Код

      Она не возвращается в его квартиру. Ни через неделю, ни через две, ни после очередного попадания к отчиму.       Алиса Мерфи становится неофициальным приемышем Старков, и многие журналисты отмечают, что ей куда больше подходит роль дочери такого влиятельного человека, нежели Кристен. Тони пышет сарказмом, давая интервью, и прямо перед камерами предлагает ей встать под знамя Старков официально.       — Я не буду называть вас «папочка», мистер Старк. — открыто улыбаясь, поддерживает характер беседы девчонка.       Все смеются, им нравится шоу. И никому нет дела до Кристен Старк. Крис не против. Она настолько замкнута и не приспособлена к открытому вниманию, что присутствие Мерфи как манна небесная. У них уговор: Лис живёт у Старк и участвует вместо неё в интервью, а Кристен не лезет в жизнь Мерфи.

***

      Алиса не чувствует покоя. Девчонка каждый вечер уходит в ванну, закрывается и сидит там до полуночи. После неё там покрытые густым конденсатом стены, и почти невозможно дышать, но претензий нет. У всех свои методы расслабляться.

***

      Барнс частый гость в доме Старков. Он — тень, которая предвещает нечто плохое или наоборот; и Алиса ждёт. Ей хочется вернуться в бруклинскую квартиру, наверняка захламленную за эти недели, и, выпив пару стаканов пива, забраться в кремовую ванну. Чтобы чувствовать заинтересованность усталых глаз на своей спине, немного колючие волосы, на лежащих по обе стороны от нее ногах и крепкий стояк Барнса в районе копчика.       Но боится. Возвращение туда — возвращение к началу.       Отчим, прознав из газет, под чьим крылом девчонка, усмирился и не требует срочной явки домой, потенциально угрожая матери. Напротив, каждое появление Мерфи для него пытка. Он сжимается как шакал и, бросая ненавистные взгляды на падчерицу, улыбается жене во время семейного ужина.       «Я хочу тебя видеть.», — пишет ей Барнс в одном из мобильных приложений.       Сообщение исчезает, едва она успевает выцепить взглядом последнее слово. Всегда так. Их диалог в телефоне односторонний. Зимний удаляет каждое отправленное ей сообщение.       Лис давит улыбку и отшучивается на вопрос матери о женихах, игнорируя сжатую до белых костяшек вилку в руках Марка. Она каждый вечер противоречит собственным убеждениям — молится о том, чтобы Марк подох как собака в канаве раньше, чем терпение Тони истечёт.       За собаку ей тогда худо пришлось. Отчим едва не отрубил Алисе палец «за любимца Эшли», но Крис винить как-то в голову не пришло.       «Я жду тебя», — пишет ей Барнс через пару дней. Сообщение не исчезает сразу после прочтения, и Мерфи думает над ответом, выключая экран устройства.       Она хочет знать, когда появилась эта привязанность между ними, и почему поля её личного дневника сплошь усыпаны «i love you».       Алиса Мерфи не из тех девчонок, у кого съезжает крыша при виде милой мордашки. Зимний не милый. Он насквозь пропитан ненавистью к себе, сожалением и грубым желанием жить/любить/убивать/умереть. Нужное подчеркнуть. Но Алиса знает, что только вкупе все это принесёт ему покой.       Она видит это каждый раз в его глазах, когда Барнс делает глупость и смотрит на неё с оттенком обиды. Он хочет жить. Ей дано видеть глубину его искалеченных видами глаз, когда после очередного приступа страсти, он отстраняется от её губ, смотрит прямо в глаза, облизывается и рывком отстраняется. Он хочет любить.       Мерфи видела безумие в его глазах, когда Барнс забирал её из школы из-под носа у отчима. Видела, как щелкает выключатель, превращая Джеймса Барнса в Зимнего Солдата, когда отряд из трёх человек снова шёл решать проблему с маньяками/террористами/любыми другими врагами. Нужное подчеркнуть. Он хочет убивать.       Только слепой или дурак не увидят съедающее изнутри чувство вины, когда Джеймс смотрит на Тони. Старку понадобилось много времени на смирение, но оба знают — такое нельзя ни забыть, ни простить. Барнс помнит каждого. Он хочет умереть.       «Прошу тебя, вернись домой!», — сообщение пару дней висит в диалоге, а потом исчезает, и это забавляет.       Алиса поглощена учебой, но Барнс крепко сидит у неё в голове и каждые два-три дня даёт ей знать «эй, у меня ещё не поехала крыша».

***

      Задумка с самого начала была лажовой, но к мнению десятиклассницы опытные бойцы не собирались прислушиваться, а поддержавший её Сэм был обвинен в подхалимничестве, предательстве и едва ли не трусости. Уилсон не был трусом. Он прагматик, и на этой почве они сошлись, закрепляя за собой крепкую дружбу.       — Я еду по магазинам с Наташей, — сообщает ей Крис. — Поедешь с нами?       Мерфи нравится Романов. Сильная, независимая, остроумная, жутко сексуальная — идеал для подражания любой девчонки, но Алиса отрицательно качает головой. Между ними холодная война за Зимнего, у Нат козырей больше, а потому, Романов едва заметно улыбается и кивает. Обе знают на чьей стороне фортуна и понимают, что не из ревности и обиды Мерфи затеяла спектакль.       Она воспользовалась удачным стечением обстоятельств и дала Барнсу свободу, которую он, ублюдок, оценил.       Алиса поздно понимает, что между свободой выбора и навязкой выбор слишком очевиден и сходит с ума, при каждом звуке оповещения на дешёвом смартфоне.       Какого черта её дергает скрываться к Барнсу после очередного сообщения? Мерфи не знает, но продрогшая, в лёгкой куртке, стоит перед дверью его квартиры. Стучит и молится, чтобы это оказалось не больше чем глупым розыгрышем. Слышит приглушенные шаги по паркету и молится, чтобы дверь открыла Романов, завернутая в банное полотенце, с ещё сырыми после душа волосами. Они бы вместе потом смеялись над девичьей наивностью за кружкой кофе или бокалом вина во время очередного дружеского собрания мстителей.       Два щелчка отмыкающих дверь.       Барнс небрежно притягивает девчонку к себе прежде, чем она успевает сказать нелепое «привет». Он крепко прижимает Мерфи к себе, перебирая пальцами по её плечам, и жадно вдыхает запах взлохмаченных от быстрой ходьбы волос.       — Я скучал, — тихо говорит Зимний, и Алиса всхлипывает первый раз, сжимая тонкую ткань его майки на ребрах — Тише-тише, ты со мной. — шепчет он, и девчонка всхлипывает второй раз, крепче обвивая его талию руками — Я люблю тебя! — говорит Барнс, и его руки вздрагивают с её третьим всхлипом.       Они стоят на пороге молча какое-то время не разжимая объятий. Боятся.       Алиса осторожно трется носом о его ключицы, и Зимний целует её в висок, выпуская из объятий. Взгляд у обоих прямой, но неловкость выдают пунцовые щеки и мелко дрожащие руки, когда Барнс забирает из её руки пакет с вкусняшками и распахивает шире дверь квартиры, приглашая внутрь.       Все возвращается.       Из диалога не пропадает сообщение:       «Жду твоего возвращения домой. У меня без тебя крыша едет. Прости.»