Замок в крови

      У неё на руках были следы. Плохие следы. Тони знал, какие они, потому что на его руках до Рудольфа оставляли подобное те парни, которые уже ушли из школы, оставив после себя некую ностальгию по прямолинейности. Она прятала руки и запястья за длинными рукавами свитера, а Грэгори прижимал её к себе крепко и ухмылялся.       Тони давно не прятал свои следы. Пусть в школе на него косились странно, пусть он не смог перейти в обычный класс, но зато его не трогали физически.       Напоследок парни решили оторваться. Раньше Тони не замечал, как всех в его классе тоже немного недолюбливали, но в последние дни, когда он зашёл в аудиторию и увидел перевёрнутые парты и разбросанные вещи, он понял. Просто ему доставалось чуть больше остальных, однако это не значило, что не доставалось другим. В некоторых учебниках были подробно нарисованы половые органы, его же тетради целенаправленно расписали Anton hat einen geilen Arsch и Wer andern in die Möse beist, ist böse meist. У них не было совершенно никакой фантазии.       В любом случае, этот период жизни уже завершился, так что Тони мог лишь пожать плечами. Он больше никогда не видел этих идиотов и не знал, что с ними стало, хотя в особенно злые моменты представлял, как поправлял некоторыми хирургическими путями их лица, но это не в счёт. Также чуть позже выяснилось, что их школа была с очень низким рейтингом, поэтому в ней было достаточно много иностранцев, пусть само заведение не было в крупном городе. Посовещавшись, они с родителями решили перевести Тони обратно на домашнее обучение, привязав к прошлой школе.       Видеть старых друзей, пусть лишь через монитор ноутбука, и разговаривать по-американски было куда приятнее, чем постоянно думать, какое слово должно быть следующим.       Тони не любил немецкий. Если быть точным, единственное, что он хорошо знал на нём — всякие современные ругательства и "darf ich deine Hausaufgabe Kopieren?"       Даже несмотря на всё это, он был рад поговорить с кем-то, кто не был вампиром или его родителем (конечно, Тони до сих пор встречался иногда с Анной и Флинтом, но это отдельная история). Девушка, которая продержалась с Лумпи столько времени, должна была быть очень необычна и по-своему прекрасна. Возможно, Тони представлял себе какого-то компьютерного задрота или помешанную на гонках спортивную красавицу.       Но правда была в том, что на ней был длинный серый свитер чуть мешковатой формы, мужские джинсы и зашуганный взгляд. Она втягивала голову в плечи, будто забитый воробей, и горбилась. Её волосы были похожи на колтун, а цвет кожи был такой же, как у Тони после нескольких лет недосыпа и регулярной отдачи крови.       Это было очень разочаровывающе, если честно.       Тони с осуждением посмотрел на Грэгори, который улыбался, рассматривая девушку, а потом взглянул на своих младших братьев и спросил:       — Ну чего вам не так?       Тони закатил глаза и дёрнул Рудольфа за руку.       — Пойдём. Не хочу на это смотреть.       Он уже развернулся, чтобы уйти и не видеть подобного позора. Грэгори вёл себя по-свински, у него был сложный характер, но не настолько же, чтобы изводить одну единственную девушку до изнеможения. Более того, он ясно дал понять, что они все вампиры, и привёл её сюда, чтобы показать родителям. Он буквально загнал её в ловушку.       Тони не любил подобное. Конечно, спустя столько времени он знал некоторых, кто добровольно отдавал свою кровь, но они не были столь близки к замку. Никто не был столь близок к замку, чтоб сдать их местоположение.       Рудольф взлетел на несколько сантиметров выше и остановил Тони, дёрнув обратно.       — Я не считаю, что мы можем бросить их сейчас здесь одних.       Его голос был непреклонным, но плечи выдавали глубокое сожаление. Тони не любил знакомиться с теми, кого скоро не станет. Но, право дело, девушка не виновата в том, что их старший брат был таким самовлюблённым и смотрел на людей как на забавных котят. Томпсон даже немного жалел её внутри, наверняка она на подобное не подписывалась. Хотя, благодаря ей в прошлом Грэгори смог отлично пережить период малокровия и справиться с большей частью населения замка, помогая Фредерику.       — Ладно, — Тони тряхнул головой, разгоняя хреновые мысли. — Ты пойдёшь со мной, пока эти идиоты-вампиры будут разбираться между собой и отчитываться перед старшими. Пойдём, — он несмело дотронулся до плеча девушки, и та вздрогнула.       Этот свитер был очень мягкий.       Не удивительно, что Грэгори смотрел на неё как на забавного котёнка (которому, если отрезать хвост, никто не узнает).       Рудольф недовольно покривился, но вздохнул и довольно жестоко обратился к брату:       — А мы пойдём к отцу, чтобы он наконец вправил твои мозги.       — Да-да, свобода слишком выветрила их из тебя, — Тони поддержал друга и дотронулся до одного из камней рядом, открывая тайный проход. Он давно усвоил, что самому ходить не безопасно, но вот уж вместе со слабым человеком, которого здесь никто не видел, тем более не стоило попадаться на глаза. — Эй, давай, пойдём.       Она очнулась, осмотрелась по сторонам и засеменила за Тони.       — Осторожнее, чтобы волосы не попали в огонь, — он предупредил, беря её за руку, чтобы она шла побыстрее. Как-то раз Анна уже так попалась, не желая идти по узкому коридору, а потом плакалась целый месяц из-за своей подпалённой косы.       — Ты тёплый! — внезапно воскликнула девушка, настолько, что от шока Тони даже остановился. Ну, типа, что? Он должен быть холодным?       — Естественно, я тёплый. Я же живой.       — Но Грэг, — Тони подавил улыбку на этом сокращении, — и остальные вокруг, они же холодные, мёртвые!       Это было перебором с её стороны. Несмотря на регулярный недосып, немного стресс и резкий скачок роста, Тони точно не выглядел как оживший труп. Да, запах впитался (он понюхал свою любимую толстовку, но должен был признать, что ничего особо не почувствовал), да, кожа немного цвет потеряла. Это же не значит, что он тоже вампир!       — Но я человек. С чего мне быть холодным? — Тони задал философский вопрос, подумав о слишком сильных сквозняках; надо бы утеплить окна в комнате и у родителей. Пройдя пальцем по нужным стыкам и надавив с нужной стороны, стена чуть приоткрылась, давая не очень просторный выход прямо к их с Рудом комнате. Этот проход был совсем свежим, и они не планировали очень часто им пользоваться, потому что взрослые думали, что отлично знали замок благодаря их детям. Камни отходили очень тяжело, и каждый раз это было так напряжно, что лучше просто пройти по коридору.       Однако в итоге даже этот маленький потайной ход пригодился.       — Почему... warum bist du ein Mensch?       У Тони серьёзно возникли проблемы с немецким, он перепутал глагол с существительным или она правда спросила, почему он человек? Это странно. Он мог бы стать первым вампиром с адекватным чувством стиля.       — Потому что я им родился. Эм... — он втолкнул её в комнату, оглядываясь по коридору, и закрыл за ними дверь. Их всё ещё мог выдать запах, но она (человек надеялся) достаточно сильно пропахла Грэгори, к тому же родители уехали лишь недавно, поэтому риск сведён к минимуму. — Как у тебя с английским?       Она на секунду задумалась, потом несмело улыбнулась и кивнула:       — Нормально, у меня с детства это второй язык, — её взгляд опустился на закрытые красной толстовкой руки, поднялся до шеи, которую он никогда не скрывал. — Ты человек. Почему ты близко с вампирами?       Она была довольно забавна в своём подборе слов, и Тони счёл это достаточно милым, чтобы улыбнуться и утешающе потрепать её по волосам.       — Потому что в этой комнате я живу с Рудольфом. Молись, чтобы Анна не прознала про тебя, — он попытался пошутить, но вышло откровенно плохо, ведь девушка не понимала всю угрозу несмышлённых маленьких девочек-вамп. — Ладно, у тебя есть какие-то травмы, которые нужно обработать? Потому что я уверен, что Грэгори не очень тебя берёг, когда летел сюда, пусть у тебя достаточно закрывающая одежда. Я правда хорош в этом! — он снова улыбнулся, и она посмотрела на него с недоверием.       Под рукавами, как Тони знал до этого, действительно прятались плохие отметины, оставленные старшим из детей-подростков. Это были синяки от пальцев на запястьях, гематомы от неаккуратных укусов, небольшие странные очень тонкие порезы вокруг пальцев, просто припухлости на плечах, зелёные пятна там же. На всё это дело ушла половина баллончика охлаждающего спрея и достаточно много бинтов.       — Как я понял, Грэгори обращался с тобой как с донором последние несколько лет, при этом... эм... не очень добровольно, да? — Тони закончил работу бантиком, который залепил милым пластырем с эмблемой супермена. В последнее время Анна, которая подсела на комиксы благодаря усилителю сигнала, а значит и улучшенному интернету, покупала исключительно супергеройскую атрибутику. О, и она явно была за DC, маленькая повелительница тьмы. — Не волнуйся, его накажут по всей строгости. Раньше у всех не было такого доступа на воздух, вот свобода немного вскружила ему голову.       Девушка слегка затравленно оглядывалась по сторонам, рассматривая фотографии. Левая стена от изголовья кровати была гордостью Тони — не так-то просто прицепить к холодному камню пробковую доску, но он справился, — увешанная фотографиями Рудольфа, Тони, Анны, родителей, ребят из школы, старых друзей, прохожих из путешествий, она оживляла комнату. Очеловечивала.       — Он бил меня. Сначала я думала, что это весело. Клыки, кожа, странный запах. Он точно не блестел на солнце и не бегал со скоростью света. Но... он смотрел на меня, будто я кучка мусора. Помоги мне уйти, пожалуйста! Ты должен меня понять! — она схватила его за руки и прижала к себе. — Родители уже подготовили загран паспорт, я уезжаю за океан, где никто обо мне не вспомнит! Только, прошу, помоги мне сбежать! Я могу заплатить, хочешь, натурой отдам, только помоги!!!       Тони впервые понял, почему люди становились охотниками на вампиров. Одно дело знать, что где-то там вдалеке кто-то умирал. И точно совсем другое, когда твоя дочь или сестра оказывались на месте вот такой девочки с поломанными запястьями и синяками по всему телу.       Она была одной большой ошибкой Грэгори. Большой, поломанной и до сих пор живой.       И да, конечно, лучше время не найти, чтобы зайти в комнату с недовольным лицом.       — Чем ты там ему собралась отдавать? — Рудольф недовольно оскалился и вцепился в Тони сзади, прижав к себе покрепче. Томпсон недовольно выдохнул и похлопал в утешающем жесте по рукам Рудольфа, чтобы тот отпустил.       — Если серьёзно, то это просто невозможно. Пусть здесь и самое большое количество вампиров на всём континенте, в США они тоже есть. И если узнают, то просто убьют тебя, — он обратился к девушке, но не хотел смотреть ей в глаза. Рудольф теперь будет беситься полмесяца, если не дольше, но в этот раз у подобного поведения будет повод, что удручало ещё сильнее.       Платить телом человеку, который живёт в одной комнате с вампиром, пф, ей явно не хватало фантазии.       — А ещё здесь очень высоко, такси сюда не доезжают. Только с помощью вампира можешь попасть назад, — добавил Рудольф, кажется, крепче сжимая Тони, на что тот мог только морщиться. С его прибытием она только больше отстранялась от них.       Тони обернулся и быстро клюнул Рудольфа в щёку, чтобы тот наконец остыл.       — Вы... — она приподняла руку, словно хотела указать на что-то ужасающее, судя по её лицу, но замолкла. Окончательно сдалась.       — Слушай, Грэгори рассказал тебе о вампиризме и привёл в это место. После сегодняшнего дня ему точно достанется. Он достаточно тебя ценит, чтобы вы попробовали общаться по-другому, как думаешь? — Тони сделал небольшую попытку приблизиться к ней, но девушка дёрнулась всем телом и слезла на пол, дрожа.       Это не была их ошибка. Будь Тони хорошим человеком (правильным человеком), он бы стал её спасителем из этого кошмара, помог бы добраться до аэропорта и отправил в другую страну, где её, возможно, даже бы не заметили местные вампиры. Но Тони часть этого ужаса. Грэгори был частью семьи. И Тони один из тех, кто поможет устранить эту ошибку, он на стороне тех, кому её немолчание может навредить. Он имел право помочь Грэгори, но не ей.       Рудольф сзади снова сжал покрепче, и это были самые надёжные объятья, которые Тони когда-либо ощущал в этой жизни.       — Эм... Ты же понимаешь, что на самом деле у тебя нет выбора? — Тони хотел подойти к этому более реалистично и приземлёно, потому что спустя несколько лет она навряд ли не понимала, что у неё нет шанса уйти от Грэгори живой. Ведь она знала про вампиров. Тем более сейчас, когда он привёл её сюда.       Но её глаза округлились ещё больше, а нижняя губа начала подрагивать — она не осознавала это до победного конца.       — Всё в порядке, родители с этим разберутся. Нам не нужно принимать в этом активное участие, — начал шептать сзади Рудольф, — и вообще, я не ел уже две недели.       Тони закатил глаза и улыбнулся.       — Даже не пытайся. Грэгори настоящий мудак.       — Я живу с ним больше двух сотен лет, и, эй, поверь, это не то, что я мог бы отрицать.       Подобные разговоры действительно расслабляли в нужную минуту.       — Так, слушай. Не считай нас какими-то злодеями, хорошо? Я бы действительно был рад помочь, и Рудольф тоже тебе бы помог, если бы я попросил. Но Грэгори наша семья в том числе, и он виноват, и он облажался. Только мы не поможем тебе сбежать. У тебя нет на это шанса. Попытайся завоевать уважение Грэгори, ладно? — это единственный совет, который он способен ей дать, потому что, реально, он не мог себя ощутить в её шкуре, не понимал её, но глядел более реально на вещи. — Руд, проверь, скоро там остальные.       Рудольф кивнул и вылетел из комнаты, ориентируясь на шум.       Грэгори обступили со всех сторон мелкие, пока Фрида его отчитывала, чуть ли не отрывая ухо к потолку. Когда он пытался подняться в воздухе, мать тут же наступала каблуком на его ногу, тем самым растягивая его тело ещё больше. Анна неподалёку смеялась над ним, давая простор фантазии малышне. Они заваливали тут же вопросами о человеке между ругательствами Фриды на немецком и английском одновременно, дёргали за руки, за штаны, которые грозились уже треснуть по шву.       — Ты же такой ответственный!..       — Грэгори, а она красиво кричит? Громко?       — Мы уже готовы доверить тебе управление некоторыми...       — Грэгори, а ты видел её внутренности? Они правда тёплые?       — Ты рассказал ей о нас!       — Грэгори, а сколько крови за раз ты мог у неё забрать?       Со стороны это правда было весело. Сам Рудольф мелких не любил, о них слишком пеклись и оберегали, они плохо контролировали свой полёт и частенько были неопределенны со своим возрастом, что давало им преимущество в еде (любовь к конфетам на уровне генов сидела у Рудольфа внутри, поэтому он завидовал по-чёрному).       — Рудольф!       И они накинулись на него, потому что знали, что он не сможет противиться им, ведь Тони так их любил. Рудольф честно пытался понять Тони, почему он хотел ощутить себя не единственным ребёнком, но единственное, что у него получалось делать, когда его дёргали из стороны в сторону — это шипеть или взлетать под потолок, чтобы от его ног отцепились эти мелкие вонючие клещи.       — Тони сидит с ней. Вот пойдите и спросите у него!       — Нельзя, там же человек.       Фрида посмотрела на них с теплотой, с которой смотрели на чужие солнца, и сказала идти играть в старую оружейную и не попадаться на глаза.       Если хотите мнения Рудольфа (его в последнее время никто не хочет), то детям в этом замке позволялось слишком многое.       — Мама? — Руд наклонил голову чуть вбок.       — Мой единственный разумный сын! — воскликнула она надрывно, и да, Рудольф наслаждался этим моментом. — Почему я не родила тебя раньше, дорогой? Ведь тогда можно было бы избежать стольких проблем...       — Тогда я был бы Лумпи, мама.       Грэгори противно задёргался в руке матери, но она перехватила его за горло и угрожающе посмотрела.       — Действительно. И тогда бы к нам никогда не присоединился Тони. Хорошо, что я не родила тебя раньше, — она смиренно вздохнула. — Возьми с собой Анну. Проследи, чтобы она хорошо выжгла её воспоминания.       О, об этом варианте они все не подумали.       Анна пальцем указала на себя, словно не веря, что ей доверили эту сложную миссию. Фрида ещё раз кивнула, показывая рукой, чтобы они быстрее уходили.       Они были уже на повороте, когда услышали звонкий истерящий голос:       — Он насиловал меня! Насиловал! Избивал, выпивал мою кровь до потери сознания! У меня нарушен обмен веществ, мои волосы выпадают клоками, а зубы крошатся от яблок! У меня множество неправильно сросшихся переломов! И ты предлагаешь мне найти с ним общий язык! — она на секунду остановилась, чтобы глотнуть побольше воздуха. — Почему тебя не били? Тебя ведь даже ни разу не насиловали, да? Ты живёшь здесь, как какой-то особенный! Что тебе обещал тот второй? Золотые горы? Вечную жизнь? Рано или поздно он сорвётся, ничего этого не будет, так поехали со мной! У меня родственники в США среди тёмной прослойки бизнеса, нам всем помогут, идиот! Только отпусти!       Она тараторила это быстро, как из пулемёта, который стрелял не переставая, в одной из игрушек на телефоне Тони.       Но вдруг Тони и правда когда-нибудь уйдёт?       Анна показушно закатила глаза (пусть это выбивалось из её образа, но это определённо была общая плохая привычка) и открыла дверь. Тони был в растерянности — теперь сам больше походил на жертву, зажавшись в угол кровати и чуть ли не поднимая руки вверх, лишь бы эта девушка прекратила.       Томпсон облегчённо вздохнул, когда увидел друзей, потому что истерящие девушки слишком пугали, даже больше, чем сверкающий глазами вампир в ночи.       — Забудь! — шепнула Анна, сверкнув чуть покрасневшими очами. Дальше начался процесс отговаривания, что именно надо забыть, который продлился примерно полчаса. Пусть на сером свитере образовалось пятно от слюны, и Анна явно выжгла что-то лишнее или перестаралась с силой, но это же лучше, чем её убивать.       Тони ощутил родную ладонь на своём плече.       — Я думаю, мама сделала так для успокоения нашей совести.       Тони благодарно улыбнулся и приподнялся на коленях, чтобы обвить руками шею Рудольфа и прижаться губами в немом и ничего не говорящем поцелуе. Это было привычно холодно, но вампиру было привычно жарко и колко. У Тони губы всегда обветренные, покрытые корочкой возле перехода в рот, которая заканчивалась на половине губы тонкой полоской; всё из-за полётов. Рудольф чувствовал эту тонкую полоску кожи буквально самым кончиком языка, пока Тони на пару секунд потянул нижнюю губу своими, соскальзывая с постели. Сам усмехнулся в поцелуй и отстранился, шепча что-то про совсем скорый обед.       Рудольф с опаской взглянул на свою руку на человеческом плече, но Тони положил свою голову сверху, попытавшись её зажать как можно крепче, и всё стало неважно.

***

      — Я нашла! Видел, Флинт? Эта девушка утверждает, что её парень вампир, и увёз её в замок, где они обитают. Это очень близко с тем местом, где живёт Тони, как отметил жучок, к тому же она даже с другого конца страны!       Анна возбуждённо всплеснула руками и ударила по несчастной клавиатуре со странным звуком треска пластмассы. Флинт мог только закатить глаза — Антон ушёл уже как полгода, не выдержав то ли напора программы в обычном классе, то ли вызовов директора, то ли Анны, которая слишком настойчиво к нему приставала. Сейчас из-за своего помешательства она стала вести мистическую колонку, доказывающую существование вампиров, и она была нарасхват, так что Флинт позволял ей себя так вести. Но ещё чуть-чуть — он самолично вышвырнет эту дуру в окно с третьего этажа.       — Датировано... ох, с последнего поста прошло уже три месяца.       Флинт поморщился, потёр переносицу и закрыл экран ноутбука, не в силах больше работать.       — Только не говори, что снова хочешь встретиться с Тони, — он простонал, увидев выражение лица этой безмозглой блондинки (иногда ему казалось, что она хотела оправдать цвет своих волос). — Нет-нет, мы виделись на прошлой неделе, и ты его уже заколебала.       Анна втянула воздух в лёгкие, чтобы ощутить запах сырости, сморщилась и начала свою тираду:       — Это нормально, ведь мы же все друзья! Я до сих пор не сказала, что ты был одним из тех, кто сплетничал о нём и давал информацию некоторым старшикам, чтобы класс оставили в покое, так что ты должен загладить свою вину перед ним!       — Он не идиот и так прекрасно это знает! И вообще, он странный! Не хочу я лишний раз с фриком встречаться! Сама назначай ему свидание, если тебе наплевать на работу.       Анна фыркнула и развернулась на девяносто градусов в компьютерном кресле, тут же вновь включая телефон и заходя в твиттер. Она была полна решимости назначить встречу хотя бы на эту субботу, чтобы у Тони был один день выспаться, но, возможно, его отпустили бы с ночёвкой в город семья, которая за ним присматривает... Они бы погуляли по окрестностям, она спросила, нет ли у друга, с которым он живёт, старшего брата... И тогда бы она связалась тайно с тем агентством охотников, на которое недавно вышла, и...       «Не, извини, не могу в течение двух недель. Го в другой раз.»       Конечно, подобный ответ должен был разрушить все её мечты. Она даже не смогла допечатать статью о боязни вампиров чеснока и эссе по немецкому. Просто собралась и ушла домой, оставив ужа-Флинта самому верстать весь материал.       Анна не оставит попыток узнать, что не так с Тони, и помочь ему, потому что он так нуждался в ней, её заботе, постоянно выглядел нездоровым и так открыто улыбался, что сердце в груди щемило. Для Анны было очень важно найти свой якорь — в приёмной семье она была немного лишней, а своих финских корней никогда не чувствовала. Болталась, словно воздушный шарик, и просто существовала. Но теперь, теперь это не так.       — Хэй, она действительно на меня похожа! Точная копия!       — Я думал, мы избавились от неудачного эксперимента.       — Говорил же, братец, алхимия тебя до добра не доведёт.       — Сказал наказанный на пять лет старший брат.       — В любом случае, меня беспокоит, что по миру гуляла моя копия с моим лицом. Это, знаете ли, небезопасно, мальчики.       — Интересно, почему её волосы белые? И как она прожила так долго?       Анна застыла у двери в свою комнату, не смея вздохнуть или опустить ногу на мягкий ковёр. Внутри были посторонние. Опасные посторонние.       — Генетический сбой. Мы использовали слишком мало материла, и Azoth был не тем, чем мы предполагали. В этом было бы интересно разобраться...       — Тони не одобрит, — женский голос стал приближаться к двери, но Анна просто застыла, чуть ли не заскулив от страха. — Не забывайте, зачем мы здесь...       Дверь открылась без скрипа, и последнее, что увидела Анна — мёртвое синее собственное лицо с карими глазами. Эти глаза покраснели и приказали ей:       — Умри!        Тело ударилось с глухим стуком о косяк — белые волосы тут же стали окрашиваться красным, но быстро прекратили из-за остановки сердца, — а затем завалилось на пол лицом вверх, осуждающе пялясь белками на вампиров.       Настоящая Анна провела кончиками пальцев по векам — чары всегда забирали минимум сил, но вызвать настолько невыносимое обожание самой себя было сложно для глаз. Теперь будто песок насыпали. Она посмотрела на свою неудачную алхимическую копию и перевернула её голову в другую сторону носком сапога.       — Не удивительно, почему эта девчонка так капала на мозг Тони, да? Любимая сестрёнка! — Рудольф засмеялся и обнял Анну со спины, пробуя щекотать рёбра, но Анна сопротивлялась и шипела, пытаясь вылететь из издевательских объятий. Нет, она не боялась щекотки. Просто это унижало её, да, точно.       — Тише, дураки! Мы по-прежнему в человеческом доме, — Грэгори дал им обоим подзатыльники, от которых они практически увернулись. — Дальше у нас по планам Флинт? Он вроде был тем, кто сливал информацию. Ох, с каких пор подарки на дни рождения стали такими хлопотными.       — С тех пор, как это мои дни рождения! Мне надо лучше практиковаться в чарах, — Анна притопнула ногой в воздухе, на что её братья лишь рассмеялись.       — У тебя самые красивые волосы, — Рудольф погладил Анну по голове, приобнимая за плечи. — Тони тебя очень-очень любит.       — Но тебя он любит больше, — возразила Анна, случайно наступив на лицо трупа со странным хрустящим, при этом причмокивающим звуком, и поморщившись, вытирая каблук от вытекшего глаза, крови и ещё чего-то о ковёр. — Давайте улетать отсюда. Тони соизволил дать мне список в честь дня рождения, и я надеюсь, что он не верил всерьёз, что мы не будем делать ничего ужасного.       — Ты, конечно, наша любимая сестрёнка, — Грэгори обнял их двоих одновременно, пусть с недавних пор это делать стало чуть сложнее, когда они решили внезапно оба подрасти, — но я не дам тебе всех их убивать, это может выдать нас. Вот это вот могло мутировать, так что с ней всё ясно. Но Флинта мы только немного помучаем, ладно?       Братья попытались одновременно заглянуть девочке в глаза, но та надулась и скрестила руки под грудью.       — А Тони ждёт тебя дома с сюрпризом, — Рудольф вновь стал щекотать её рёбра, и это нечестно, пытаться таким образом выдавить из неё смех.       — Конечно же, мы не будем немного мучить всех провинившихся. Мы будем мучить их долго и со вкусом, — Грэгори присоединился к брату, и вместе им удалось повалить от смеха сестру на кровать так, чтобы она даже не могла взлететь, свернувшись калачиком и задыхаясь от смеха.       — Всё! Всё! — она взвизгнула, не смея поднимать рук от живота, — я сдаюсь!       Она веселилась всю ночь вместе с братьями, которые её очень любили, а дома её ждал будущий брат, который наверняка приготовил самые поганые украшения, какие мог приготовить в замке человек. Но она сумела полюбить новый дом, полный гама, вечера в библиотеке и влюблённость брата. В подарок Анна получит зеркало, в котором будет отражаться, потому что в составе нет серебра, и это так удивительно, что ей не терпелось поскорее вернуться домой (брат так забавно испугался, когда Тони впервые показал подарок от них двоих). А Грэгори попробует не быть таким мудаком, хотя в большую часть времени у него это и так получалось. Мама с папой скажут, какой важный возраст наступил, и потом они все будут есть до отвала.       Рудольф, скорее всего, не присоединится к обеденному столу и отсядет с Тони куда-нибудь в угол. Возможно, что мальчик даже разрешит ей в эту ночь попробовать своей крови, но... В эту ночь она впервые решила, что немного отступит назад, потому что она любила их обоих достаточно, чтобы желать им счастья.       И потому что прилететь домой и упасть в их общее объятье — это прекрасно.