Под солнечным небом

Новость не стала ни шоком, ни каким-то потрясающим откровением. Кто-то где-то проговорился, кто-то сыпал прозрачными намеками, кто-то настойчиво тыкал детским пальчиком в изображение на фреске – гигантская черная птица и люди, гибнущие в огне. Бомбардировщик – реальный, а не нарисованный – был вопросом времени. И только. – Леди под водой, – мягко улыбнулся Адепт. – Так я называю эту птичку. Она затонула в озере Мид задолго до Великой войны. – Вы рехнулись? – грубить лидерам Курьер по-прежнему не хотел, но не смог сдержаться. – Если бомбардировщик лежит на дне больше двух веков, от него разве что ржавый каркас – или как там его – остался. – Это уже не твои заботы, – отрезал Адепт. За его спиной кивнул долговязый парнишка, помогающий в мастерских и ангаре. – Твоя единственная забота – сделать так, чтобы он оказался на поверхности озера. А об остальном я позабочусь, транспортировку организую сам. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что Курьер принципиально не рассматривал ее всерьез. – И вы правда считаете, что сможете поднять в небо груду ржавого металлолома? Что она не рассыплется в порошок, едва на нее дунешь? – У нас хватает деталей на замену. Кроме того, есть основания полагать, что устойчивые к коррозии сплавы и герметично запечатанные отсеки пережили годы пребывания в чистой пресной воде. – Столетия, – поправил Курьер, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться Адепту в лицо. В том, что «Бомбисты» немного чокнутые, он давно убедился. Но даже не предполагал, насколько в действительности все плохо. С такими нелепыми фантазиями они вряд ли представляют для кого-то реальную угрозу. Пускай у них есть гаубицы, гранатометы и склад, забитый взрывчаткой, но на деле за всем этим стоит лишь по-детски глупая, наивная и явно несбыточная мечта. – Ну хорошо, – он согласился легко, потому что ситуация была похожа на идиотскую шутку. – Предположим, я не утону в этом чертовом озере. Предположим, меня не сожрут озерники. Как вы предлагаете мне вытащить самолет из воды? Оказалось, Адепт и это продумал: всего-то надо прикрепить воздушные понтоны к самолетному днищу, использовать дистанционный активатор, а дальше уже техника, смекалка и законы физики сделают свое дело. И Курьер согласился снова. Решающий этап всего предприятия и последнее условие общины. После его выполнения уже точно настанет очередь «Бомбистов» идти навстречу и помогать. – Они абсолютно безумны, – бросил он, едва с Раулем покинул самолетный ангар и вышел в свежую мохавскую ночь. – Все они. К сожалению, и Ракель. Приготовился к ворчливому бормотанию, но вместо этого услышал: – У нас все еще план А, босс? Кивнул, пусть и без особой уверенности. Все еще план А. В общем-то, Курьер не верил в любовь. Вернее, все то же «нечто», обитающее в омуте его прореженной пулями памяти, говорило, что в любовь он не верит. Влечение и страсть, выливающиеся в несдержанный секс. Напряжение, которое за пару сотен крышек можно снять с умелой проституткой. Симпатия – почему нет? В конце концов, он симпатизировал Раулю, симпатизировал доку Митчеллу, поднявшему его на ноги после ранения в голову. А еще полковнику Шу из лагеря «Маккарран». И лидеру «Великих Ханов» – даром что рейдер и предводитель банды наркоторговцев. Курьеру нравилась Джули Фаркас, руководящая гуманитарной миссией «Последователей Апокалипсиса» в Мохаве. И даже сам Цезарь ему временами нравился. С Ракель все было совсем иначе – не как с проститутками, Раулем или правителем Легиона. Это начинало не в шутку злить, а злость – плохой советчик. Откровенно дерьмовый. Крайне ненадежный, толкающий на необдуманные решения и поспешные действия. В эту самую минуту Курьер не хотел принимать никаких решений. Да и действовать тоже уже не хотел. Устал. – Мы сходим туда, – сам с собой согласился на компромисс. – Посмотрим на эту «Леди». Я уверен, от нее ни черта за столько лет не осталось. Вернемся к Адепту, скажем, что задание выполнить невозможно. Они и без того здорово нам должны. Рауль пожал плечами: – Ты здесь босс. Ты решаешь. Курьер цокнул языком, покачал головой. «Боюсь совершить ошибку», – вслух этого не произнес. Они и так оба знали, что он чего-то боится.

***

Не так тяжело прошагать с десяток миль, перебраться через холмы и хребты, проковылять приличный кусок по бездорожью. Не так страшно столкнуться нос к носу со свежим выводком касадоров – голодных, наглых и агрессивных. Даже словить травмированной головой ультразвуковой удар от озерника, распластаться на земле и пытаться прийти в себя, пока напарник ведет прицельный огонь по вылезшей из воды твари… Все это не так страшно и тяжело, как погрузиться в темную глубину и, повернув лицо к свету, увидеть только размытое пятнышко. Солнце, которое весьма, черт возьми, далеко. – Ну что, босс? Нашел? Курьер, отфыркиваясь и ругаясь сквозь зубы, выбрался на нагретую солнцем пристань. Встряхнулся, смахнул воду с дисплея Пип-Боя – благо устройство переживет и воду, и огонь, и долбаный залп артиллерии. – Глубоко, – буркнул. – Мне воздуха не хватает. – Ты здесь, на поверхности, хорошенько подыши, – заботливо подсказал Рауль. – Тогда и потом проще будет. – Кровь насытится кислородом, – будто бы говоря сам с собой, Курьер пялился на озерную гладь. – Легкое головокружение быстро пройдет. – Или грохнешься в обморок, – дополнил Рауль. – Не переживай, босс. Я подхвачу и никому не стану рассказывать. Рауль подхватит – это точно. Всегда подхватывает, любое начинание помогает довести до конца. Будь то прогулка по вонючим, кишащим дикими гулями лабиринтам довоенного убежища, полная риска зачистка вражеского лагеря или дурацкий – действительно дурацкий – план заключения союза с воинственной, до зубов вооруженной группой отъявленных идиотов. «Ракель не идиотка, – строго напомнил себе Курьер, чувствуя, как жаркий ветер обдувает обнаженные ноги. – Она просто неопытна и молода. Допускает погрешности при наведении, теряет людей и ключи от электростанции. Верит… Верит всему подряд». Несколько раз полной грудью вдохнув и выдохнув, он снова решительно устремился на глубину. Воздуха не хватало катастрофически. Давило, гудело, начинало покалывать в груди и висках. Вода, сверху кажущаяся прозрачной, мутнела с каждым футом, приближающим ко дну. Громада древнего, как сам старый мир, самолета чернела внизу. Поросшая травой, утопленная в песке. Совсем не похожая на гигантскую птицу. Разве что на давным-давно мертвую и разложившуюся, только вместо червей внутри шныряют серебристые рыбины. Наверняка развалится, стоит неловко ее пошевелить. Должна развалиться – разве может случиться иначе? После четвертого или пятого по счету заплыва Курьер стоял на четвереньках, едва чувствовал мелкие камешки, впивающиеся в ладони и колени. Пытался отдышаться, унять колющую боль в груди – будто легкие заполнились битым стеклом и сжались, как спустившийся воздушный шарик. Рауль, присев на корточки, молча и внимательно наблюдал. Был готов подхватить, если вдруг. Но подхватывать не пришлось. Продышавшись, уняв головокружение и прыгающее сердце, Курьер поднялся, отряхнул колени. Покачнулся и застыл мокрой статуей в прилипших трусах. – На совесть раньше делали, сукины дети, – процедил. Рауль распрямился, встал за плечом. И, наверное, мысли сумел прочесть. – А если в нее из гранатомета пальнуть? – предложил. – Пару-тройку раз. Прикончить эту птичку прямо там, под водой. Чтобы уже наверняка. Что скажешь, босс?.. Из гранатомета. Или из гаубицы. Интересно, пушки «Бомбистов» досюда достанут? Чуть промахнешься при наведении – и расположенный неподалеку лагерь беженцев «Биттер-Спрингс» к чертовой матери разнесет. Курьер озадаченно хмыкнул. Ну и хрен бы с ним. Пусть разносит, если от этого будет какой-то толк. Но толку не будет: с рвением, упорством и фанатичным блеском в глазах «бомбисты» рано или поздно все-таки соберут бомбардировщик из вентиляторов и кусков водосточных труб. Уговорят его летать на кукурузном топливе и истовой вере в высшее предназначение. Даже если у них отобрать бомбы, они сделают новые – из страха, презрения и ненависти к дикарям… Или нет. – Даже если… Даже если на секунду представить, что все будет не так. – Он повернулся к Раулю, уставился в безносое лицо. – Если представить, что они и правда станут нашими союзниками в этой войне… Нам нужны союзники, хранящие верность только самим себе? Зачем нам те, с кем мы не будем чувствовать себя в безопасности? Мы воюем здесь, – обвел взглядом местность, – на земле. Нам не нужно в это вмешивать небеса. Он помолчал, покусал себя за губу, на которой еще сохранялся металлический привкус озерной воды. – Я бы давно их всех перебил, – выдал после паузы. – Как только услышал эту историю про очищение пустошей. Про драный бомбардировщик. Может, и сказка. Но если вдруг нет? Я понадеялся, что сказка. Мечта, которая не сбудется. Ошибся. И еще… непредвиденный фактор, черт бы ее подрал. Но с другой стороны, теперь я хотя бы уверен. Во всем уверен. Постараюсь больше не ошибаться. – И это… – Рауль запнулся снова. Второй раз за последние сутки. – К чему ты сейчас клонишь, босс? – К плану Б, – без колебаний ответил Курьер и вытер противные капли, стекающие по руке. Через полчаса он опять остался один. Перед этим на обратной стороне обложки, оторванной от журнала про развитие навыков общения, накарябал список. Небольшой, но затратный – Раулю придется заглянуть на Стрип, выгрести немало крышек из личных курьерских сбережений. Затем отправиться по магазинам – к счастью, многие торгаши Нью-Вегаса уже давно в курсе, что это за гуль и на кого он работает. С тем, чтобы достать редкие, местами слегка запрещенные товары, проблем возникнуть вроде бы не должно. Сколько времени на все это понадобится? – Рассчитываю дня на три, не меньше. Но и не больше. Три дня – оптимальный срок. Управишься? Рауль заверил, что постарается обернуться быстрее, и вскоре его фигура затерялась среди холмов. Провожая напарника взглядом, Курьер чувствовал, как тонкая сухая кожа на губах натягивается. Улыбался. Рауль обещал, что подхватит, – и не солгал, подхватил. Рауль вообще никогда своему «боссу» не лгал, не считая явно преувеличенных жалоб на старческие недуги. Курьер так толком до конца и не понял, что этим довоенным гулем движет, как он сам себе объясняет столь удивительную, парадоксальную преданность… Но их обоих все устраивает – и это главное. Окончательно обсохнув и кое-как пригладив жесткие от воды волосы, он двинулся обратно – к авиабазе «Неллис». По дороге сочинял убедительное оправдание для Адепта и вескую мотивацию для Ракель.

***

Убедить себя в том, что с планом Б отваливается бóльшая часть хлопот, оказалось совсем нетрудно. Соврать Адепту – заверить, что на решение задачи с «Леди» потребуется чуть больше времени, – тоже. Заглянуть на закате в палатку, проверить личные вещи, удостовериться, всё ли на своих местах. Книга с ценными инструкциями, груда сувенирных ракет, ключи от генераторной… Ракель хороша в роли старшины. Наверное, неплоха и в роли любовницы – этот момент пока еще нуждался в некоторых уточнениях. Она неглупа, прямолинейна, временами чрезмерно доверчива. И не очень внимательна – пропажи целой связки ключей (не только от генераторной, но и ото всех критически важных объектов на базе) хватилась не сразу. Лишь сутки спустя спросила о них, и Курьер развел руками. Не видел, не помнит, а что? Надо помочь поискать? Ракель – наивная девчонка из племени дикарей, поклоняющихся бомбам и небу над головой. Непредвиденная девчонка. Заранее не учтенная. «К счастью, – мысленно обращался к ней Курьер, – ты мне и правда понравилась». Или к несчастью – в конце концов, столько времени и усилий было потрачено из-за нее впустую… А может, и не впустую. Часто, теряя важное, что-то не менее значимое приобретаешь взамен. Правда, не всегда получается сразу это разглядеть и понять. Той ночью под головой поскрипывала свернутая кожаная куртка. Где-то рядом еле слышно гудел генератор. Было темно, пахло землей, удобрениями, чужим телом и собственным потом. В полумраке сухой теплицы, где Курьер отключил отвратительный ультрафиолетовый свет, Ракель водила кончиками пальцев по его щекам, носу. Касалась лба, убирала волосы, сквозь темноту разглядывала заметный неровный шрам. Улыбалась, говорила что-то об этой треклятой «Леди», об Убежище, авиабазе, гаубицах и бомбардировщиках… Он хотел поговорить с ней совсем о другом, но молчал. Поглаживал ладонью округлое плечо. Не хрупкое и нежное, как у проституток со Стрипа, а крепкое, с выраженной мускулатурой. Все-таки не просто девушка, а боец. Впрочем, еще несколько минут назад ничто не выдавало в ней бойца. Ее тело по-женски откликалось на его ласки, из приоткрытого рта вырывались тихие вздохи, ее бедра крепко сжимали его, а соски очень даже по-женски твердели под его пальцами и губами. Наверное, думал Курьер, это даже приятно – хотя бы ненадолго забыть, что ты в действительности боец. Не противостоять – уступить. Ему потребовался еще один вечер на то, чтобы Ракель окончательно уступила. Приятное и честное лицо тут, вероятно, сыграло не последнюю роль. – А вот скажи мне… – он облизнул пересохшие губы. – Чисто гипотетически. Если… То есть когда вы все-таки поднимете бомбардировщик, станете царить в небе и все такое… Что, если одна из ваших бомб упадет на голову мне? Тебя это не расстроит? Она нахмурилась, кончики ее распущенных волос скользнули по его лицу. – Этого не случится, если ты будешь держаться поближе к нам. – Но я же курьер, – он улыбнулся. – Я постоянно бегаю туда… и сюда… – подушечкой большого пальца провел вдоль четкой линии ее подбородка, скользнул по шее. – Могу случайно угодить под эту вашу зачистку пустошей… – Но мы же не станем просто сбрасывать бомбы на всех подряд. Для начала ты укажешь нам цели. А потом… Будет видно. – Потом мне просто надо будет держаться подальше от пустошей. И поближе к тебе. Она наклонилась, коснулась губами его лба, переносицы, щеки, уголка рта. – Именно так, дикое существо. Держись поближе ко мне – и останешься цел. – Главное, успеть показать тебе Убежище, – напомнил, будто бы спохватившись. – До того, как мне придется уйти. Пусть даже на время. Мы можем сделать это в ближайшие дни? Ведь неизвестно, как оно дальше все повернется. Планировать время оказалось сложнее, чем сочинять убедительную ложь. Придумать, как покинуть базу и не попасться на глаза наблюдателям, – еще сложнее. Но Курьер привык во многом полагаться не только на вдумчивый расчет, но и на везение. Надеялся, что и здесь удача его не подведет. – Дождемся Рауля, – рассуждал он вслух, пока Ракель неторопливо одевалась в темноте. – С ним будет проще, чем без него. С ним все и всегда получается проще. Усмехнулся: а вдруг именно Рауль приносит ему удачу? Не резиновый динозаврик и не благоволение каких-то высших сил, пожелавших остаться неизвестными. Один особенный гуль. Такой специальный гуль для тех, кто, раз умерев, больше не способен существовать в одиночестве. – О чем ты думаешь? – уже полностью одетая Ракель присела рядом. – О Рауле, – честно ответил Курьер. – И о том, как не совершить большую ошибку. – Если что, я готова узнать подробности. Курьер пообещал, что очень скоро она обо всем узнает.