За маской скрывается урод

***

      Адриан вышел на сцену и сел за рояль, что только он освещён. Хорошо, что он не видит сколько народу сидит в зале, его бы удар хватил. Феликс, гад такой, у него проблемы, выступать должен Нуар. Вспомнив мелодию, он приступил, поскольку брат просил выступить, но не уточнил с какой песней. И самое главное: он впервые одел смокинг! Вздохнув, он начал петь, не спеша:

Они поставили мне клеймо «монстр», Я обернусь для них болью острой. А пока поминальный костюм в пору, Хороший клоун, мертвый клоун.

      Голос был пропитан болью, поскольку песня его жизни. Как только пропел последнее слова, без перерыва продолжил с большей жёсткостью.

Из раны хлещет, я весь в крови под деревом, Напоминая жертв своих откинусь от кровопотери. Чтобы не уснуть с концами мне срежь веки, Перед смертью наблюдаю я минувших дней флэшбеки.

      После этих строк, в голову ударили воспоминания, что рвали сердце. Хотелось остановиться, но продолжил.

Мама, почему люди жестоки ко мне? Я никогда еще не видел в жизни столько камней, Дети, каждый из них в моих глазах злодей, И в адрес мой считали нужным что-то сказать, задеть. Жизнь непроста, необычный пацан, Голоса сказали «действуй» и я вышел на старт. Достал нож, они враги мне, мы толком разные, И я рисовать хотел цветными, но в палитре только красный.

      Смех был для него ядом, что люди отдавали молодому парню. Он прожил не так много, но настрадался за десятерых. Каждый раз бежал, чтобы спрятаться от подростков, что желали избить. Ещё было больнее, когда люди косо смотрели на него из-за шрама на лице. Первое убийство было словно сказка, которое навсегда останется в памяти.

Внутри их смех, убить их всех — желание, Грубите мне, увидев гнев — бежали все. От страха к стенке народ, Ведь я являюсь альбиносом средь белых ворон.

       За любой смешок хотел убить каждого, даже будучи клоуном. Всегда выделялся из толпы…

Они поставили мне клеймо «монстр», Я обернусь для них болью острой. А пока поминальный костюм в пору, Хороший клоун, мертвый клоун.

       Привык с болью и ненавистью, душа настолько изрезана, что эта песня сочится ровной стуёй крови. Для многих эта просто песня, но не для него…

Я был влюблен, она любила акробата, Лишь ей душу изливал, пока окровавленная дышит. Разум будущее рисовал как на картинах, врал.

      Вот она жизнь циркача, надежда жила на уровне с влюблённостью. Порой мог чувствовать человеком, но лишь на мгновение…

Мертв мой источник эндорфина, жаль, С ее холодным сердцем совместил холодную сталь, Что-то прекрасное убив, смотрел в холодные уста. За гримом на лице побои прятал с рождения, Но, к сожалению, на сердце шрам спрятать сложнее.

      Как ни крути, но Элис осталась в его памяти, хоть и причинила боль. Ведь она могла подарить улыбку и сделать счастливым на мгновение. Никто не добр и хорош, как кажется…

Спектакль кончился. Подождем оваций. Занавес! Во всем виноват цирк. Густым ручьём из раны пусть кровь идёт. Можете смеяться, ведь грустный клоун мертв. Умру в бреду. Псы по следу пусть идут. Рожденный в Раутвилле тут же и испустит дух. И тело найдут скоро, но я даю слово — Умереть, чтобы воскреснуть и вернуться снова!

      Прежний клоун умер от кровопотери, сейчас это Адриан, что смог жить, хоть не как нормальный человек. Но у него есть она, что с самого детства могла внушить веру и надежду. Сердце не кровоточит, а душа не болит. Теперь он уверен, что счастлив и имеет больше, чем какие-то богатства мира. Прежний клоун мертв, он словно заново родился. Спасибо, Маринетт…

Они поставили мне клеймо «монстр», Я обернусь для них болью острой. А пока поминальный костюм в пору, Хороший клоун, мертвый клоун.

Песня медленно заканчивалась, и когда последний аккорд был сыгран, то все, кто был в зале, громко зааплодировали стоя, и со свистом. Адриан поднялся с места, поклонился головой и удалился за кулисы. Он зашёл в гримёрку и наконец начал снимать костюм. Пока блондин стоял спиной к двери, даже не заметил гостя, который закрыл дверь и начал хлопать в ладоши. Нуар повернулся и заметил Маринетт с улыбкой на лице, она отошла от стены, а после сократила расстояние и обняла парня. Блондин успел сменить низ, верх ещё оставался голым. Как только девушка обняла его за шею, то руки Адриана оказались на талии. — Значит выступает, а меня даже не пригласил, — с наигранной обидой проговорила Маринетт. — Спасибо твоему брату. — Не хотел тебя напрягать, и, чтобы ты слышала как мне медведь на ухо наступил, — с ухмылкой прошептал, а после наклонился и поцеловал, на это брюнетка ответила. — Это было самое потрясающие, что я слышала. Не смей за меня решать, мне нравится всё, что делаешь, — после поцелуя сказала она и отстранилась. — Одевайся, нам нужно поговорить. Почему я всё узнаю от твоего брата? Адриан одел футболку и растрепал волосы, поскольку после соприкосновения с тканью, начали магнититься. Глаза до сих пор смотрели на девушку с лёгкой ухмылкой. — Ну не люблю я болтать, чего поделать, — пожал плечами, хотя понимая, что дома будет весело. — Значит так: ждём Феликса, его девушку и едем домой, — заключила с прищуром, а после вышла, оставляя парня одного. — Вот это девушка, — вздохнул и одел кофту.

***

Четверо ребят сидят за столом и молчат, с одной стороны Феликс и Джессика, а с другой Адриан и Маринетт. Дюпэн помнит как ей позвонил Агрест-младший и вызвал поговорить, после их беседы, брюнетка была не в себе, хотела Нуару по башке надавать за его выходки. — Если продолжим молчать, то я пойду гулять, — начал Адриан с усмешкой на губах, как только хотел подняться с места, то девушка посадила обратно. — Раскажи-ка мне красавица, что за выкидоны с фамилией? — начала брюнетка, на это парень закатил глаза. — Не хочу и всё, я не Агрест. Плюс ко всему я «повесился» на ремне. А, знаешь, мертвецам фамилии не нужны, — фыркнул, а Феликс отвернулся, чтобы не заржать, за это он получил от своей девушки. — Походу ты сегодня спишь на диване, — заключила Маринетт. — Адриан, ты не такой жалкий, кончай концерт. — Ну без твоего тепла я не усну, — Адриан построил милую мордашку, но через две секунды парни заржали как ненормальные. — Слышь. — сквозь смех начал Феликс. — Помнишь ту бабку, что вечно гоняла нас и несла бред вшивой кобылы. Марька сейчас на неё заметил. — Конечно вспомнил, век бы ржал, — заключил Нуар и посмотрел на Дюпэн, та уже от злости покраснела. — Я скоро проверю тот вопрос, но предварительно убью тебя, — прорычала девушка, сверля взглядом Адриана. — Брат, ты прикинь, она тут недавно хотела трупаку подрочить, — со смехом начал Нуар. — Проверить хотела, встанет у него или нет. — Конечно встанет, — старался сделать серьёзный вид Феликс. — У мужика должен всегда стоять, даже после смерти. Парни хлеще заржали, а Маринетт не выдержала, встала и ушла. — Мари, — подскачил Нуар и хотел пойти за ней, но Джессика остановила его. — Ты сейчас опозорил девушку, что ты за парень такой? Я сама, — заключила Джесс и ушла за брюнеткой. Адриану пришлось сесть. — Да ладно, забей на их бзики, — налачал Феликс, когда брат сел на стул. — Моя слишком умная, психологом работает. Постоянно мне мозги полоскает, а её затыкаю, а после мы в кровати довольные лежим. — С Маринетт не всё так просто, — начал Адриан, печально усмехнувшись. — Не стоило говорить такое. — Вы очень похожи, ей нужно больше гулять с подругами, а не бегать с тобой, — сказал блондин. — Она кроме тебя словно друзей не имеет. Она тебя замуж не тащит, Маринетт просто идеальная, раз терпит все твои выходки. — Я знаю, порой вылазиют дурные мысли, — отмахнулся зеленоглазый. Маринетт села на кресло в гостиной и положила одну руку на лоб, смотря на пол, стараясь не заплакать. Через несколько секунд появилась Джесс и приобняла Дюпэн. — Вот зачем он так говорит? — бубнела под нос, смотря в пол. — Ты очень накручиваешь себя, они же братья, оба ведут себя как дети. Ты не должна забивать этим голову, но сейчас ты поступаешь как родитель, что отчитываешь сына, — проговорила рыжая. — Ну и, что мне делать с ним? — Не угрожай диваном, вы уже спали? — с ухмылкой спросила Джессика, после села на против. — Ну да, — неуверенно проговорила Мари, косясь на девушку. — Он же мужик, вот и накажи его: возбуди, покажи, что ты тут главная. — Джесс, мой парень людей убивает, и недавно изнасиловал несколько девушек, — напрямую сказала, поскольку Феликс поведал ей, кто его брат. — А если так, — она отошла к сумочке, а после достала наручники. — Феликс иногда тоже плохо себя ведёт. Знаешь, прицеплю его к кровати, сяду на него и высказываю ему как погуляла с подругами. Дюпэн уставилась на девушку с улыбкой, всё же приняла наручники. — Жестокая ты, — с усмешкой сказала Маринетт. — И сколько ты его мучаешь? — В основном два часа, но могу больше, — фыркнула и кинула рыжая. — Зверь хоть и изнасиловать может, но наручники сильнее. Сначала свяжи ему глаза, а после быстро прицепи его к кровати. Не показывай страх, а то потом страдать начнёт. — Поняла, — в глазах Мари засверкали искры, она уже придумала план.

***

Адриан перевернулся на спину, глаза закрыты, возможно уже видит десятый сон, в отличии от Маринетт. Очень осторожно прикрепила одну часть наручников к кровати, а вторые к рукам, на удачу не проснулся. Вздохнув, она ловко села на блондина и ухмыльнулась. — Серьёзно? Ты повторяешься, — пробубнил с закрытыми глазами, даже не понял, что на руках наручники. — Ты ошибаешься, сегодня я тебя накажу, — с ухмылкой промурлыкала брюнетка, проводя пальцем в зад, вперёд. — Ага, — самодовольно хмыкнул и хотел использовать руки. — Что за дела? — Наказание за позор, — заключила она и провела ладонями по руками. — Посмотрим… Он не договорил, поскольку Маринетт заткнула поцелуем, через пару секунд прервала былое. Ухмыльнувшись, девушка завязала блондинку глаза и слезла, смотря на него. — Я слышу тебя, что за игры ты устроила? — начал Адриан как-бы смотря в упор на брюнетку. — Ты сам первый начал, — тихо подошла и провела пальцем по скуле Нуара. Тот покорно молчал, если бы была свободна хоть одна рука, то точно бы устроил ей. Сейчас ему остаётся лишь ждать. Маринетт медленно гладила шею, переходя на грудь, чем ниже опускалась, тем дурнее становилось парню. Добравшись до паховой зоны, она поглаживала член сквозь боксёры. Сам же Адриан уже ёрзать начал. — Сука… — прошипел парень. — Виноват и каюсь, но прекрати. Брюнетка словно не слушала его, как только орган налился кровью, она с довольной улыбкой ушла прочь. Явилась только через тридцать минут, и охренела, когда не застала Нуара на постели. Теперь её очередь нервничать. Одна рука парня схватила за живот девушки и ловко уложила на кровать. — Никогда не оставляй невидимки на видном месте, а меня в таком виде, — прорычал и навис сверху. — Я знаю, что поступил плохо с тобой, хотел извиниться, но ты пошла другим путём. Что мне с тобой делать? — Простить и отпустить? — рискнула с мольбой, понимая, что он не намерен сдавать назад. — А убрать то, что сделала не хочешь? — невинно, но с хитрой ухмылкой спросил Адриан. Не дожидаясь парень незамедлительно поцеловал, Мари ответила, но не ожидала подвоха. Как только её руки оказались на изголовье кровати, то тут же были прикреплены наручники. Брюнетка была удивлена, но боялась и слова сказать, страшно до жути. Нуар опустил руки на талию и задрал футболку до наручников. Затем довольно облизнулся словно кот, осмотрев верхнюю часть тела, немного подумав, блондин опустился к шеи и оставил поцелуй, но после сильно укусил. Зрачки Нуара расширишись до предела, словно вкусил запретный плод, а адреналин в крови просто бушевал. Он не целовал, а кусал причём по разному, спускаясь к груди, а затем и к животу. Вспомнив про перчатку, быстро одел и легонько стал касаться кожи в районе живота. Но так продолжалось недолго, поскольку стал постепенно оставлять царапины. А что же с Маринетт творилось? Мари с трудом верила, что ей слишком хорошо от садистских намерений парня. Царапины заставляют не вздыхать, а практически стонать. Блондин резко провёл четырьмя пальцами, после постепенно стали стекать струйки крови, после Нуар целовал ранения и усердно вылизывал кровь, оставляя во рту привкус металла. Парень быстро снял с себя футболку, показывая своё подкаченное тело. Блондин замечал как девушка прикусывает нижнюю губу, но недолго, поскольку Адриан накрывает их своими, не давая шанса на свободу, прикусывая, сминая, а после слизывая. Их обоих не волновало, что завтра тело будет болеть от царапин, а брюнетке врать, что разбила губу, только не сейчас. Прошло больше минуты, оба уже лежали абсолютно голые, забывая о стыде напрочь. Нуар довольно грубо расставил ноги девушки и стал наслаждаться видом заветного места, до тех пор, пока рука не потянулась к клитора и больно ущипнула. То ли стон, то ли вскрик, Маринетт не понимала, что с ней, не станет читать себе морали, что она хорошая и все дела. Она плевала, поскольку даже сейчас была снова готова докопаться до трупака, хочет и всё. А тем временем в неё проникло сразу два пальца, что усердно двигались, ещё ко всему третий палец продолжал массировать клитор. Адриану нравились крики, Маринетт нравилось, что творит парень. Когда же Нуару просто надоело, то без предупреждения вошёл, как же было хорошо им обоим. Снова. Локти парня были слегка согнуты, губы сами тянулись к искусанным до крови губам Мари, бёдра сами начали двигаться с каждым толчком быстрее и грубее. Ближе к концу, когда разрядка близка, блондин схватил волосы девушки, заставляя голову вжаться в постель и хлеще вскрикнуть имя любимого. Адриан чувствовал, что уже конец, поэтому не рискуя снова лохануться, вытащил член из лона, и усердно начал двигать рукой, пока белое семя не появилось на теле девушки. Оба довольные, уставшие. Когда же парень выпустил руки Мари из доков, то та стёрла сперму, оделась и устроилась на плече парня, хватит на сегодня, оба почти сразу задремали. — Я люблю тебя, — прошептала Маринетт сквозь дремоту. — И я тебя, — точно также прошептал блондин. После очень быстро уснули, завтра будет много дел, но сейчас нужно спать и набираться сил.