Глава 3. Семья и самопознание
24 ноября 2017 г., 16:49
Возможности ауры велики. Да, весьма велики. Что отчетливо было видно на нашем примере. Во-первых, тот страшный удар Альфы, что должен был прибить нас на месте, вместо этого всего лишь отбросил наши тушки куда подальше. Здорово! И полезно. Ну и, во-вторых, как только наша аура немного восстановилась, в дело включилась регенерация, и все наши ушибы да царапины буквально на глазах рассосались. Так что разбираться с последствиями ночного нападения мы помогали наравне со всеми. После завтрака «на развалинах», да.
К счастью, в итоге никто из нас не погиб. Те два парня последовали моему совету и спрятались в кладовке, так что Гримм до них так и не добрались. А вот наши защитники серьезно пострадали. Один из мужчин потерял правую руку, которую одна из тварей просто взяла и откусила. Другой отделался несколькими переломами. Сэм, как настоящий Охотник, почти не пострадал, но и он под конец битвы потерял свою ауру, сбитую несколькими удачными бросками чудовищ. Да и с Альфой, как он мне потом признался (и, по-моему, был при этом абсолютно серьезен), мы с ребятами ему действительно помогли, сумев отвлечь внимание Беовольфа на время, достаточное для одного точного удара топором. А так... кто знает, как бы все могло повернуться.
Ну а в плане материальном все тоже было далеко не радужно. Главное здание приюта было полуразрушено, кроме подвала более-менее уцелело всего пару комнат, но все равно жить в этом доме было уже нельзя — постройку нужно было сносить и отстраивать все заново. Стены нашего поселка тоже частично лежали в руинах, да и польза от них, в свете последних событий, была весьма сомнительна. Наблюдательная вышка для присмотра за лесом и окрестностями (на ней поочередно несли вахту наши защитники) и та покосилась. Да и пристройки частично пострадали. В общем, все было грустно. Но мы не унывали! И споро вытащили из руин уцелевшие предметы и некоторую мебель, а затем разбили палаточный лагерь. Всем было, чем заняться, и дело уже шло к вечеру, когда к нам пожаловали гости.
Охотники. Все-таки мы успели отправить сообщение о нападении, хотя толку от этого и было немного. Мы находились слишком далеко от Бикона, а в нашем городе сейчас не было Охотников (фактически, мы и были их защитой), но вдруг бы кто-нибудь из Охотников был в этот момент в наших краях? А так... в худшем случае они лишь смогли бы добить Гримм... бродящих по развалинам. Ну, или хотя бы город спасли, но там, насколько я знаю, было свое собственное ополчение... или полиция? Как-то так.
Впрочем, все эти мысли просто вылетели у меня из головы, когда среди прибывших мелькнул до боли знакомый мне белый плащ с капюшоном.
- Мама! - ну да, я не удержался и с криком бросился прямо к ней. В самом деле, мне всего пять лет, и я не видел ее два года!
- Ох, - девушка подхватила меня на руки, когда я бросился ей на шею, и... крепко сжала в ответных объятьях. - Слава Духам, с тобой все в порядке, Уайт!
На несколько длинных минут все для меня потеряло значение, и я просто нежился в этом теплом чувстве родства и нежности, что я ощущал от мамы. И как я только не заметил приближение ее «точки»? Со всеми этими мыслями и работой не мудрено, конечно, но все же... О, кстати!
- Мама! - я осторожно выбрался из объятий и «установил зрительный контакт» с ее чудесными серебряными глазами. - А я вот ауру активировал! И мои друзья тоже! И это было... очень... вовремя... Мама, ну ты чего? Все же хорошо!
М-да, что-то я не подумал. Похвастаться решил, молодец какой! А у мамы уже в глазах слезы поблескивают. Еще и про седую прядь эту дурацкую забыл, а мама ее как раз только увидела. Так. Подробности в рассказе мне явно следует опустить. И про Проявление... потом как-нибудь расскажу. А то и так уже все на нас поглядывают. И наши, и ее коллеги. Как-то неудобно все вышло.
***
Охотники зачистили окрестности от Гримм всего где-то за час, так что ужинали они уже вместе с нами. И да, без них нам в ближайшее время было бы очень «весело». Темные эмоции, накопившиеся у нас из-за этого Гриммового нападения, привлекли бы еще больше монстров, а у нас, считай, всего один защитник и остался. Ну и мы — трое детей без оружия, еще ничего не умеющих. М-да. В общем, они нас всех очень выручили. Потом один из Охотников, здоровенный такой дядька, фавн-медведь, по-тихому рассказал мне, что это мама их всех попросила заглянуть к нам. Волновалась. И за детей, и за друзей. И за меня. Вот так вот. Мама как вернулась с охоты, так и не отходила от меня почти. Мы тихонько болтали с ней обо всем сразу, а потом, после ужина, я познакомил ее со своими друзьями. Она даже показала нам один прием, что-то вроде медитации, позволяющей лучше почувствовать свою ауру. Регулярными занятиями с нужной степенью самоотдачи можно было попробовать пробудить или усилить свою ауру, если она уже была, а иногда даже подобраться к собственному Проявлению (не то, чтобы мне это было нужно... но верно и то, что я в своем Проявлении все еще не до конца разобрался, да и усилить ауру мне бы не помешало!). Хотя мама особо отметила, что аура — воплощение нашей души, и все что с ней связано в определенной степени развивается весьма индивидуально. В общем, время мы провели весьма плодотворно. Жаль, что завтра мама вместе с остальными Охотниками должна была вернуться обратно — надо доставить наших двух раненых в больницу (в нашем городке с этим было... не очень), да и не сидят обычно Охотники на одном месте. Долго, по крайней мере. Ну, тут понятно. Зарабатывать всем надо, плюс независимость — работа на кого-то одного в среде охотников не приветствовалась, по крайней мере, здесь, в Вейле. Но на ночь мама забрала меня в свою палатку. Она укрыла нас одним одеялом и обняла, прижав к себе. И ничего такого! Я — маленький мальчик, а она — моя мама, и вообще, Охотники в поле никогда не снимают свою, эм, форму. А то ведь, кто его знает, когда на тебя нападут Гримм. Или бандиты. Нужно постоянно быть бдительным и при оружии. Так что я быстро расслабился, по-настоящему — впервые за этот бесконечный день, и уже стал проваливаться в сон, когда мама со мной заговорила. Так я узнал, что у нее есть семья. Муж, дочь и падчерица, дочь от предыдущего брака Тайянга Шао Лонга (это который муж) с их подругой по команде, которая просто взяла и ушла непонятно куда пять лет назад. М-да. В общем, отношения там у них были малость запутанные. И хотя мама относилась к Янг (падчерице) с той же заботой и любовью, что и к своей родной дочери (которую звали Руби, и я готов поклясться, что вспомнил ее имя еще до того, как оно прозвучало), мое появление для нее было... ошеломительным. Нет, дело не в том, что я весь из себя такой удивительный. Просто я был очень похож на Руби (которая была младше меня года на два, а вот с Янг мы, кстати, оказались ровесниками) и, соответственно, на Саммер тоже. Черные волосы, серебряные глаза, неуловимо похожие черты лица, общая худощавость. Мама сказала, что если поставить нас троих рядом, сразу будет видно родственников. Ну, вообще-то, может быть, мы с ней и родня. Но вряд ли близкая. Мама знает всех своих ближайших родственников, и никто из них никогда не жил в той злосчастной деревне. Хотя, по-настоящему, дело было не в этом. Я звал ее мамой, и она не чувствовала внутреннего сопротивления от мысли, что у нее теперь есть названный сын. Родная кровь... Но привести меня к себе домой она так и не смогла. Боялась реакции мужа (его не было среди тех охотников, что были тогда в моей деревне), боялась, что Янг начнет задавать неудобные вопросы (сейчас-то она даже и не подозревает, что Саммер не ее родная мать), боялась... много чего еще. Обычные человеческие страхи. Порой невнятные, необъяснимые, но очень прилипчивые. Ох уж эти: «А вдруг?» Таким образом, после долгих колебаний мама все же оставила меня у своего хорошего друга в этом приюте. Место было достаточно безопасным, учитывая специфику нашего мира, конечно. Так что она, скрепя сердце, оставила названного сына, меня то есть, и ушла. А потом целых два года все время что-нибудь да мешало ей придти и навестить меня. К тому же... у нее все-таки была своя семья, люди, о которых она должна была заботиться. А тут еще я. И вот какого ей было услышать о нападении целой стаи Беовольфов во главе с Альфой на наш мини-поселок? Вот-вот. Такая себе Гриммова цепочка случайностей! И нет, я даже и не думал обижаться. Это глупо и было бы черной неблагодарностью по отношению к ней. Я просто люблю ее, считаю своей матерью и уже рад лишь от того, что она у меня есть. Так я ей и сказал, когда она, тихо орошая меня своими слезами, спросила, сержусь ли я на нее за то, что она бросила меня здесь. Так мы полночи и проревели (да, я тоже под конец не удержался и поддался чувствам... чертов детский организм!), а наутро встали повеселевшие и на удивление выспавшиеся. Хотя да, людям с активированной аурой намного проще, чем всем остальным, ведь даруемые ей преимущества не ограничиваются только «защитным полем», а еще и касаются многих функций организма. Помимо прочего, времени на сон и восстановление нам требовалось гораздо меньше, чем обычным людям и фавнам. Так что расстались мы с мамой на светлой ноте. Она пообещала почаще приезжать ко мне и даже показать потом пару приемчиков от настоящего Охотника, в смысле, Охотницы. Да и приюту требовалась помощь. И материальная, и вообще. На что-то можно было рассчитывать от жителей нашего городка, который мы вообще-то фактически спасли, но этого было явно недостаточно. Нужны были люди для защиты, с аурой. Сэм с мамой говорили о каком-то их общем знакомом, но захочет ли он перебраться к нам — неизвестно. Охотники забрали раненых и ушли, а для меня и моих друзей с той же самой минуты, как мама скрылась за горизонтом, настали тяжелые трудовые будни. Восстановление приюта. Продолжение учебы. И главное — для нас начались по-настоящему серьезные тренировки для будущих Охотников.***
Медитации (которые Сэм всецело одобрил) оказались весьма полезны. Мне, учитывая мои заморочки с памятью и всем прочим, было легче других найти правильный баланс и войти в нужное состояние. И это уже приносило свои плоды. С каждым днем я все лучше чувствовал собственную ауру и часто узнавал что-то новое про свое Проявление. Оно у меня оказалось весьма... многогранным. Хотя мне потребовался не один месяц, чтобы это понять, да и то, я не уверен, что открыл все возможные способы его применения. Всегда есть к чему стремиться. В общем, я и тут не мог не выделиться. Ведь обычно Проявление это как, ну, вроде какой-то способности. Например, полета, управления ветром, нечеловеческой силы или сверхскорости. А у меня оказалась, скорее, концепция, а не способность. Я ее называю просто: «Сила Связей», хоть это и не совсем точно описывает суть моего Проявления. Другими словами, я не просто обрел возможность телепортироваться в определенные места. На самом деле я как бы на мгновение совмещал две точки пространства, по внутренней связи между ними стягивая их воедино, и «выталкивал» себя туда, где чувствовал свою «точку». Как я потом выяснил, «толкать» я мог не только себя и не только к привязанным к кому-либо (чему-либо) «точкам». В определенной области вокруг себя я мог создавать эти самые «точки» почти свободно. И перемещаться к ним. Но до всего этого я дошел только тогда, когда в один прекрасный день понял, что в границах некой сферы вокруг себя, я чувствую... пространство. И все, что находится в пределах «моей» области. Это было странное ощущение. Ненавязчивое, но в тоже время довольно отчетливое. И заметил я его во время наших тренировочных спаррингов с различными видами деревянного оружия, которые нам организовал Сэм. Ну, помимо поединков, были еще различные упражнения на развитие ловкости, выносливости, координации и прочего. И да, первый месяц Мари и Ми пытались открыть свою ауру сами, через медитации. Но потом к нам приехала мама, а вместе с ней тот их общий с Сэмом знакомый, оказавшийся неплохим оружейником. Его звали Рум Гроер, и он все-таки согласился к нам переехать, а с ним вернулись и двое наших защитников. Только Тому, правда, пришлось соорудить протез вместо руки, но он все еще мог сражаться с Гримм и не захотел нас бросать — хороший он парень! Так вот, во время ее краткого визита, я смог уговорить маму, чтобы она научила меня, как активировать чужую ауру. На самом деле, это оказалось не так уж и сложно, хоть и требовало определенного уровня концентрации и внутренней уверенности. Гораздо дольше я заучивал правила, когда и почему нельзя активировать ауру. И если с возрастом все было ясно и понятно (малые дети и глубокие старики), то вот причины, почему нельзя наделить всех и каждого такой замечательной способностью... дело опять было в Гримм. Нельзя было допускать излишней концентрации людей с аурой в определенном месте — это провоцирует чудовищ на массированные атаки. Но как же академии, где обучают Охотников, ну и школы предварительной подготовки? А они, оказывается, либо находятся в труднодоступных местах (как школа Сигнал на острове Патч), либо расположены в глубине Королевств, ну и, помимо прочего, они всегда очень хорошо защищены. Академии так вообще прикрыты многослойной круговой защитой самого разнообразного толка... Кстати, отчасти из-за такой притягательности открытой ауры для Гримм Охотники и находятся большую часть своей жизни в пути или работают в тех самых школах и академиях. Вот так-то. Нашим девчонкам я не стал активировать ауру самолично, а провел спецподготовку для Жака и Теда (Мари, Ми и еще несколько детей тоже внимательно слушали мои наставления), а потом под присмотром Сэма они сами активировали ауру, Тед у Ми (она у нее оказалась ярко-синей), а Жак у Мари (а у нее — бледно-розовой). Я посчитал, что так будет правильней. Все-таки на Ремнанте этому действу придают большое значение. Тут ведь участвует душа, и все это довольно серьезно... Кроме нас пятерых, еще трое детей стали ходить на занятия к Сэму и через два месяца добились того, чтобы он активировал их ауры. Только одна девочка с рожками все просила именно меня активировать ее ауру, и, когда Сэм все-таки дал добро, она добилась своего. Почему-то это было для нее важно и без всяких романтических подтекстов. Но я быстро перестал об этом задумываться. Аура у нее, к слову, была ярко-алой. Так что у нас тут самопроизвольно образовалась небольшая школа подготовки Охотников. И даже Рум включился в процесс, обучая нас созданию своего собственного оружия. Начали мы, естественно, с самых основ, но через год или два наш учитель обещал нам помочь в создании своего первого настоящего оружия. Подозреваю, что так все изначально и было спланировано Сэмом, моей мамой, Румом и прочими нашими воспитателями, но это и к лучшему. Может, на будущий год кто-нибудь еще из детей захочет стать Охотником, и нас тогда будет еще больше. А до определенного предела, чем больше разумных с открытой аурой, тем всем нам безопаснее. Сплошная польза всем заинтересованным сторонам (а Гримм и не спрашивали!). Так же укрепления вокруг нашего мини-поселка обновились и постоянно модернизировались Румом (дома-то довольно быстро отстроили еще в первую же неделю). Дерево сменилось каким-то весьма прочным сплавом, и, кажется, наш учитель-механик вложил свои собственные средства в этот проект. За что ему огромнейшее спасибо от нас всех! Где-то через полгода после «Ночи Беовольфов» (детская легенда для новичков и старичков была запущена с моей легкой руки и содержала в себе ненавязчивые предупреждения про эмоции и советы по поведению в стрессовой ситуации) у меня случился прорыв в применении моего Проявления. Абсолютно случайно я обнаружил, что могу не только определять, где находятся мои «точки», но и, если правильно настроюсь, в некоторой области ощущать вокруг них пространство так же, как и вокруг себя. И да, к тому времени я уже нашел способ, как оставлять эти мои маячки. Оказалось, достаточно было физического контакта одновременно с четким эмоциональным и волевым посылом. До открытия ауры я уже неосознанно проделал нечто подобное с теми, кто на тот момент был ближе всего для меня в этом мире, и кого я касался. Думается мне, тут была какая-то моя личная заморочка с личным пространством, наложившаяся на ауру. Да и мое Проявление, возможно, зародилось еще на развалинах моего родного дома, как бы невероятно это ни звучало. Но для открытия ауры мне тогда все еще чего-то не хватало (может быть, дело было в банальном возрасте), а вот Проявление... сама суть моей души, хоть и не могла себя явно показать, косвенно уже влияла на мою жизнь. Хотя, более вероятно, в своих рассуждениях я просто слишком уж расфантазировался. На самом деле, понять истоки и момент зарождения моей способности хоть и было бы весьма интересно и, наверное, полезно, но конкретно сейчас меня больше волновал практический аспект. И я стал тренировать свое чувство пространства, благо этому очень способствовали тренировки с «игрушечным» оружием (ага, и пистолеты с резиновыми пулями оказались еще тем подарком). А ощущение траектории удара или полета пули (хотя тут для меня все было намного сложнее, ведь намного удобнее оказалось следить за дулом или самим стрелком... если я его видел) в свою очередь способствовало ускоренному освоению мной самых разных видов вооружения. Да и привычка двигаться правильно, адекватно реагируя на возникающие угрозы, тоже постепенно вырабатывалась. И вообще, как-то так незаметно оказалось, что я стал лучшим из всей нашей компании «личинок будущих Охотников» — так нас в шутку называл Сэм. Но я не зазнавался, нет. «Другие» воспоминания и яркий пример взрослого, опытного Охотника перед глазами не давали мне расслабиться и почивать на лаврах, наоборот, я лишь еще усерднее включался в обучение, не пренебрегая и «советами» от своего «прошлого я». Хотя тот, кажется, был простым обывателем, некоторую полезную информацию мне выловить все же удалось. Так, мне очень помогли некоторые упражнения на развитие левой руки до уровня правой. Теперь я почти одинаково хорошо пишу и управляюсь с оружием обеими руками. Конечно же, я старался помогать и моим друзьям, и мы часто устраивали совместные тренировки во «внеурочное» время. Так я и рос, развиваясь и физически, и умственно и попутно постигая грани моего Проявления. Пока после своего дня рождения, когда мне официально исполнилось шесть лет, я не открыл еще один свой «навык» и не решил немного... попутешествовать.
