Код

      «Нужно будет заехать в магаз, Геракл» — читает Барнс с экрана мобильника. Ему не нравятся смс-ки. Он хочет слышать насмешливый, слегка грубоватый голос на другом конце телефона.       Геракл — его новое прозвище в пределах дома, с тех пор, как их пьяные разговоры случайно коснулись древнегреческой мифологии. Школьница хохоча провозгласила себя Афродитой, а Барнс не мог взгляд отвести от маленьких ямочек на её щеках и был готов любого, кто не согласится, отправить на встречу со всеми богами Олимпа. Конечно, она шутила, а Барнс проходил девять по Данте, глядя на сочный синяк, идущий по плечу к спине.       Её волосы, сырые из-за растаявших снежинок, липнут к фарфоровым щекам, когда Школьница со смехом встречает его из кабинета врача. Барнс недоволен, но комичность ситуации заставляет его горько усмехаться над собственной несуразностью.       — Давай я помогу. — едва сдерживая смех, она хватает его под локоть, когда они выходят из больницы. — Вторую руку ты конечно вряд ли сломаешь, но у тебя есть масса других костей.       Барнс замирает и устало вздыхает:       — Просто заткнись.       Школьница закусывает, снова разбитую, губу, чтобы не засмеяться и, широко распахнув глаза, смотрит. Зимний хочет дотронуться до синяка на её скуле, но, вместо этого, сует руку в карман.       Он терпеливо ждёт, пока девчонка застегнет каждую пуговицу своей бесформенной куртки. Барнс позволяет ей взять себя под руку и думает о том, что было бы неплохо снять гипс и выпить глинтвейна.       Эта мысль испаряется из головы, когда Школьница, сидя на краю ванной, мягко откидывает его назад, кладя голову Зимнего себе на колено, и запускает руку в волосы.       — Я бы и сам справился, — тихо говорит он.       Не справился бы.       Барнс почти час прикидывал и пытался помыться сам, но врач строго настрого приказал не мочить гипс, а приказы солдат должен выполнять.       Барнс много нервничает. Всегда — когда девчонки нет рядом. Он как манны небесной ждёт трёх часов, чтобы ехать за ней в школу. Но, как правило, не дожидается, с часа стоит у школьных ворот как собака.       Он боится. Всегда боится, что его опередит ублюдочный недородитель, а Школьница запретила трогать его.       — Сама разберусь, — бурчит она держась за лоб рукой.       Из-под ладошки видна кровь, и Барнс сухо сглатывает:       — Сама ты — дура!       Она сопит. Знает, что Зимний прав, а потому, по первому зову отчима летит домой. Там её мама. Одна. Счастлива в браке девять лет, не представляя, через что достается ей семейное счастье.       Девчонка боится за мать.       Барнса это веселит, когда она признаётся.       — А за себя не боишься?       — Вряд ли со мной Марк ещё чего-то не сделал, а для неё это будет удар. — она смотрит на Зимнего и у него неприятно щемит в висках.       — Тебе решать, — максимально безразлично говорит он.       Она смотрит, усмехается и придвигается ближе. Школьница кладет ему голову на плечо:       — Это не твой немейский лев, Геракл.       Барнс отпивает горячий кофе, трется щекой о её макушку и прикрывает глаза:       — Я ещё с лернейской гидрой не закончил. — он усилием воли поднимается и идёт на кухню. — Сколько у неё, кстати, голов было?       — У твоей-то побольше будет.       Школьница уходит в ванну. На часах половина седьмого утра.

***

      Он никому не скажет о том, что видел каждый шрам от порезов и ожогов на её теле. О том, как они сидят в ванной. О том, что у него съезжает крыша и после того, как он в очередной раз оставляет её в взвинченном состоянии, в спину летит угроза.       — Сегодня очередное мероприятие в школе, поэтому, наверно, задержусь. — говорит Школьница, натягивая шапку.       — Надеешься улизнуть? — усмехается он, глядя на спешащих учеников. — А как же командный дух школы?       Она бросает на него пренебрежительным взгляд, который тут же сменяется заинтересованностью, и поддаётся к нему. Барнс в скрытом ужасе, перестаёт дышать и отводит взгляд:       — Опоздаешь на урок.       Она усмехается и через несколько мгновений, Барнс провожает её взглядом, пока девчонка не скрывается за дверьми школы.       Тем же вечером, он курит одну за одной и сжимает в руке телефон до тех пор, пока смартфон не ломается с хрустом. Она не позвонила, не написала и не пришла домой. Барнс знает что это значит, когда наутро дурацкие часы с кукушкой, которые она заказала из Китая, оповещают время.       Он слушает музыку с ее флэшки, пока едет к дому девчонки и наблюдает, как мужчина целует красивую женщину, прощаясь у светло-персикового дома.       Школьница утирает слёзы всю дорогу до его квартиры. Барнс, как мантру, повторяет заповедь из библии про «не убий» и грозит себе ледяным озером Коцит.       Дома Школьница уткнется носом в его шею и уснет, потому что она его — Мегара. Барнс, для того, чтобы она дожила до момента, где у него поедет крыша, готов пройти все девять до Данте.