Цзинвэй засыпает море

      

       Всю свою жизнь я боялся умереть, Но сегодня, сгорая в пламени, я, наконец, оживу. In This Moment — The Fighter

      

***

      Бессмертный мастер Сюя славился холодным взглядом. Поговаривали, что лед в его глазах мог бы заморозить даже северного демона.       Каждый взгляд бессмертного мастера Сюя в свою сторону бессмертный мастер Чэнлуань расценивал как оскорбление. Ровно сто вызовов на дуэль Бог Войны бросил владыке пика Цинцзин и в девяноста девяти одержал победу. На сотый раз бессмертный мастер Сюя с неохотой раскрыл боевой веер. В день, когда это случилось, бессмертный мастер Чэнлуань потерял лицо.                     Тупое животное! Не понимает ни намеков, ни слов. Непостижимо, как человек с таким низким интеллектом мог стать горным лордом. Тишина и покой — девиз пика Цинцзин. Здесь не бьют друг друга палками со скуки!              Му Цинфан принял страдания на лице пациента на свой счет и поспешил утешить.              — Бессмертный мастер Сюя, если бы ваш Сюя находился в ножнах почаще, вам бы не пришлось каждый раз терпеть лечение Му Цинфана. А сейчас, пожалуйста, посидите спокойно еще немного, почти закончили на сегодня, — с этими словами целитель ловко вогнал очередную серебряную иглу (1) в особенно болезненную точку.              От резкого укола Шэнь Цинцю вынырнул из размышлений. Неприятно было вдвойне: и от физической боли и от несправедливого обвинения. В этот-то раз Сюя был в ножнах.       А вот виновник половины прогулок до Цяньцао спокойно лежал в это время в соседней комнате, погруженный в целебный сон.              Чертов Лю Цингэ! Да, что он себе позволяет? Еще марать об него бесценный веер?!              Огонь в теле Шэнь Цзю вспыхивал с новой силой. Кожа горела. Ему казалось, что даже воздух вокруг искрил и пылал. Бушующее внутреннее пламя было причиной второй половины посещений Цяньцао.              — Бессмертный мастер, прошу вас, поумерьте свой ян, — голос Му Цинфана звучал спокойно и твердо.              Да, если бы я мог с этим справиться, торчал бы я тут?!              — Шисюн, иглы теряют эффективность. Ты принимаешь регулярно отвар, который я выписал?              — Да.              Бесполезная помойная трава, от нее в голове туман и отупение. Ничего не хочется делать.              — Шисюн, ты пил сегодня отвар как обычно?              — Да.              Нет.              — Шисюн, эффект этого отвара очень действенный. В последний раз я утроил тебе дозировку.              Шиди, это, в самом деле, конская дозировка.              — Выпив его, невозможно потерять контроль.              Выпив его невозможно не то что меч поднять, даже шагу сделать.              — Шисюн, ты точно пил его, а не просто чай?              — Шиди, хочешь сказать, что твой шисюн тебе врет?              — Шисюн, мы оба знаем, что лекарство — дрянь. Но случай бессмертного мастера Сюя требует особенных норм. Температура твоего внутреннего пламени продолжает расти. Я сообщу главе школы.              Му Цинфан, думаешь, я не знаю, что ты уже все рассказал ему? Да, пусть я сгорю, никого из вас это не касается! У каждого свой путь совершенствования.              — Шиди может делать, что пожелает. Если на сегодня это все, то этот шисюн удаляется.              — Шэнь Цинцю, принимай лекарство. Никто не хочет, чтобы ты умер.              Лю Цингэ с тобой бы поспорил, шиди.              — Благодарю целителя за заботу.              — И не используй меч, пока энергия не стабилизируется.              — Шисюн все понял.              — Шэнь Цинцю, даже не думай лететь сейчас на мече до пика Цинцзин.              Лучший в мире целитель отправляет больного в пешее путешествие? Му Цинфан, ты меня тоже ненавидишь?       — Тебя сейчас заберут.              В дверях показался Юэ Цинъюань.              Му Цинфан, ты точно меня ненавидишь.              — Но можешь остаться здесь. Лучше на пару месяцев.              — Этот шисюн пошел, — Шэнь Цзю поклонился на прощание и направился к выходу.              В дверях бессмертный мастер Сюя задержался лишь на долю секунды для приветственного поклона главе школы и вышел.                     Шэнь Цзю очень хочется сбежать. Сердце в груди бешено стучит. Лучше улететь. Навсегда. С концами.              Ему снилось уже множество раз, как он обернулся птицей и поднялся в небо.              Одного взгляда на Юэ Цинъюаня достаточно, чтобы тело вновь наполнилось огнем.              Пламя ярости душит изнутри.              Почему тот делает вид, что ему не все равно?              Шэнь Цзю знает, что старшему брату на него плевать.       Он его бросил. Ему нельзя доверять.              Никому нельзя доверять. Он не может доверять даже себе.              Шэнь Цзю просто необходимо уйти отсюда. Сбежать.       Как же ему хочется сейчас взлететь.       Шэнь Цзю стремительно движется к точке невозврата. Длинные рукава ханьфу хлопают от резких шагов словно крылья.       Огонь жжет.                            Когда Шэнь Цзю вышел от Му Цинфана, он уже знал, что ему осталось совсем недолго. Реки его энергии давно вышли из берегов. Целитель не мог этого не понимать.              Когда Шэнь Цзю, стоя на поле боя и глядя в глаза Лю Цингэ, распахивал боевой веер, он уже знал, что это их последняя битва. Техника с веером отнимала много сил. По крайней мере, Бог войны запомнит свое поражение.              В этом не было вины Лю Цингэ. Рано или поздно огонь все равно бы сжег Шэнь Цзю. Если бы мастер Сюя не победил мастера Чэнлуаня в этот раз, то умер бы не закрыв глаза (2).              В этом не было ничьей вины, кроме…              Проклятое пламя! Как же горячо.              Шэнь Цзю не замечает, как к нему подходит Юэ Цинъюань и берет за руку.              — Сяо Цзю, летим со мной.              Слова раздувают огонь. Он очень хочет полететь.              — Сяо Цзю, ты в порядке? Может, вернемся к шиди Му?              Почему твой голос такой заботливый?              — Нет, не...               Не называй меня так!              — Нет, что-то болит? Или не хочешь возвращаться?              Пламенный лед в глазах Шэнь Цзю гипнотизирует Юэ Цинъюаня. Этот лед сковывает его язык и мысли, он же обжигает. Старший брат каждый раз теряется перед Сяо Цзю и не может найти правильных слов.       Сяо Цзю до сих пор не выдернул свою горячую руку из ладони старшего брата. Это хороший знак, полагает Юэ Цинъюань.              — Сяо Цзю? — Юэ Цинъюань в третий раз произносит запрещенное имя.              Я позволяю это тебе только сегодня.              Рука становится еще горячее.              — Летим, — твердо произносит Шэнь Цзю.              Бессмертный мастер Сюя встает на меч позади бессмертного мастера Сюаньсу.       Юэ Цинъюань вздрагивает, когда его обнимают сзади.              — Держись крепче, — с улыбкой говорит Юэ Цинъюань.              Я позволю это себе только сегодня.              Рукава цианового ханьфу развиваются на ветру, словно крылья. Он, наконец, летит.              Шэнь Цзю не замечает, как крепко стискивает руки, как ногти впиваются в тонкую кожу.              Пламя подбирается к голове, к последней точке.              Сегодня он сбежит.              На душе у Юэ Цинъюаня становится очень тепло, когда Сяо Цзю, прижимается к нему всем телом и кладет голову ему на плечо.              — Набери высоту, я хочу подняться выше, — говорит Шэнь Цзю на ухо Юэ Цинъюаню.              Хочу посмотреть на мир с высоты полета феникса.              Они взлетают выше.              — Я не хочу возвращаться на Цинцзин.              От этих слов у Юэ Цинъюаня замирает сердце, но он вздыхает с облегчением, когда Шэнь Цзю продолжает.              — Летим к воде.              Сюаньсу вмиг минует величественные вершины горы Цанцюн.              Шэнь Цзю смотрит с сожалением на море и вздыхает (3).              Юэ Цинъюань ощущает тревогу, осознав, что, несмотря на ледяной ветер небесных просторов, ему очень тепло. Тело Сяо Цзю излучает пылающий жар.              Будто уловив волнение Юэ Цинъюаня, Шэнь Цзю разжимает руки и отстраняется на пол цуня (4). На ладонях неприятная липкость, Шэнь Цзю подносит их к лицу, чтобы осмотреть. Руки сияют алым, окрашенные кровью из ран, которые он нанес себе ногтями.       Тут Шэнь Цзю с удивлением замечает, что что-то не так с его зрением: перед глазами все размывается по краям, приобретая красивое сияние. Шэнь Цзю дотрагивается до точки тяньфу (5), чтобы прояснить зрение, но это не помогает.              Юэ Цинъюань так же укутан сиянием.              Шэнь Цзю чувствует, время пришло.              Он скажет это только один раз.              — Ци-гэ, — шепчет Шэнь Цзю, хотя из-за пронзительного ветра Юэ Цинъюань и так бы его не услышал.                            «Тебе здесь не место. Тебе надо уйти», — говорил безэмоциональный голос в голове Шэнь Цзю задолго до сегодняшнего дня.              Эти мысли сбивали его с толку и все больше разжигали огонь.              Он должен освободиться. Должен освободить свое пламя.              Шэнь Цзю принял эту мысль.              С каждым днем ему становилось все хуже. Лечение Му Цинфана не помогало. Говорят, отклонение ци — это кара небес за желание достичь невозможного.              Шэнь Цзю всю жизнь хотел невозможного. Он хотел, чтобы его спасли.       Он хотел быть лучшим. Хотел быть сильным.              Но для него это неисполнимые желания.       Ему не дано летать в небесной выси словно феникс.                            — Я ухожу.              Ветер завывает со страшной силой, заглушая слова, но Юэ Цинъюань, съедаемой тревогой оборачивается.              Вспышка света ослепляет Юэ Цинъюаня, и он не видит, как капли влаги на лице Шэнь Цзю искрятся в лучах света.              На узком мече нет места для маневра, но Юэ Цинъюаню удается развернуться и поддержать Шэнь Цзю за талию, тот не пытается сопротивляться, но и не помогает. Тело бессмертного мастера Сюя совсем легкое.                            Шэнь Цзю чувствует легкость во всем теле, будто он вовсе ничего не весит. Он нелепо взмахивает руками, пытаясь схватиться за Юэ Цинъюаня, чтобы не упасть, но ничего не выходит, его руки хлопают по воздуху, словно крылья.              Он делает еще несколько попыток, взмахи по началу совсем неловкие, пока не чувствует, что воздух его держит.              И Шэнь Цзю понимает, что теперь действительно летит.              Далеко внизу бушует море.              Шэнь Цзю направляется прямо к нему и погружается в воду. Охватившее его пламя, наконец, успокаивается.              Становится хорошо и спокойно...                                                        Юэ Цинъюань сидит на берегу. Одной рукой он обнимает тело Шэнь Цзю — на раскрытой ладони второй у него небольшая птица. Та с усилием расправляет намокшие отяжелевшие крылья.              В этот раз старший брат успел вовремя.        End               (1) Серебряной иглой выпускают избыточную энергию. «Укол золотой иглой в тонизирующую точку “направляет” в меридиан недостающую ему энергию, а воздействие серебряной иглой на седативную точку отводит избыток энергии из пораженного меридиана». (2) Умереть, не закрыв глаза 死不瞑目 (sǐ bù míng mù). Значение: умерший человек остался недоволен тем, что при жизни не успел закончить какое-либо важное дело. (3) Посмотреть на море и вздохнуть с сожалением 望洋兴叹 (wàng yáng xīng tàn). Значение: говорится о том, кто осознаёт собственное несовершенство и понимает, что другие могут его превосходить в чём-либо. А также — о том, что можно увидеть, но трудно достичь. Как можно понять, в тексте эта фраза используется и в прямом и переносном смысле одновременно. (4) Цунь (cùn) — китайская мера длины равная ~ 3,2 см. (5) Точка тяньфу содействует просветлению глаз, используется при лечении близорукости. Для нахождения точки можно протянуть руку вперед, наклонить голову и дотронуться до внутренней поверхности плеча кончиком нос.