Код

      Барнс не хочет идти в бар ровно до того момента, пока не узнает, что Школьница будет там.       Она заявляется в неизменном виде подростка, в нелепой рубашке, и он ловит себя на мысли, что видел такую же на Уилсоне, в сотый день своего рождения. Кажется, до Школьницы нет дела никому кроме Старков. Пока Крис пренебрежительно фыркает, глядя на потертые кеды одноклассницы и пытается принять максимально удобное положение, в котором трясущиеся из-за высокой шпильки щиколотки будут не так бросаться в глаза; её мажорный папашка радостно приветствует Школьницу.       Она нагло забирает у Старка стакан виски, осушает одним глотком и, едва морщась, подмигивает.       — Эй, — Роджерс слегка толкает Барнса плечом, привлекая к себе внимание, — Ты как?       Чертов Стив Роджерс! Барнсу кажется, что «Эй, ты как?» стало его негласным позывным.       — Все в порядке, — он отпивает из бутылки горьковатое тёмное пиво, понимая, что до войны оно было куда лучше.       — Идём к нам. — Стив тянет его за общий столик в обход Романофф и очередного мужика, который клеится к ней.       Наташа — эффектная баба, и спорить с этим станет только… Никто не станет. Это было слишком очевидно. Она хорошо знала все свои плюсы и минусы, блестяще пользовалась и тем, и другим в разных ситуациях, поэтому отбоя от мужиков у неё не было.       Но вся супергеройская компания знала, что Романофф нужен Барнс. Вслух об этом не говорили, конечно, хотя часто чесались языки. Особенно когда Наташа случайно задевала бедром ширинку Барнса в коридоре, по дороге из спортзала в душ или ненамеренно приземлялась на него так, что её грудь оказывалась прямо перед лицом Зимнего.       — Пригласи её. — добродушного усмехается Роджерс, толкая друга в бок локтем. Барнс хочет пригласить её. Она как коробка печенья, которую поставили на самую высокую полку, чтобы он до неё не дотянулся. И, когда голодный взгляд устремляется наверх, добродушная няня, сует ему коробку, которая стоит ниже. Это печенье тоже неплохое, но то нельзя, а от того хочется ещё больше.       Стив ухмыляется, а Уилсон, кажется, знает, что Барнс смотрит сквозь Романофф. Туда, где нелепо пляшут Старк и её одноклассница. Они не подруги в школе. Дочери Старка, такие как Школьница, не чета другим ученикам, поэтому их забирают на разных машинах со школы. За Крис приезжает бронированный кадиллак, с красавчиком водителем, которому не строит глазки только семидесятилетняя школьная техничка.       Школьницу забирает Сокол, на неприметном старом пикапе.       Сэму не нравится Барнс. Барнса это устраивает.       Он не меньше тридцати раз наблюдал, как Уилсона целует в щеку семнадцатилетняя школьница.       Все, чего хочет Барнс, когда она кладет руки на плечи Сэму и касается носом его щеки, это оказаться на месте пернатого.       — Джеймс, идём танцевать! — Школьница отпускает руку уводящего её Уилсона и спешит к Барнсу.       Он не помнит, когда в последний раз к нему обращались по имени и недоумевает, откуда оно известно ей.       — Я плохой танцор. — напуская на себя безразличие, Барнс выдавливает дружелюбную улыбку.       Школьница щурится и неаккуратно плюхается на чёрный кожаный диван рядом с Зимним, закидывая колено ему на бедро.       — Ты лжец. — спокойно говорит она, и у Барнса щемит при взгляде на её ключицы. — Стивен говорил, что ты был грозой танцполов, в свои лучшие годы.       Барнс усмехается и уже хочет сказать про грамотную отметку о годах, но она резко подаётся к нему. В нос бьёт запах зелёного яблока, а щеку щекочат цвета ржавого флюгера волосы. Лицо Школьницы в десяти сантиметрах от его. Она смотрит ему в глаза, затем медленно опускает взгляд на губы. Облизывается.       Барнс чувствует её желание каждой порой, но знает — нельзя. Это то самое печенье с верхней полки.       Он отворачивается, старается как можно непринужденнее вздохнуть, изображая насмешку. Школьница сверлит его взглядом и едва касается кончиками пальцев его затылка.       Зимний поворачивает голову ровно настолько, чтобы видеть девушку боковым зрением. Она оборачивается, разминает шею и резко уходит. Он тянется к виски, но осекается. Ищет Школьницу взглядом и, найдя в компании Уилсона, неприязненно морщится.       Сэм улыбается, говоря с ней, а сам смотрит поверх её головы на Барнса.       — Если я узнаю, — говорит ему при следующей встрече Сокол. — Что ты снова крутишься рядом с ней…       Далее следуют угрозы, но Барнсу плевать. Он смотрит в отражение, как Школьница с дочерью Старка делает домашнее задание, изредка с подозрением глядя на них.       Ему она кажется немного отстраненной и местами двинутой. Особенно, когда после ухода Сэма, она подбегает к нему и, перевалившись через спинку дивана, садится рядом с Зимним.       — Он угрожал тебе? — с улыбкой говорит Школьница, глядя вслед Соколу.       — Да, — Барнс бегло осматривает её и, запнувшись о маленький шрам на нижней губе, отворачивается. — Ты ставишь мою жизнь под угрозу, сидя здесь.       Школьница вновь перемахивает через спинку дивана, оказываясь за спиной Барнса. Она мягко проводит по шее рукой, закидывая его голову, и чувственно целует в приоткрытые губы.       — Трус, — шепчет, усмехаясь, Школьница прямо во влажный рот, прежде чем раствориться.       Ей семнадцать. Барнс не хочет открывать глаза.