Под солнечным небом

За пару дней до того, как Рауль вернулся с полной сумкой светящихся сувенирных ракет, Курьер говорил с Адептом. Бродил по огромному, погруженному в полумрак ангару. Разглядывал стеллажи, забитые разным хламом, аккуратно разложенные на верстаках инструменты, устройства, о назначении которых можно было только догадываться. Осмотрел здоровенную кучу металла, сваленную в центре просторного помещения. Без труда опознал в ней распиленный на куски самолет. Такой наверняка никогда не поднимется в небо. «И хорошо», – думал Курьер, слушая, как Адепт рассказывает о проблемах с солнечными батареями и о том, как было бы неплохо их починить, вот только с запасными деталями совсем беда. – Есть электростанция к юго-западу отсюда. Контролируется НКР. Там полным-полно солнечных батарей. Я могу сходить, спросить про запчасти… – И тебе так просто их отдадут? – в хриплом, почти как у гуля, голосе Адепта сквозила насмешка. – Почему нет? – Курьер пожал плечами. Почти два месяца назад Деннис Крокер, посол НКР на Стрипе, лично отправил едва знакомого курьера к «Бомбистам». Дал задание провести разведку, переговорить с лидерами, заключить союз. Никаких государственных тайн и личных секретов. При желании эту карту можно разыграть в переговорах с представителями Республики на предмет запасных деталей для чужих солнечных батарей. А может, и не придется. Нужно просто дождаться возвращения Рауля. Курьер остановился возле рабочего стола: внимание привлекло явно недавно собранное устройство. Похоже на маленький радиоприемник. Тут же динамики – очевидно, подключаются к нему. – Отдадут, никуда не денутся. А что это за штука? – ткнул пальцем. – Какой-то передатчик? – Звуковой эмиттер. Я еще до твоего появления здесь разработал его для борьбы с гигантскими муравьями. Если настроить его на нужную частоту, расположить рядом с муравейником и включить, все особи в радиусе действия погибнут. – Хм, – Курьер потер шершавый подбородок. – И он, конечно же, не работает? Старик фыркнул. Не иначе как оскорбился. – Почему это? Прекрасно работает. Правда, полевые испытания пока не прошел. Что? – он усмехнулся. – Ты ведь справился и без него. Курьер даже не рассердился, лишь задумчиво кивнул. Все верно. Справился с муравьями без передатчика – быть может, и без дурацких запчастей с батареями справится. Или сам, или с помощью верного компаньона. В конце концов, Рауль не раз утверждал, что в плане техники ему равных во всем штате нет. И в соседнем тоже. Говорил еще про какую-то Мексику… Он вообще нередко про нее говорил, иногда в запале переключаясь на испанский. Курьер никогда не бывал в Мексике или в том, что от нее осталось, но Раулю верил. Для неверия не находил причин. – Это В-29, – рассказывал Адепт про разобранный самолет в ангаре. – Класс тяжелых бомбардировщиков. Конечно же, он не летает. Музейный экспонат. Но когда-то летал. Внутри я обнаружил немало исправных деталей. В основном авионику, а еще рабочую систему шасси… – Но он точно не летает? – забеспокоился Курьер. – И никогда не полетит? Наверное, об этой груде ни на что не годного металлолома и говорил Пит. Глупый мальчишка верит, что ее можно поднять в небо с полным брюхом смертоносных бомб. – Без двигателей и с разобранным фюзеляжем? – морщинистое лицо Адепта опять исказилось усмешкой. – Нет, эта птичка – просто чучело. Полезное чучело. Благодаря ему я много узнал о конструкции В-29. Такие вещи никогда не бывают лишними. – И зачем тебе знания, которые не применить на практике? В ответ услышал обидное «суешь нос не в свои дела». Вечером, после заката, Курьер, как уже повелось, разыскал Ракель. Все там же – в кузове древнего грузовика. Каждый день с рассвета до ночи сидит здесь. То ли настолько любит уединение, то ли действительно боится, что стоит ей лечь спать, как на базу обязательно нападут. Снова предложил прогуляться вместе – это стало почти традицией, приятной и расслабляющей. Вот только после прогулок с Ракель очень долго не получалось заснуть. Над джентльменскими манерами Курьер больше не раздумывал – помог девушке спуститься, подставив предплечье. Деликатно придержал ее у самой земли. Пожаловался на несговорчивого, сварливого старика. На эмиттер, про который им с Раулем никто не соизволил рассказать. На палатку, которая рассчитана на одного, – и непонятно, где будет отдыхать напарник, когда вернется. – Я никогда раньше не видела гулей, – призналась Ракель, пока они неспешно мерили шагами ровный асфальт. – Только слышала, что с некоторыми людьми такое случается. Почему это происходит? Курьер пожал плечами. Ответил: главным образом из-за радиации, но есть что-то еще. Наверное, что-то в воздухе или в воде. Или в генах. Или везде и сразу, ведь иначе не объяснить, почему одни превращаются в ходячие трупы, а другие просто и бесхитростно умирают. – Я лишь раз видел, как в гулей обратилось целое сообщество. Не в таких, как Рауль. В других – обезумевших, напрочь утративших рассудок. Из-за утечки радиации. Быть может, они бы и выжили, использовали антирадин или что-то другое… Но еще раньше герметичные двери открылись. Воздух снаружи просочился в Убежище. Наверное, это «что-то» в нем было. В воздухе с пустошей. Понимаешь? – В Убежище? Ты видел целое Убежище гулей? Которые раньше были людьми? – Да, – подтвердил Курьер. – И если хочешь, я скажу тебе его номер. Если ты действительно хочешь знать. – Ты скажешь, если… Ракель замолчала. С минуту просто брела неторопливо рядом, переставляла ноги в такт его шагам. Не смущалась, не увеличивала дистанцию, когда их руки и плечи случайно соприкасались. – И что с ними произошло? – спросила еле слышно, когда Курьер уже начал сомневаться, что она правильно поняла намек. – С теми, кто остался там и превратился в гулей? Ты так говоришь, будто они… – Они все мертвы. – Он остановился под навесом ангара, отбрасывающего густую черную тень. Мельком глянул на дисплей Пип-Боя: рядом чисто. – Они были истощены и агрессивны. Нападали на все, что видели. Мне пришлось их убить. Издалека, со стороны ворот, донесся звонкий хохот – заступившие на дежурство «бомбисты» пытались себя развлечь. А может, засекли какого-нибудь болвана, пробирающего в ночи в сторону авиабазы. Не исключено, что с минуты на минуту раздастся знакомый грохот – гаубицы «заговорят». – Кажется, это мы их убили, – вместо гаубиц тихий и ровный голос Ракель, чье симпатичное лицо проглядывало светлым пятном из темноты. – Если бы не трогали гермозатвор… – Никто не мог знать заранее. И ты ни в чем не виновата. Когда открылись ворота, тебя ведь даже на свете не было. Это случайность. Стечение обстоятельств, черт бы его подрал. А ведь среди них наверняка были те, кого Перл и Адепт знали лично. Быть может, даже их друзья. А то и вообще родственники… Не говори им, ладно? Не говори об этом Адепту и Перл. В их возрасте переживания вредят здоровью, а они могут здорово огорчиться, – понизил голос почти до шепота, хоть и знал, что их никто не услышит. – Я бы огорчился, если бы все, кого я когда-то знал, вдруг оказались мертвы. Ракель смотрела одновременно и прямо, и будто бы мимо, насквозь. Светлые ободки глазных яблок и черные точки посередине. Не разглядеть ни рисунка на радужной оболочке, ни выражения в глубине. Может, там упрек. Или горечь. Или злость – Ракель часто злится, хоть и старается это скрыть. – Сейчас в Убежище безопасно, – Курьер продолжал рассказывать, подавшись вперед, соприкасаясь замками куртки с нагрудником ее брони. Броня боевая, все сегменты надежно подогнаны и закреплены. Вспомнилось вдруг, что такую в два счета не снимешь. – Пахнет, правда, отвратительно, но можно привыкнуть. Радиация – ерунда, если лекарства под рукой. А хочешь?.. Хочешь, я тебя туда отведу? Покажу тебе ту часть вашей истории, о которой ты ничего не знаешь? Оказался так близко, что кончиком челки задел ее лицо. Она не отшатнулась, только потерла лоб – от щекотки, наверное. – Я не могу покинуть базу. Это строго запрещено. Курьер улыбнулся. – Ты что, маленькая? Не можешь сама за себя решать? – выдохнул, мысленно сосчитал до трех и быстро, легко, не дав Ракель возможности уклониться, дотронулся губами до ее губ. – Или мне все еще не доверяешь? Если что, обещаю тебя защитить. Она не отпрянула, и Курьер подобрался. Затаил дыхание. Приготовился к любому ответу, вплоть до удара в челюсть, – с этой леди станется, и удар у нее наверняка будь здоров. «Доверяешь? – повторил мысленно. – Ну же. Давай». Ракель моргнула. Шевельнула губами, словно проверяя – не показалось ли? – Чтобы меня защищал какой-то дикарь? Вот еще, – в итоге усмехнулась и качнула головой – неплохо справилась с мимолетной неловкостью. – Считаешь, я сама не смогу? Курьер улыбнулся шире: – Не знаю. Сможешь? Демонстративно охнул, когда чужой кулак ткнулся в его грудь. – Сильная, – перехватил запястье, сжал легонько. – И смелая. И точно не маленькая. Чужие указания тебе ни к чему. Подумай, – поцеловал ее снова, на этот раз не колеблясь и не раздумывая, словно делал это раньше десятки раз. – Тут, кстати, совсем недалеко. Сказал правду: до Убежища 34 от авиабазы часа три-четыре пути, если дорогу знаешь. Курьер знал там каждую тропку, каждый проход меж неприступных скал. Вполне мог примерить на себя роль проводника. – Я… подумаю. Но ты же в курсе? Пятьдесят лет никто из нас не покидал эту базу… Курьер был уверен: ей интересно. Действительно интересно – она молода, любознательна и отважна. Дорожит историей своего народа, как и каждый уважающий себя «бомбист». Она почти ничего не знает о противостоянии НКР и Легиона Цезаря – в этом Курьер еще раньше успел убедиться. И о мире за сетчатым забором она тоже не знает почти ничего. Ей мир за пределами базы не нужен, однако осторожно пройтись по нему вместе с дикарем, которому доверяешь… Соприкоснуться с историей, которой нет на картинках в музее… – Просто знай: я терпеть не могу приключения, – во время прощания она улыбалась больше обычного, нервно поправляла волосы, озиралась по сторонам. – Но если обещаешь дать мне в кого-нибудь пострелять… Есть ли разница между использованием гаубицы и убийством лицом к лицу? Есть ли эта разница для нее? Курьеру и самому было любопытно проверить. Поэтому он пообещал, что такую возможность ей даст.

***

Рауль вернулся чуть больше суток спустя, во второй половине приятного, облачного дня. Сгрузил возле личной палатки Курьера набитую сумку, посетовал на радикулит. Сказал, что прогрессирующая катаракта не позволила ему в полной мере насладиться красотами пустошей, зато благодаря отменному слуху он четко различал, как скрежещут суставы и скрипят износившиеся позвонки. – Так, – убедившись, что поблизости никого нет, Курьер вытащил из сумки одну из ракет. Осмотрел. – А это что? – поддел ногтем выпирающую блямбу на корпусе. – Кажется, это пломба, босс, – благоухая двухсотлетним вяленым мясом, Рауль навис над плечом. – Специальная пломба, чтобы нельзя было открыть. Курьер отстранился, повертел ракету в руках, чувствуя, как внутри тягуче переливается жидкость. Несколько секунд задумчиво смотрел вдаль. Затем спросил: – Ее можно отковырять? Щекой почувствовал пристальный, прилипчивый взгляд. Повернулся: – Что? В чем дело? – Мне неловко спрашивать, босс, но почему эти штуки светятся? – Подкрашенный радиоактивный изотоп. Чистое ракетное топливо. Безопасно, пока герметичность контейнера не нарушена. – Понял, босс. И как раз хотел уточнить. Вот этот момент про герметичность контейнеров… Рауль запнулся. Он редко запинался – мог говорить без умолку, и его речь текла плавно, как прозрачные воды реки Колорадо. – Да перестань, дружище, – Курьер ухмыльнулся, убрал ракету обратно в сумку. – Нам надо убедиться, что игрушки безопасны, не так ли? Что наши маленькие друзья их не вскроют, не сунут внутрь свои любопытные носы… И не умрут. – Босс?.. Курьер дернул плечом, небрежно швырнул сумку с ракетами в палатку. Пусть здесь пока полежат. – Расслабься, – вышло жестче, чем хотелось бы. – У нас по-прежнему план А. Следующий пункт – проклятые солнечные батареи. Я тут молился всем богам, чтобы у тебя хватило умения их починить. Слегка покривил душой – пока Рауля не было, он, разумеется, не молился. Проводил время с пользой: листал трофейную книгу, которой так никто и не хватился. Общался с Адептом – выяснил, что у старого «бомбиста» есть какие-никакие представления о военной тактике. Провел еще один вечер с Ракель – теплый, тихий и, наверное, по-своему честный. Во всяком случае, ни своих намерений, ни интереса, ни даже, пожалуй, чувств Курьер больше не скрывал. И вроде как ему отвечали взаимностью – не уворачивались ни от осторожных поцелуев, ни от аккуратных, бережных прикосновений. Торопить события не хотелось, однако что-то Курьеру подсказывало: даже при наиболее благоприятном раскладе этот роман может оказаться самым скоротечным и бесперспективным в его жизни. Впрочем, он не помнил никаких других. – Скажи, дружище, – завел он разговор по пути к солнечным батареям. – Когда ты в последний раз был влюблен… как это было? Что ты чувствовал? Какие глупости совершал? О чем-то жалеешь? – О, – Рауль растянул рот, обнажил неровные желтые зубы. – Какие своевременные вопросы, босс. А я уж подумал, что за работой нам будет не о чем поболтать. Что я чувствовал? – Вслед за Курьером, звякнув мешком с инструментами, он взобрался на невысокий бетонный уступ, с него проследовал на площадку, уставленную изогнутыми солнечными модулями. – Я чувствовал, босс, как время течет. Каждую секунду я ощущал собственной побитой шкурой. У нее-то шкура была в порядке. Гладкая, золотистая, словно мёд. Знаешь, что такое мёд, босс? Это пчелиные испражнения. А знаешь, кто такие пчелы? Разумеется, ты не знаешь. Это… Я должен это починить без запасных деталей? – застыл возле покореженного модуля, будто молотком пробитого насквозь. – Нет, босс, я, безусловно, польщен высокой оценкой моего скромного мастерства… – Ты справишься? – оборвал Курьер. Рауль прищурился: – Естественно, справлюсь, босс. А ты пока постой рядом. Так, чтобы на меня падала твоя могучая и грозная тень. – Присел, осматривая крепления модуля. – Грозная тень. Рок. Он висел над нами с первой встречи. Время – у меня его было предостаточно. И времени, и навыков, чтобы распорядиться им с пользой. А вот она… У нее времени оказалось в обрез. Спрашиваешь про глупости? – он уставился снизу вверх, прищурившись. – Я совершил одну-единственную огромную глупость… Сдвинься-ка чуть левее. Gracias¹. – De nada², – в ответ на изумленный взгляд Курьер пожал плечами. – Не знаю, не спрашивай. Просто… само вдруг в голову пришло. Попал? – В яблочко, босс. А говорил, что ни слова не знаешь по-испански… Я совершил одну-единственную глупость, – вновь переключился на модуль. – Позволил ей умереть. Что там ни говори, es mi culpa³, – с полуоборота перешел на родной язык. – Твоя вина?.. Не знаю, – повторил Курьер, когда два мутных глаза снова уставились на него с подозрением. – Не знаю откуда. Не спрашивай. – И не буду. Но… Да, босс. Моя вина. Si las cosas hubieran hecho bien, se habría evitado⁴. Курьер тихо засмеялся. В этой тираде он не понял ни слова. С солнечными модулями Рауль, как и обещал, справился. Один пришлось полностью разобрать на запчасти, два других хоть и в половину мощности, но заработали. Еще два стали как новенькие – результат, которым по праву можно гордиться. Пусть на него и ушло почти пять часов, включая перерывы, – не хотелось схлопотать тепловой удар. Вечером уставший, голодный, насквозь пропотевший и слегка раздраженный Курьер отчитался Матушке Перл. Они с Раулем все, что было возможно, сделали. Если теперь уважаемое сообщество готово наконец отплатить не менее полным пакетом ценных услуг… Будет здорово, если оно наконец готово. С каждым днем Курьеру все меньше нравились эти люди, эта база и этот проклятый план А. Но ему нравилась Ракель. Непредвиденный, не учтенный заранее фактор. – Мы очень высоко ценим твои старания, – Матушка Перл улыбалась по-доброму, и за ее улыбкой отчетливо читалось какое-то мерзкое «но». – Ты здесь теперь не просто гость, дитя. Мы искренне любим тебя и готовы… «Да скажи уже, что вы готовы, черт подери, сотрудничать!» – Да, – Матушка Перл кивнула своим мыслям. – Мы готовы доверить тебе самую большую нашу тайну. Нашу сокровенную мечту. Мы уверены, что с твоей помощью эта мечта станет реальностью. Иди, – она кивнула на дверь, за которой все нормальные, счастливые люди уже давным-давно разбрелись по баракам и готовились отойти ко сну. – Пусть Адепт поведает тебе о Леди под водой. У Курьера дернулось под глазом. Он был готов поклясться, что в слове «леди» ему не послышалась большая буква. – Леди под водой? Это что еще за хер… штука такая? Звучит зловеще. Тем же вечером план А стал расползаться по швам, разваливаться на куски. И для него тоже под рукой не оказалось запасных деталей.