглядом — но ничего не говорит. Чубакка делает вид, что ничего не происходит.       — Ты идёшь? — спрашивает она, замечая, что Хан не спешит покидать корабль после приземления.       — Вообще-то, мне надо немного помочь Чуи, — тут же выдает он. — Ты иди. Иди к Бену… я сейчас подойду.       Помочь Чуи после нескольких часов простоя? Лея хмурится ещё сильнее, отчего её лицо становится строже и лишается нескольких лет молодости.       Она оборачивается в сторону их нового дома и ищет глазами знакомые окна. Лея вздыхает. У неё нет времени на выяснение отношений. Её ждёт Бен.       — Хорошо, — в её голосе снова чувствуется холод. — Мы тебя ждём.

***

      Хан удивляется тому, как ловко проходит сделка. Он до последнего ищет какой-то подвох, но не может разглядеть ничего подозрительного. В своё время они с Чуи участвовали в мероприятиях и похуже. Ничего сложного. А если у них и будут проблемы — они всегда с ними справятся. Ведь раньше справлялись! И кто теперь скажет, что Соло потерял хватку?       Тем не менее, Хан испытывает смешанные эмоции. С одной стороны он чувствует, что рад тому, что они с Чуи вспомнили былую юность, а с другой — испытывает облегчение, что всё наконец-то подходит к концу.       Он находит Лею сидящей возле кроватки с Беном. Когда Хан подходит ближе, он слышит:       — Он уснул полчаса назад. Мы пропустили весь день…       Соло застывает на месте. В голосе Леи больше нет холода. Лишь одно сожаление. Вздохнув, он садится рядом с супругой и смотрит на сына.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спрашивает она.       Соло вздыхает.       — Тебе не стоит ни о чем волноваться…       — Неужели? — Лея переводит взгляд на Соло. Злости в ней нет. Только ярость. Чистая энергия. И это гораздо хуже любой вспышки злости. — Ты что, опять взялся за старое?       — Лея…       Она отворачивается. — Ты же обещал. Неужели так трудно сделать то, что я прошу?       Тут Хан понимает, что задел её. Лея украдкой вытирает слёзы.       — Это все несерьёзно. Мы оказались в баре, всё как-то закрутилось… — Хан начинает оправдываться и понимает, что Лея его не слышит.       Вот чёрт. И что ему теперь делать?       Соло набирается смелости. Он знает, что делать, просто нужно сказать это, вот и всё.       — Прости меня. Я тебя подвёл, — выдавливает он. Признавать правду оказывается не так-то просто. — Это было в первый и последний раз. Я обещаю.       — А ты прости меня, — вдруг говорит она. Голос Леи дрожит, и сердце Хана делает обратное сальто. Он начинает чувствовать её боль, как свою. — На переговорах я была сама не своя. Я всё думала… Нам нельзя оставлять Бена одного. Это неправильно.       Не сговариваясь, они тут же переводят глаза на сына.       — Похоже, мы оба оказались не готовы к этому, — признается Хан.       — К ребёнку?       — Нет — к тому, чтобы вести себя по-взрослому.       Лея качает головой, но все же дарит ему улыбку — вымученную, грустную, но все же улыбку. Это лучше, чем ничего.       — Я бы так не сказала. Просто мы оба не привыкли жить в мире. Мы — дети войны, и этого уже не отнять, — говорит Лея. — Я столько лет была связана с делами Альянса, с Сенатом… я всегда занималась этим.       — Это часть тебя, — говорит Хан.       — Да, — эхом отвечает она. — И мне хочется верить, что это все ради него, понимаешь? Что Бен будет жить в лучшем мире, — Лею охватывает дикое рвение, и она не замечает, как повышает голос. — Я знаю, что не должна отнимать время у сына, но там всё так сложно. Я должна знать, что происходит…       — Что, проблемы с доверием возникли? — спрашивает Хан, не скрывая усмешки.       — Кто бы говорил, —  отвечает она, намекая на те ночи, когда Соло и Чуи втихаря колдуют над «Соколом».       Хан вздыхает.       — Мы слишком похожи. В этом вся проблема.       Лея берёт его за руку, и Соло ощущает, как мощная энергия заряжает негодяя её стойкостью. Чёртова Сила!       — Мы справимся. Просто давай пообещаем, что больше не будем изводить друг друга. Это был первый и последний раз.       — Последний раз… — соглашается Хан и, не сдержавшись, прижимает Лею к себе. К чёрту Силу и все эти условности. Лея нужна ему целиком.       В этот момент им кажется, что эти обещания полны искренности, и ничего не может их нарушить.