Код

      — С днем рождения! — кричит Романофф, машет рукой и хохочет.       Её волосы цвета огненной меди режут привыкшие к белым стенам глаза. Да и все вокруг заставляет щуриться и протирать глаза.       Барнс выдавливает улыбку и отмечает, что у Наташи слишком пышная грудь, однако ловит себя на мысли, об интересе знать, какова она на ощупь. Он не может вспомнить, когда в последний раз трогал женское тело.       Уилсон бросает лишь короткий недоверчивый взгляд. Сэму тоже досталось. Этот парень оказался в числе крепышей, которые после знакомства с Барнсом остались в живых, а это не может не вызывать уважения.       — Давай скорее, — Романофф открывает заднюю дверь серебристого седана. — Мы опаздываем.       Барнсу плевать на этот день и поздравления. Ему хочется обратно в морозилку, спать там до последнего и не видеть радостных, местами фальшивых улыбок команды Мстителей. Он даже не знает, сколько ему исполнилось.       — С праздником, столетний. — сухо говорит ему девушка, сидящая на заднем сидении.       Она даже не повернулась к нему, и это отношение приходится Барнсу по душе. Кажется, нашелся человек, который будет его ориентиром в чувствах окружающих. Когда девушка закидывает вторую ногу на сидение машины, он видит, как она заправляет выпавший наушник, и беззвучно усмехается.       Сэм сверлит его взглядом в зеркало заднего вида. Он сжимает руль до белых костяшек и недовольно бурчит что-то в ответ Наташе. Ему не нравится Барнс.       Барнса это устраивает.       Больше чем ненависть и всеобщее наплевательство Зимний не любит притворство. Он лучше других знает, какого это — быть не собой. Когда не контролируешь свои поступки просто потому, что не знаешь как. Настоящий Баки не стал бы делать того, что делал Солдат. А отвечать Барнсу.       Они поднимаются по знакомой лестнице, и о да! Эти сумасшедшие люди исполняют «Happy Birthday», пока Сокол с девушкой с заднего сидения прокрадываются на кухню.       К его возвращению явно готовились заранее. Квартира приобрела другой вид из-за новых обоев и выложенного прямо в стене гостиной камина. Это на пятом-то этаже. В однокомнатной квартире.       Барнса знакомят с Кристен Старк. Он едва сдерживает истеричный смешок, глядя, как ученица старшей школы пытается походить на взрослую женщину. Кажется, ей семнадцать.       — Чтобы ты знал, — говорит ему девушка из машины. — Я была против этого. — она кивает на него, держа в руке бокал с красным вином.       — Кто ты? — интересуется лаконично Барнс.       — Никто, — отвечает девушка.       Ему кажется, что она самая живая из всех присутствующих. Не пропитана лживыми манерами. Пышет искренностью от спортивных штанов до собранных в хвост, цвета ржавого флюгера, волос.       — Как тебя зовут? — Барнс садится напротив неё за кухонную стойку, изучает лицо и ждет взгляда.       — Смотря кто. Мама — бездарем и лентяйкой. Одноклассники — неудачницей. Эти — она указывает на веселящихся в гостиной — Малая.       — Ты что вытворяешь? — вмешивается Уилксон, и Барнс хочет скинуть его с балкона, но лишь сдержанно вздыхает. — Напилась что ли?       — Не-ет, — тянет она чуть наклоняясь в сторону и смотрит за спину Барнса. — Всего пару бокалов.       Зимний смотрит на две пустые бутылки из-под вина и усмехается:       — Ты сказала «одноклассники».       — Эй, это не твое дело. — осекает его Сокол.       Барнс чувствует, что время его последнего полета может заметно приблизиться, а потом замечает, как девушка с насмешкой смотрит, наклонив голову. Он щурится, и Сэм, следя за его взглядом, поворачивается к ней.       — Что? — Уилсон сдвигает брови.       — Ты боишься. — спокойно отворачивается она, но, когда Сокол тяжело вздохнув, собирается уйти, девушка удерживает его за руку. — Даже не прокомментируешь? Скажи, вправду боишься?       Сэм одергивает синий пиджак, облизывает губы и поворачивается к Барнсу.       — Вам ведь всем страшно, — полушепотом говорит она. — Боитесь. Что у этого парня снова поедет крыша, и он начнет убивать всех подряд. А вы обзавелись дорогими людьми. Он — девушка взглядом указывает на Барнса. — знает, что Крис — родная дочь Тони? Что Шэрон ждет ребенка? Даже ты, Сэм! У тебя есть они — которые придут по первому зову. — она выдерживает короткую паузу, чтобы Сокол мог сглотнуть ком. — Кто есть у него? Роджерс? Он носится с ним как со старой дверью. Она скрипит ржавыми петлями и фонит со всех щелей ледяным воздухом, но ты хранишь её как добрую память. Однако, если однажды, её взломают грабители, и от этого пострадает твоя семья, ты без сожаления пустишь её на щепки для растопки камина.       В глазах Уилсона, Барнс видит сожаление и раскаяние, в её — правду.       Он — дверь на ржавых петлях и, однажды, превратится в щепки.