Золотой компас

«Тварь я дрожащая иль право имею?» ©Родион Раскольников

Слабый солнечный лучик бил Джеку прямо в лицо. Неохотно пират разлепил глаза и попытался осмотреться, но адская боль во всем теле не позволила ему этого. Он лежал пластом на холодном каменном полу. Он смутно помнил, что происходило до этого момента. Мысли о той девушке со свитка не давали ему покоя, хоть он и пытался прогнать их из головы. Кто она? Что она делает здесь, да еще и с револьвером? Больше всего Джека смущало ее имя. Алиса? Нет, она определенно была не Алисой. Уж кого-кого, а Алису бы Джек сразу б узнал! Да и револьвера у нее он не припоминал… От такого потока мыслей голова Джека начинала болеть еще сильнее. Сморщив нос от боли, Джек приподнялся и, откинувшись к стене, сел и вытянул ноги. Перед его глазами сразу же открылся вид на тесную и темную, хоть и освещаемую парой пробивающихся через крошечное окошко лучиков, камеру. Надо было выбираться из этого отвратительного места. Да только что Джек мог для этого сделать? От безысходности жажда приключений в нем постепенно угасала. «Боже, да что со мной стало!» — мелькнуло у него в голове. — «Я же капитан Джек Воробей, а сижу тут и преспокойно жду, когда мне отрубят голову или еще чего-нибудь! Нет, дружище, так не годится! Надо спасаться!» С такими мыслями он собрался с силами и попробовал встать, но ноги тут же подкосились и он снова оказался на полу. Такого ужасного состояния он не испытывал даже тогда, когда злоупотреблял ромом. Все тело ломило, в висках больно пульсировала кровь, а в глазах темнело при малейшей попытке пошевелиться. Джек почувствовал, как теряет сознание… Вдруг его слух уловил какие-то смешанные невнятные звуки, отдающиеся в идеальной тишине громким эхом. Чуть прислушавшись Джек сообразил, что это чьи-то голоса. Может, он просто сходит с ума, и все эти голоса — лишь порождения его разума? Джек попытался сосредоточиться и прислушаться получше и вскоре с трудом смог даже различить их. Голосов было двое. И оба были отлично знакомы Джеку, вот только вспомнить их обладателей Джеку никак не удавалось.  — Интересно, что там с Террантом? — слышалось справа.  — Понятия не имею, — следовал ответ слева. — Его пытали самым последним.  — Должно быть, его тоже кинули в изолятор, — предположил первый более низкий и грубоватый голос. — Точно так же, как и Джека.  — Джека в изолятор? — рассмеялся высокий звонкий голос. — Да этот пират уже давно спас свою грязную шкуру и сбежал отсюда подобру-поздорову! Грязная шкура?! Джека как будто током ударило. Да как его только посмели так назвать!  — Сам такой! — собравшись с силами выпалил Джек. Голоса сразу притихли. Воцарилась мертвая тишина.  — Джек! — раздался уже радостный голос. — Джек, ты тоже тут?! Ну-ка подойди к окну. Джек приподнялся и, придерживаясь за стену, подполз к окну. Ослабевшими руками он схватился за прутья и прислонился к ним так сильно, что его нос оказался снаружи. Прекрасный вид на дворец, крыши которого венчались красными сердцами, открывался ему. Уловив вкусный запах какого-то блюда, исходящий откуда-то со стороны дворца, Джек понял, что он ужасно хочет есть, и бурчащий живот сразу же подтвердил его желание.  — Мы так рады, что ты тоже с нами! — это был Филеас Фогг. — Уж я-то думал, что вы выбрались из этого злачного места!  — Надо выбираться отсюда, — ответил Джек и, отведя взгляд в сторону, увидел торчащие из соседней камеры орлиный нос и непышные слегка неопрятные усы Филеаса.  — У тебя уже есть план? — послышалось с другой стороны. Переведя глаза вправо, Джек заметил курносый нос Джеймса.  — Нет, — буркнул Джек. — Но мы должны найти выход. С этими словами он отошёл от окошка и снова присел около стены. Ну почему он вечно должен всех спасать?! С одной стороны, признание его природной смекалки и острого ума льстило ему, но с другой, вечная роль героя, спасающего всех и ото всего, начинала его бесить. Попытавшись хоть немного продумать план побега, он не заметил, как задремал, и вскоре даже в камере Терранта, которая находилась за камерой Филеаса, было слышно похрапывание Джека.

***

Почти забытое ощущение качки на волнах заставило Джека разлепить глаза. Он снова лежал на своей койке, снаружи слышались переговоры матросов, редкие крики чаек и прочих морских птиц. Ему безумно захотелось выйти на палубу, взглянуть на тёмно-синие морские волны, почувствовать приятный лёгкий бриз, но все, что он смог сделать, так это еле-еле встать с постели и дойти до письменного стола. Да-а, его состояние оставляло желать лучшего. Немного подождав, пока голова перестанет кружиться, а ноги заплетаться, Джек все же оказался на палубе. Из камбуза доносился аромат похлёбки, и у Джека даже потекли слюнки, но тут же он вспомнил, что на борту совершенно не осталось воды, а значит никакой похлёбки быть не может.  — Это какие-то чудеса! — услышал он голос мистера Гиббса. — Сегодня утром мы обнаружили полные запасы воды, а ведь только вчера у нас не оставалось ни капли! Наверное, если бы Джек не пережил такую массу приключений за столь короткое время и не был бы таким измученным, он, разумеется, тотчас же рассмеялся прямо в лицо Гиббсу. Однако, сейчас он даже не удивился и взглянул на старпома так, словно волшебные появления запасов воды были чем-то само собой разумеющимся. Джошами исправно исполнял свои обязанности, ловко управляясь со штурвалом.  — Мистер Гиббс, — невозмутимым тоном спросил он, как будто ничего необычного из уст старпома не слышал. — Вы следили за курсом?  — Да, Джек, — кивнул тот. — Мы уже вот-вот пересечем Гибралтарский пролив. Не верится, что ты проспал Лиссабон, ведь ты собирался пополнить запасы воды там! Это сколько же он проспал?! Присмотревшись вдаль, Джек и вправду заметил темную полоску Африканских берегов. Теплый ветерок обдувал его полуголую фигуру, солнце неприятно грело раны на его спине, и тем не менее он понял, что еще никогда не был так счастлив тому, что снова видит перед собой морской пейзаж. На некоторое время он даже почувствовал необычайный прилив сил, хотя еще пару минут назад он еле стоял на ногах. Матросы, как заметил Джек, радовались возвращению своего капитана и окидывали его широкими лучезарными улыбками. Вдруг до него дошло, что единственное, что прикрывает его наготу — это старые поношенные штаны, а все остальное тело абсолютно голое.  — Джек, ты где рубашку потерял?! — засмеялся один из матросов.  — Так ведь погодка-то нынче жаркая, — съязвил Джек и нарочно приосанился, чтобы не подавать виду, что рубашку он благополучно просвистел во время пыток.  — Прямо насквозь прожаривает! — залился хохотом другой, указав пальцем на многочисленные глубокие порезы.  — Ну кто ж виновен в том, что даже сама Матушка-Природа не обделяет меня теплом? — самодовольно улыбнулся капитан и с гордо поднятой головой спустился на палубу. Живот предательски заурчал, требуя хотя бы немного съестного, поэтому с таким же высокомерным видом Джек направился в камбуз, оставляя за спиной насмешки команды. Нюх не подвел Джека — в котелке, аппетитно булькая и испуская пряные ароматы, бурлила похлёбка. Кок, черноволосый мужчина в возрасте с деревянной ногой, огромным ножом нарезал вяленое мясо, и Джеку даже взгрустнулось от этого зрелища: в ближайшем будущем ему запросто могут точно также отрубить голову, если он срочно не предпримет что-нибудь. При виде Джека кок недоверчиво осмотрел его с ног до головы и вопросительно уставился на него.  — Все в порядке, капитан? — спросил он, заметив, как Джек ловким движением руки утянул ломтик мяса и сунул его в рот.  — Лучше не бывает, — прожевав, ответил Джек и бесцеремонно полез за тарелкой, оставив повара в полной растерянности.  — Нет, нет, она ещё не готова! — воскликнул он, когда Джек уже приготовился налить в тарелку похлёбки, на что тот буркнул что-то неразбиримое и, не обращая внимания на возмущенные возгласы кока. «Зато вы, как я вижу, уже готовы!» — недовольно подумал мужчина и от злости топнул костылем так, что от половой доски отлетела щепка. В каюте Джек с аппетитом съел свой скромный обед и даже запил его ромом, который обнаружил в ящике письменного стола. Теперь он точно был полон сил. Оставалось придумать план спасения, но стоило ему только сосредоточиться, как голова снова начинала кружиться, в глазах темнело, а в ушах стоял неприятный лязг чего-то металлического. В момент Джек отключился и…

***

…И снова оказался на каменном полу камеры. Лязг становился все громче и громче, но вскоре прекратился. Джек был готов благодарить всех богов, каких только знает человечество, за то, что эти ужасные звуки утихли. Однако, после недолгой паузы, уши разрезал отвратительный скрип. Дверь открылась, и Джек заметил темную фигуру охранника, закованного в латы.  — На выход! — отдала она приказ, и Джек неохотно повиновался. Опять его куда-то ведут! Как только наручники щёлкнули и сковали его руки, он сразу понял, что это не к добру. Может, его сейчас и вовсе казнят? Да-а, какой бы нелепой была бы эта смерть!.. Подумать только: сам капитан Джек Воробей казнен, причем в собственном сне! Ничего не объясняя, стражник вел Джека по запутанным коридорам, и Джек уже не пытался сопротивляться. Он внимательно всматривался в каждую детальку, понимая, что может и вовсе больше ничего не увидеть. Всю дорогу он вертел головой по сторонам, осознавая, что вот он, легендарнейший пират, просто канет в историю. Наконец, стражник остановился возле такой же, как и большинство здешних, железной двери. С таким же лязгом она открылась, и перед глазами Джека предстала камера, напоминающая пыточную, но вместо орудий пыток вдоль стен стояли стойки с топорами, а над ними висели всяческие гигантские лезвия. Также здесь были ящики с нагоняющими страх ремнями и сбруей («Наверное, это для колесования», — испуганно подумал Джек.), в углу даже стояла «Железная Дева», от которой у Джека пошли мурашки по коже. Возле нее стоял станок для заточки лезвий. В полумраке Джек заметил мужчину, одетого так же просто, как обычно одеваются палачи при тюрьмах: в серой рубахе из мешковины, таких же серых штанах, а на плече — свернутый вдоль черный тряпичный колпак.  — Королева велела, чтобы вы сами выбрали способ своей казни, — металлическим голосом проговорил стражник и, передав Джека палачу, вышел в коридор.  — И откуда же в ней столько щедрости?! — саркастически бросил ему вслед Джек, но тот его уже не слышал.  — Она думает, что чем ближе вы к смерти, тем быстрее вы выдадите Кингсли, — ответил за него палач. — Вы ведь боитесь смерти? С этими словами мужчина снял с подставки топор, осмотрел его, потом пощупал своими холодными мерзкими пальцами шею Джека и, видимо поняв, что для Джека он не подходит, поставил его обратно.  — Знаешь, лучше отрубания головы люди еще ничего не придумали, — посоветовал он так, как будто сам неоднократно становился жертвой топора. — Виселицу я бы не рекомендовал, она слишком мучительна и не всем подходит… Он долго рассказывал о всех прелестях каждого вида казни, нагоняя на Джека нешуточную панику, и эта паника замутняла весь рассудок и здравый смысл.  — На твоём месте я бы выбрал вот этот, — палач протянул Джеку увесистый топор. — Боли почти не почувствуешь… Джек осторожно, чтобы не пораниться о лезвие, сцепленными руками взял топор. Мысль о том, что этим самым топором его и прикончат, не давала му успокоиться. Эх, если бы он сам мог на минутку превратиться в палача и отрубить головы всем своим недоброжелателям… Вдруг его осенило.  — Я бы предпочел гильотину, — спокойным тоном произнес Джек, кивнув в сторону лезвий, и, подождав, пока палач отвлечется, замахнулся над его головой. Бац! — и мужчина с грохотом повалился на пол. Струйка крови из его виска равномерно стекала по каменной поверхности, череп и вовсе был проломлен, и вокруг него образовалась большая алая лужа. Джек тяжело дышал, глядя на труп, широко открытые испуганные глаза которого в ужасе смотрели куда-то в пространство. Он убил человека! Да и кого — палача! Откуда в Джеке появилась такая жестокость, он и сам не знал, но радовался убийству неимоверно. У него есть шанс сбежать, а остальное уже не важно. Охваченный мимолётным чувством свободы он и думать забыл о стражнике, который ждал его в коридоре. Впрочем, стражник и сам напомнил о себе, зайдя в комнату. Взгляд агрессивных карих глаз Джека с недобрым блеском и ноткой безумия внушали недетский страх, и он остановился перед входом как вкопанный. Охранник уже думал поднять тревогу, как Джек одним движением обезглавил его. Два тела бездыханно лежали у ног пирата. Отдышавшись, Джек быстро начал соображать, что же ему теперь делать. Для начала надо было освободиться от наручников, поэтому, немного осмотрев доспехи охранника, Джек обнаружил ключи, и после нескольких попыток смог отцепить от себя оковы. Но что толку от свободы, если тебя в любой момент могут ее снова лишить? Необходимо было замаскироваться так, чтобы никто не заметил сбежавшего, и у него была возможность помочь сбежать товарищам. Доспехи стражника оказались самым доступным способом спрятаться. С трудом Джек стащил их с окровавленного трупа и с таким же трудом еле-еле надел их на себя. Правда, из-за неординарной прически шлем очень давил в висках, но зато сходство со стражниками было превосходное. Облаченный в латы Джек вышел в коридор.  — Воробей сбежал! — крикнул он, чтобы уж наверняка отвести от себя подозрения. В миг раздались громкие и быстрые шаги, как будто кто-то бежал в железной обуви. Вскоре мимо Джека пронеслась красно-черная колонна вооруженных солдат. Они искали Джека, это точно!  — Воробей сбежал! — раздавались крики то тут, то там. Со стороны камер тоже слышались перекликивания. Новость о сбежавшем Воробье быстро облетела весь Угрюмый Брег, и Джек даже немного загордился, что смог добиться своей цели, но сразу же встрепенулся и, не долго думая, слился в толпе солдат.

***

 — Миледи, этот паршивый пират сбежал! — воскликнул Стейн, от злости топнув ногой. В просторном тронном зале воцарилась пауза. Королева, гордо восседавшая на троне, заливалась краской, и казалось, что из ее ушей вот-вот пойдет пар.  — Найти его! Найти! А всех его приятелей — казнить завтра же утром!