Сломленные

      — Знаешь, Соло, когда я говорила, что у меня всегда найдётся местечко, где ты сможешь отсидеться — то имела в виду кое-что другое, — заявляет Маз, глядя на Хана снизу вверх сквозь очки-линзы, отчего её глаза кажутся просто огромными.       Она кивает в сторону входа, туда, где Хана ожидает женщина в неприметном плаще с ребёнком на руках. Её сын уже слишком тяжёлый, и это усилие даётся принцессе с трудом. К тому же, Бен вертится у неё на руках, что делает положение лишь хуже.       Вздохнув, Лея сдаётся и ставит малыша на ноги.       Они сейчас здесь, в заведении Маз Канаты, окруженные сбродом со всей Галактики.       Хан бросает короткий взгляд в сторону супруги, затем — на многочисленную разношёрстную публику, что снует здесь изо дня в день. Лее не стоило выпускать из рук сына…       Скрепя сердце, он оборачивается обратно к Маз и дарит хозяйке свою фирменную ухмылку Соло.       — Это я понял. Но у тебя здесь так красиво. Не сомневаюсь, ты всегда посоветуешь какое-нибудь тихое местечко…       Маз встаёт на цыпочки и щурит глаза. Её многочисленные браслеты начинают звенеть, а Хан впервые видит лицо Канаты так близко. Оказывается, она так стара. Кажется, Каната живёт уже целую вечность!       — Это я поняла, — Маз повторяет его реплику, то ли случайно, то ли в насмешку. — Но я одного понять не могу. Как ты додумался притащить сюда жену и маленького ребёнка?!       Соло вздыхает, не замечая, как зарывает руки в копне своих волос. — У нас… очередной медовый месяц, — шепчет он, оправдываясь перед старой знакомой. — Или перемирие. Что-то вроде того. В общем, нам надо было срочно уехать, вот я и подумал…       Маз взглядом возвращается к Лее. Принцесса ведёт себя непринужденно, делая вид, будто ничего особенного не происходит, будто она — совсем не принцесса, ей не нужна охрана, и вообще, такая жизнь для неё — обыденность. Но Маз знает: маска Леи — скорее, отголосок профессии. Ей не хватает простоты и искренности.       Но ребёнок… Даже с открытыми глазами Маз чувствует поток Силы, исходящий от малыша. Это завораживает и пугает её одновременно.       Соло продолжает ждать, зная, что нужно дать Канате время. С ней всегда так. Маз — не самая простая в общении штучка. Спустя долгих несколько секунд, которые, кажется, растягиваются в часы, Каната снова смотрит на Хана и чуть заметно качает головой.       — Ты не перестаешь удивлять меня, Соло, — заявляет она, ощупывая карманы. — Всё не пойму — и как тебе это удалось…       Как Хан женился на той девушке, как Лея, да ещё и завёл ребенка? Как он вообще женился — Маз это имеет в виду?       Соло тихо смеется.       — Если честно, я и сам не знаю, — признается он. Они с Маз не друзья, но, привыкнув к ней, становится трудно воздержаться от честных разговоров. Соло смотрит на Лею, хмуря брови. — Иногда мне даже кажется, что всё это сон. Вот проснусь — и ничего нет…       — Держи!       Голос Маз вырывает его из размышлений. Каната протягивает ему ржавый ключ. Хан принимает его. Холодный.       — Идите вперёд по тропинке, оттуда час пешком, затем — поворот налево. Вскоре выйдете на небольшой домик, с видом на пресноводное озеро. Я держу это место для своих. Там никого не бывает.       Соло кивает в ответ.       — И в следующий раз не забудь прихватить своего дружка вуки. Я по нему скучаю, — добавляет Маз с тёплой ноткой в голосе.       — Могу передать привет, — отвечает Соло с усмешкой и салютует Маз в знак благодарности.       Хозяйка заведения только качает головой на его ребячество.       — Ну, надо же… — бормочет она, продолжая смотреть Хану вслед.       Малыш Бен не хочет стоять на месте. Он крутит головой из стороны в сторону, разглядывая новое интересное место. Лея считывает его эмоции, понимая, что страха в сыне нет. Лишь жгучее, едва сдерживаемое любопытство, удивление и восторг. Эмоции Бены кристально чистые, и Лея продолжает ощущать их даже после его рождения. Она больше не может контролировать сына — по крайней мере, не так, как в утробе, но Лея чувствует всё, она чувствует…       … как кто-то толкает её в плечо. Кто-то повыше и помощнее, отчего руку тут же саднит.       — Осторожнее! Совсем смотреть разучились? — выпаливает Лея, не скрывая внезапного раздражения, что накрывает её огромной волной.       — Простите, — отвечают ей низким гортанным голосом.       Секунда — и незнакомец пропадает из вида, словно его здесь не было. Лея оборачивается, пытаясь разглядеть проходимца в толпе, но ничего не выходит. Её переполняют эмоции. Слишком много эмоций. Слишком много для неё одной…       Развернувшись назад и опустив голову в пол, Лея вдруг понимает, что малыша рядом нет. Бен делает быстрые, уверенные шаги вперёд, ловко пробираясь сквозь толпу разношёрстной публики. Его спектр эмоций уже поменял свой цвет. Мышление сына больше не кажется Лее кристально чистым — в нём появляется новый, неизвестный прежде оттенок.       — Бен, — произносит она, что есть силы, пытаясь перекричать общий гул. — Бен!       В отличие от малыша, движение вперёд дается Лее не так просто. Толпа держит оборону, отгораживая сына глухой стеной.       — Бен!       В сердце Леи нарастает тревога. Эмоции Бена словно удаляются от нее. Они затихают, как будто кто-то убавляет звук, и теперь ей совсем ничего не слышно.       — Бен!       Наконец, принцесса отыскивает сына и замечает его застывшим возле столика в дальнем углу зала. Здесь совсем темно, и даже воздух кажется густым, давящим, непомерно тяжёлым. Малыш Бен разглядывает сидящих за столиком завороженными глазами, в его голове — удивление и уже знакомое Лее любопытство. И что-то ещё… Узнавание?       Как будто кто-то позвал его, и малыш Бен пришёл на этот зов.       — Бен…       Лея чувствует, как к горлу подходит ком, а голос теряет силу. В этот момент один из незнакомцев, тот, что сидит ближе и чьё лицо можно разглядеть от света тусклой лампы, растягивает лицо в фальшивой улыбке и обращается к малышу:       — Хочешь конфетку?       Бен разглядывает взрослого с некоторым интересом, затем переводит взгляд на мать.       Лея считывает его, и понимает, что всё опять меняется. Тёмная жилка исчезла. Малыш, что стоит перед ней — её сын, он снова становится её любимым ангелом, которого Лея ждала целую вечность.       Тем не менее, ей не хочется больше находиться здесь.       — Пойдём, сынок.       Принцесса подхватывает сына на руки и быстрыми шагами направляется к выходу. Тяжести Бена она больше не чувствует. Это уже не имеет значения.       Тёмная фигура за столиком продолжает наблюдать за женщиной и ребёнком, пока те не скрываются из вида.       — Нам пора, Милорд… — шепчет один из слуг, тот, что сидит ближе. Он заметно нервничает, то и дело сверяя время.       — Да… ещё секунду… — шепчет в ответ старый скрипучий голос.       Вскоре персона в чёрном плаще вместе со свитой покидает заведение через один из боковых выходов. В этом преимущество Маз Канаты, что сослужило ей хорошую службу. В её заведении открыты не только все входы, но и выходы, что порой обеспечивает столь желанную анонимность.       Тем не менее, Маз всё же замечает странных незнакомцев. Она улавливает колебания в Силе, которые заставляют её сердце нервничать, и, повертев головой, Каната находит причину переполоха. Маз хмурится, понимая, что не узнает покидающих бар гостей. Здесь что-то не так. Такой энергетики она прежде не чувствовала…

***

      Когда Лея уже собирается покинуть бар, кто-то снова толкает её в плечо. Прежде, чем она выдает поток ругательств, Хан беспокойно спрашивает:       — Ты в порядке?       Органа-Соло выдыхает от облегчения. Это всего лишь её муж! И почему она так занервничала? Лея невольно бросает взгляд в сторону странного столика, где, кажется, продолжают наблюдать за ней.       — Не совсем, — впервые за долгое время ей хочется разделить опасения с мужем, — давай выйдем на свежий воздух.       Снаружи хорошо и приятно, и лёгкий, насыщенный ароматом трав, ветер заставляет Лею прийти в себя.       — Ты достал ключ? — спрашивает она. Бен извивается у неё на руках, протягивая руки к отцу. Хан тут же принимает сына.       — Да. Я же говорил, что всё получится. Нам туда, — он указывает направление свободной рукой.       Прихватив кое-какие вещи из «Сокола», семья удаляется вглубь леса. Лея осматривается по сторонам, разглядывая всё вокруг. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как она покидала душные комнаты. Свежий воздух кружит ей голову. Возможно, Хан оказался прав — им стоит сбегать почаще…       Она хмурится, вспоминая о чём-то, а затем осматривается ещё раз. Сердце всё ещё помнит недавний испуг, и Лея вдруг признается:       — Это так странно. Мы никогда здесь не были, а всё кажется таким знакомым.       Хан бросает в её сторону недоверчивый взгляд.       — Я серьёзно! — добавляет она с нескрываемым жаром, и снова осматривается по сторонам. — У меня предчувствие, словно здесь произойдёт что-то важное…       Не думая, Лея тут же переводит взгляд на сына.       — С Беном? — уточняет Хан. — Что-то случится с Беном? {1}       Чёртова Сила! Как же ему надоели все эти джедайские штучки!       Соло с трудом сдерживает своё раздражение. Он делает глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Им нельзя ссориться, ведь их поездка — хрупкая возможность всё исправить…        замечает, как в муже идёт борьба. Видит, как Соло мужественно справляется с гневом. Это вызывает у неё целый прилив чувств. Раздражение, ведь любая мелочь тоже может вывести её из себя. Непонимание, ведь даже Лея не может толком разобрать своих чувств. И благодарность, ведь в конечном итоге муж справляется с гневом. Ради неё. Ради них.       — Ничего… я просто сказала. Не обращай внимания.       Лее хочется произнести это мягче, но ничего не выходит. Она привыкла говорить жёстко. Тем не менее, Хан принимает её отговорку. На его лице вдруг мелькает улыбка.       — Что ж, если ты видишь нашего сына здесь — значит, он точно пойдёт в меня.       Лея прыскает в ответ.       — Очень смешно…       Хан дарит ей свою фирменную ухмылку Соло. Ну, хоть смешить её он пока не разучился…       — Как думаешь, у нас получится? — спрашивает Лея после некоторой паузы.       Хан ставит сына на ноги, и малыш убегает вперёд.       — Получится что? — спрашивает он несколько рассеянно.       — Примирение, — отвечает она, и смотри на Хана долгим, пронзительным взглядом.       А это хороший вопрос. Хан молчит, не зная, что ответить. В этот раз всё получилось: он заманил Лею с помощью пары сотен различных уговоров, и они улетели как можно дальше от дома. Это единственный вариант избежать ссор. Избавиться от её работы, сбежать от его злости и тяге к сомнительным сделкам. Потерять всё хотя бы на один день. Стать никем.       Сейчас это сработало. Должно сработать. А потом? У Хана тоже есть интуиция, и он чувствует, что это не может закончиться хорошо…       Однако в отличие от Леи, откровенным Хан быть не хочет.       — Конечно, получится, — заявляет он будничным тоном, — я ведь уломал Маз спасти наш брак. Неужели ты во мне сомневаешься?       Лея улыбается и качает головой в ответ.

***

      — Нам надо идти, Повелитель…       Фигура в плаще не торопится садиться на корабль и продолжает смотреть в сторону, где сейчас находится семейство Органа-Соло. Когда Хан, Лея и Бен уходят достаточно далеко, мужчина хрипит едва слышным голосом:       — Помоги мне…       Подчинённый спешно помогает Милорду забраться на корабль. Тело хозяина слишком хрупкое, и такие поездки — не лучшее решение. Вот, почему офицер так недоволен. По его мнению, Повелитель совсем не жалеет себя.       Сноук удобнее устраивается в кресле и откидывает капюшон. Брендол Хакс{2} замечает, что Повелитель выглядит довольным.       Нет, не так. Сноук словно излучает счастье. Хакс не знает, что это — Сила или полёт фантазии, но ему кажется, что он и сам ощущает прилив сил и яркий, несокрушимый восторг.       — Вы… вы получили то, что хотели? — спрашивает Хакс, набравшись смелости.       Сноук переводит на него взгляд.       — Да. Я увидел всё, что нужно.       — Вы потратили столько сил на поездку сюда. Вам не кажется, что это небезопасно? — спрашивает Хакс, и в его тоне начинает сквозить раздражение. Сноук смотрит на подчинённого и ощущает что-то ещё. В Хаксе сидит не только раздражение, но и тщательно маскируемый страх.       На искореженном лице Сноука мелькает улыбка.       — Если вы боитесь гнева принцессы, то зря волнуетесь. Она не причинит нам вреда. Единственный, кто может сокрушить нас — это её брат Люк Скайуокер, но, похоже, он даже не в курсе того, что происходит…       Сноук прокручивает в голове важные вещи. Хакс больше ничего не спрашивает, но Повелителю это и не нужно. Он может рассказать всё сам.       — Сканируя эмоции сына, Лея не только выдала себя, но и, сама того не ведая, предоставила мне полный доступ к своим секретам. Она горда, и продолжает игнорировать правду, думая лишь о своём… ангеле.       Кривая улыбка Сноука становится ещё шире, отчего лицо обнажает застарелые рубцы.       Хакс хмурит брови, размышляя о чём-то.       — Думаете, мы сможем это как-то использовать?       — Я уже это использую, — заявляет Сноук. — Нейтрализовать Органу и Соло не так уж сложно — стоит лишь надавить на их слабости. Я пришёл, чтобы увидеть кое-что другое. Мне хотелось прочувствовать мальчишку, заглянуть в него, понять, чего он стоит…       Хакс вздыхает. Он видел то, что произошло в баре. Хакс не знает всех тонкостей, но полагает, что Повелитель проник в разум мальчишки. Он словно звал его там, в своей голове, а ребёнок бежал на этот зов, лишённый собственной воли. Хакса передёргивает от этой мысли. Ведь у него тоже есть сын…       — Так вы увидели то, что хотели? — спрашивает он, переводя свои мысли в новое русло. Хакс сможет подумать об этом позже. Размышлять об этом в присутствии Повелителя… не совсем надёжно.       — О, да, — восторг Сноука ставится ещё ярче. — Я получил очень важное знание.       В своей голове он прокручивает образ юного Бена Соло, а затем добавляет:       — Мальчишка будет моим.