Очень странная ненависть

Солнце меркло с каждым днём всё сильнее. Её тепла теперь недостаточно и делить его на двоих она не намерена. Не намерена любить его. Не намерена прощать и вновь ждать, когда же он вновь остепенится. Холодно. Душа замёрзла. Да кому она лжёт, она начала замерзать так давно, что и не вспомнить. Случай с сестрой лишь добил то, что и так убито. С самого начала это был лишь вопрос времени. Кристиан координально изменилась всего за две недели. Всё реже появлялась на занятиях, обрезала длинные, почти до бёдер волосы под коре и перекрасила концы изящных локонов в багровый, почти красный цвет. Она стала похожа на него. Его глупая игрушка, стала его копией. Совсем того не замечая, брюнетка приложила руку к сигарете, её прокуреный голос, как это не противно, теперь сложно было узнать. Голубые, словно море, чистые, словно небо глаза, теперь всё чаще показывали подругам внутреннюю пустоту. Девушка никак не реагировала на предложения Кастиэля пойти ему на встречу. Простить в последний раз. Попытаться начать всё заново. Всё с чистого листа. А он смиренно продолжал ждать, как пёс оставленный хозяйкой на цепи. Не обращал внимания на многочисленные предложения фанаток «залечить его раны». Хватал её за руки и умолял вернуться. Как только в поле зрения бунтаря появлялась Кристиан, от его омерзительно-жестокого характера не оставалось и следа. Всё отходило на второй план и первоначальной целью вновь и вновь оставался её поцелуй. Не насильственный, а лёгкий. Такой простой и невесомый. Как это было тогда. Теми ночами. Той любовью, что когда-то была незаменима, словно воздух. Некогда ненавидящие и насмехающиеся глаза, меркли вместе с их солнцем. Ощущения не из самых приятных. Второй час дня, вторник. Уроки подходили к концу и как всегда не дожидаясь позволения, она собрала вещи и вышла из кабинета биологии. Нудные лекции теперь не спасали от воспоминаний, а вдвое нагоняли тоску. С каждым днём они лишь сильнее резали горло, картинками из прошлого. Ненависть возрастала. « Опять?..» — голубоглазая издала невнятный рык верхней частью лёгких. Он вновь стоит у её комнаты. Снова пришёл, снова чего-то ждёт, снова будет просить о возвращении, а что она? Она не может простить, душа померкла, слишком поздно она поняла, что сердце горит в белом пламени и спасти его невозможно. Более того, она не хочет его сохранять. Без него проще. Теперь она его табу. И все слова, что будут услышаны — ничем не помогут. Совершенно ничем. -Кристиан…- парень стоял в привычной для него позе. Корпус немного наклонён назад, широкие плечи упираются о бетонную стену, а руки скрещены на грудной клетке. — Что тебе нужно? Я не ясно выражаюсь? — чёлка брюнетки прикрывала один из пустых глаз, скрывающих за собой душераздирающую боль. Парень рассмеялся. Такой веский и тихий хохот, навязчивым гулом отражался в ушах и отдавался злополучным эхом в хрупкое тело, содрагая органы. — Не ясно выражаешься? Может это я невнятно говорю? Ты останешься моей. Я убью его, если он ещё раз… — Закрой рот! У тебя была возможность и ты всё испортил, потерял, оставил! Какого хрена теперь от меня требуешь?! Иди гуляй дальше…- Кристиан хлопнула входными дверьми, исчезнув в сумраке комнаты. И опять боль… Он медленно скатывается по стенке в нежелании внимать происходящему, она нервно поднимает со стола учебник по алгебре и швыряет его в стену, с немым криком падая на колени и умоляя о том, что бы всё поскорее прекратилось. Ночные кошмары прекращали терзать и он больше не приходил. Даже самому гениальному человеку никогда не понять, как это больно. Прогонять любимого мужчину. «Хах, а Кентин не промах» — кривая ухмылка озарила лицо рыжеволосого. В тот момент он ненавидел его. Презирал. А тот только того и ждал, что бы найти способ «Успокоить» бедную девчонку и дождался. В то утро он, друг детства, хитростью уговорил её забыться. И воспользовавшись этим, нагло завладел её рассудком, внушая, что с ним она будет счастлива. Но счастья ждать не следовало. Она не смела любить его. Никого, кроме Кастиэля. Но в этом никогда не признается. Никогда, никому не раскоет своих чувств. Именно тогда Кас понял, что ошибку исправить невозможно. Именно тогда принял, что не сможет её вернуть. Именно тогда отрёкся от всего, кроме неё. Именно тогда заверил себя в том, что не отдаст её Кентину. Никогда не отдаст…