Цзинвэй засыпает море

             

***

      — Сегодня на Цинцзине соберется много талантливых людей.              — Правда? А кого ждать?              — Например, вы и я.              — Простите, а вы не могли бы повторить где, я не расслышал.              — Пик Цинцзин.              — Где-где?              — В доме главы пика Цинцзин, конечно.              — А разве в Цанцюн есть такой?              — Вот и познакомитесь с Шэнь Цинцю. Вы разве не получили письмо от главы школы? Ждут всех лордов вершин. Присутствие обязательно.              — А что известно про главу школы? Он будет? Давно его не видели.              — Шисюн чжанмэнь известно что. Птичку балует.              — Какую такую птичку?              — Ту, что на ворону смахивает, с белым клювом и красными лапками. Очень голосистая птичка, надо заметить. Ее песни аж до соседних пиков доносятся.              — Ой, что-то вы меня запутали, шисюн. Говорите, пока мы тут переживаем за главу школы, он развлекается с распутной вороной?              — Шиди, разве же я мог сказать такое про главу школы? Вам что-то не то послышалось. Что вы знаете про легендарную Цзинвэй?              — Боюсь, что ничего. Просветите меня, шисюн.              — Когда-то жила на свете прекрасная Нюйва, младшая дочь Предка Огня. Любила она резвиться в Восточном море. В нем и утонула и переродилась птицей под именем Цзинвэй.              — Какой вы мудрый, шисюн. И что же дальше?              — А ничего. С тех пор Цзинвэй не жалея себя носит в клюве ветки и камни с Западных гор, чтобы засыпать, поглотившее ее море.              — И как?              — Говорят, в своем упорстве Цзинвэй достигла больших успехов. Капли воды пробивают камень (1). Потому ее имя символизирует несгибаемую волю. Правда, вряд ли в скором времени ей удастся закончить начатое. Глава школы редко выпускает Цзинвэй из клетки. Боится упустить свою птичку.              — Что вы говорите, шисюн? Неужели шисюн чжанмэнь месяцами не появляется перед своими шиди, потому что все его время забирает дочь Предка Огня? Интересно, какому такому морю прекрасная дева жаждет отомстить, а вместо того вынуждена сидеть в золотой клетке?              — Шиди, вы опять расслышали что-то свое? У главы школы есть птица. Ее зовут Цзинвэй. К слову пришлась легенда про Цзинвэй. И откуда вы знаете, в какой клетке она сидит, если не слышали про птицу?              — Простите этого шиди. Я не слышал про Цзинвэй. Зато неплохо знаком с золотой клеткой. Ведь глава школы заказывал ее на пике Аньдин. Очень изящная работа, ее стоимость обошлась в годовое жалование главы пика Аньдин. Так что за краснолапая ворона похитила нашего главу?              — Шиди, выбирайте выражения. Цзинвэй духовное животное Юэ Цинъюаня. Понимаете о чем я?              — Когда вы сказали про духовное животное, я кое-что припомнил. Слышал, что шисюн чжанмэнь не разлучен со своим духом, которого зовет Сяо Цзю.              — Да, у Цзинвэй есть и другое имя. Цзю. Девятая. Ведь по слухам Юэ Цинъюаню досталось аж девять птичек.              — И все как Цзинвэй?              — Напротив. В отличии от нее остальные были одарены духовной силой. Она же последняя, самая слабая, малышка Цзю. Зато не обделена хитростью.              — И куда же делись сестры девятой?              — Цзинвэй их съела и забрала всю силу себе.              — Какая жуткая птица! Глава школы, наверно, расстроился.              — Вовсе нет. Теперь она последняя и хранит в себе силу всех. Что делает ее бесценным сокровищем нашего ордена.              — В самом деле, сокровищем?              — В этой птице духовной силы больше чем вас, мне и всех членах Цанцюн вместе взятых, не принимайте за оскорбление. Нынешняя Цзинвэй под стать главе. Словно феникс сошелся с луанем (2).              — Ничего не понимаю, шисюн, вы же только что толковали про ворону, а теперь про неразлучную пару фениксов? Так все-таки здесь замешена любовная история?              — Кто знает, шиди. Может, сегодня тайное и откроется.              — А что сегодня?              — Уже забыли? Мы идем навестить бессмертного мастера Шэнь Цинцю.              — А он-то здесь причем?              — Говорят, что Цзинвэй была подарена Юэ Цинъюаню главой пика Цинцзин. И именно поэтому она ему так дорога.              — Цзинвэй с Цинцзина? Так кто же такой этот Шэнь Цинцю? Почему раньше мы о нем не слышали, шисюн?              — Знаю лишь, что когда-то было двенадцать глав. Но это было очень давно.              — Какой безответственный глава пика! Куда же он делся настолько лет, что о нем никто и не помнит?              — До меня доносились слухи, что бессмертный мастер Шэнь Цинцю и впрямь стал бессмертным и взошел на Небеса.              — Что вы говорите, шисюн? Неужели в нашем ордене был такой талант?              — Есть и другая версия. Так же я слышал, что бессмертный мастер Шэнь Цинцю скончался от отклонения ци.              — Такой талант и так пропал! Постойте, шисюн, но если хоть одна из этих версий правдива, то как же Шэнь Цинцю сумел вернуться обратно?              — Верно, шиди, есть нечто ведомое только Небесам. Пойдемте же быстрее, поприветствуем нашего нового старшего брата. Шиди, никому не говорите то, что я вам сказал.              — Но шисюн!              — Заклинателям не подобает сплетничать.              — Шисюн, вы же сами… Ладно, ладно, этот шиди понял. Но зачем же вы мне все рассказали?              — Чтобы предупредить. Есть кое-что, что я вам не открыл.              — Ох, шисюн, не рассказывайте, меньше знаешь, меньше соблазнов.              — А вы, шиди, все-таки послушайте. Цзинвэй не всегда сидит в клетке.              — Ох, как интересно! Так на нее можно посмотреть? А где ее искать?              — Можно-можно. И даже искать не придется. Она сама найдет.              — Как загадочно.              — Цзинвэй периодически облетает окрестности Цанцюн и выискивает тех, кто разносит грязные сплети об ордене. А найдя безжалостно выклевывает им языки.              — Шисюн, что же вы меня так пугаете! Это не может быть правдой, я не встречал в нашем ордене немых.              — Шиди, просто представьте: допустим, я говорю правду, и вы говорите правду. Как такое возможно? Шиди, что вы так дрожите? Я не хотел вас напугать. Дышите глубже, даже если скажете что-то не то и не там, есть шанс, что очередь до вас не дойдет.              — Какая такая очередь? Есть списочек? А заглянуть можно?              — Есть, нет, кто знает. Но куда больше историй про заклинателей без глаз, чем без языка. Их Цзинвэй выискивает в первую очередь.              — И кто же эти счастливчики? Шисюн, ваши истории все более пугающие.              — Шиди, вам нечего бояться. Глава ордена о нас печется.              — Шисюн, вы мне только-только сказали, что множество людей остались без языков и глаз.              — Глава ордена не допустит членовредительства своим шиди.              — Подождите-ка, шисюн, а сколько пиков на горе Цанцюн? Семь же? С пиком Цинцзин восемь. А вот вы обмолвились, что раньше было двенадцать лордов.              — Ах, и правда. Еще четыре пика стоят пустые. Но не берите в голову, шиди, это были только слухи. Вы что же сомневаетесь в главе? Шисюн чжанмэнь очень заботливый. Именно поэтому мы его так редко видим.              — Вообще не видим.              — Тем лучше.              — Почему?              — Цзинвэй выкалывает глаза тем, кто слишком пристально смотрит на главу ордена. Теперь понимаете, шиди, почему шисюн чжанмэнь предпочитает уединение?              — Шисюн, благодарю, что просветили. Наш глава, правда, невероятно заботливый! Самый добрый, сильный и великодушный глава!                     В эту ночь Шан Цинхуа плохо спалось. Его мучили кошмары, в которых грозный повелитель демонов Севера, заставлял его следить за главой школы, а потом прилетали девять огромных злобных птиц. Лапки каждой были окрашены кровью. С диким клекотом они кружили над головой Шан Цинхуа. На этом моменте он каждый раз просыпался и на всякий случай проверял: хорошо ли заперты двери и окна.        End              (1) Капли воды пробивают камень Значение: с помощью даже не очень больших, но постоянных усилий можно добиться значительных результатов. (2) Сошлись феникс с луанем Значение: образно о счастливом воссоединении влюбленных.