Код

      Он вместе со всеми смеётся с фразочек Старка, иногда ходит на мелкие задания с Соколом и Роджерсом, регулярно трахает Романофф до трясущихся ног, бухает как последнее отребье и засыпает перед рассветом.       Уилсон косо смотрит в его сторону, и Барнсу, впервые, не плевать на его мнение. Школьница не попадалась на глаза уже три недели, и у Барнса чешется язык, узнать где она у Сокола.       Он обещает себе, сделать это сегодня, как только заносчивая дочурка Старка прекратит трясти Сэма и отправится на маникюр. Кристен на взводе, что странно для девицы, которой нет ни до кого дела. Её взгляд падает на Барнса, и вот она уже уверенно идёт по застекленному коридору, игнорируя Уилсона.       — Баки, — Старк распахивает дверь спортзала. — Нужна твоя помощь…       — Ладно, — перебивает её Сэм, становясь так, чтобы девчонка не пересекалась с Барнсом взглядом. — Я съезжу к ней, но ты перегибаешь палку.       — Поверь мне, Сэм, — неожиданно серьезным голосом, без привычного повизгивания, говорит Крис. — Я знаю, о чем говорю. Не смотри, что сейчас мы не очень общаемся. До девятого класса мы были почти как сестры.       — А потом появился богатый папашка, и ты забыла о подруге? — усмехаясь, влезает в разговор Барнс.       Из-за плеча обернувшегося Сокола, Зимний видит лицо Кристен. Ей стыдно и неприятно говорить об этом, но она кивает:       — Вроде того. Но именно она защищала меня от нападок из-за моего внезапного перевоплощения из забитого чудовища в дерзкую красавицу. Я многим ей обязана и знаю точно — её не появлению в школе в течении недели, есть одно — запинается — Объяснение.       — Какое? — устало спрашивает Сокол, видимо, не в первый раз.       — Не могу сказать. — опускает глаза Старк и делает маленький шаг назад. — Просто мне нужна помощь.       — Что нужно делать? — Барнс рывком встаёт с дивана под благодарный взгляд Крис.       Ему не нужны никакие объяснения. Он привык молча выполнять приказы, а разница между приказом и просьбой не существенна.       Через час они втроём уже мчат по объездной, на другой конец города и слушают возмущение Тони по громкой связи. Крис отвечает на его вопросы через раз. Её заметно трясет, то ли от холода, хотя машина уже прогрелась, то ли от страха, и, примерно на половине пути, заканчиваются подколки и смешки. Уилсон напряженно смотрит на Барнса, пока тот, бросив в зеркало заднего вида озадаченный взгляд, рывками переключает скорости.       — Будьте здесь. — говорит Кристен, когда машина со скрипом тормозит у двухэтажного светло-персикого дома, с аккуратно подстриженным газоном. — Не глуши двигатель. Сэм, мне может понадобиться помощь, держи телефон наготове.       — Почему сразу не пойти с тобой? — кричит ей в след Сокол, но Старк уже бежит к парадному входу. — Эти подростки кого угодно с ума сведут.       — Мне казалось, вы друзья. — вздыхая говорит Барнс, разглядывая дом.       — Меня просили не лезть — я не лез. Но отправить дочь Тони Старка с чуваком, у которого может поехать крыша в любой момент, я не мог. — смотрит на Зимнего с насмешкой Сокол.       Барнс хмурится, и Сэм резко оборачивается. Кристен скачет перед домом, жмет на кнопку звонка, стучит в окна, а затем срывается за дом, едва не падая на подмороженной траве.       — Какого черта. — бурчит Уилсон, бросая вопросительный взгляд на Зимнего.       До них доносится лай собак, затем выстрел, и парни, не сговариваясь, выскакивают из машины.       — Крис! — зовёт её Сэм. — Кристен!       — Я в норме, — Старк выглядывает из-за угла.       Подойдя к ней, парни видят застреленного пса и ещё пару собак. Животным не дает цепь подойти к нежданным гостям, и они заходятся безумным, почти оглушающим лаем.       — Какого хрена, Крис? — пытается отсчитывать её Уилсон, пока они идут к старому сараю, — У тебя пистолет? Откуда? Зачем?       Старк толкает дверь, но та не поддается, и она с немой просьбой смотрит на Зимнего.       Как только дверь сдаётся перед третьим ударом ноги и с грохотом ударяется о внутреннюю стену сарая, Крис залетает внутрь и быстро растворяется в темноте лестницы, ведущей в подвал.       — Я побуду здесь. — кривит от запаха сырости нос Сэм. — Мало ли. К тебе у меня теперь чуть больше доверия, чем к этому месту. — он щелкает затвором глока и отворачивается от входа в подвал.       Барнс осматривается и находит странным подобную постройку. Зачем может понадобиться лестница, берущая своё начало от самого порога, и откуда девчонка Старк знает об этом? То что Крис была в курсе особенности планировки сарая было очевидно, просто потому, что она не прочесала носом каждую деревянную ступеньку.       — Не идите сюда! — кричит Старк, как только под ногами Зимнего заскрипели половицы. — Дайте минуту. — через мгновение, она появилась перед ним. — И куртку. О, а где Сэм?       — На стреме, — тянет Барнс, лениво снимая куртку. — Мы будем ждать объяснений.       Крис выхватила куртку и кивком позвала с собой.

***

      Через три дня рана на ее нижней губе уже не расходиться от каждой улыбки. Через неделю она перестает просыпаться и вскакивать от каждого шороха. Через две, она впервые надевает его рубашку.       Это много значит для Барнса. Он относится к Школьнице как к собаке, которой подорвали веру в добрых людей. Даёт ей время свыкнуться и позволяет спать в хозяйской кровати, пока идёт период адаптации.       Они втроём не говорят о случившемся между собой и берут друг с друга обещание хранить тайну увиденного. Барнс все также смеётся над шутками Тони Старка, но ходит на задания предпочтительнее с Романофф, там же трахает её до трясущихся ног, не пьёт больше двух бутылок пива и старается уснуть до рассвета.       Школьница рано встает на занятия. Из-за пропусков у неё много долгов по учёбе, но до тетрадей Барнса она не допускает.       Он только раз, случайно, видит на полях своё имя. Мелким шрифтом.       «I love you James» — гласит надпись, и Барнс придумывает причины, почему это имя не его, а, к примеру, её одноклассника.       Нет весомых аргументов, потому что все слишком очевидно. Он видел сотни подобных надписей, когда был на войне. Парни, часто, хвастаясь, давали читать письма, что присылали им девушки, да и сам он не раз получал письменные признания. Все i_love_you сопровождались сердечками. Это — было внутри пятиконечной звезды.       — Ты что, ещё не ложился? — говорит Школьница, потирая сонные глаза.       — Засиделся, — улыбается он.       Барнс не пытается выдавливать смех на фразочки Старка, ходит на задания один и больше не трахает Романофф. Редко напивается, но если приходится, то говорит со Школьницей до рассвета.