Неверие
19 февраля 2018 г., 22:46
Способен ли ты не упустить ту грань, где заканчивается сон и наступает реальность?!
Нацу облокотился на вытянутые руки, с силой сжимая края белоснежной раковины, — толстые вены вздулись и, словно змеи, обвили предплечье. Он не моргая смотрел на своё отражение: со слипшихся ярко-розовых волос крупными каплями скатывались остатки прозрачной влаги. — И что же прикажете с этим делать?! Нацу взял одну крашеную прядь, прокрутил между пальцами и искоса посмотрел в мусорное ведро, где лежала коробка, виновная в творящемся на голове безобразии, развёрнутая картинкой с изображением девушки с желаемым результатом покраски. «Нет, все же цвет получился более насыщенный. Кажется, передержал», — Нацу хмыкнул: любая девушка бы позавидовала такому результату. Жаль, что он этого не может оценить. Но, так или иначе, вопрос остался открытым: кто это с ним сотворил?! Он смутно помнил, как добрался до дома: сонное состояние в баре; потом такси, где его ещё и укачало, а водитель жал на газ и нервно посматривал в зеркало заднего вида, видимо, сильно переживал за пока еще чистую обивку пассажирских сидений. Дальше — прохладный ночной воздух знакомой улицы и облегчение; железная дверь своей квартиры и «автопилот». Жаль, что Хэппи не разговаривает, уж он-то точно мог поведать все секреты случившегося. — Кстати, а где Хэппи? Он посмотрел по сторонам: в ванной, под ногами — кота не наблюдалось. Но приглушенный хруст, доносимый с другой стороны двери, выдавал местонахождение питомца. По-видимому, Нацу на машинальном уровне накормил своего любимца — перед полным отключением успел подсыпать сухого корма в миску Хэппи. Он накинул на голову махровое полотенце и стал интенсивно промакивать оставшуюся влагу с волос, прекращая лицезреть на своё обновлённое отражение. Нацу вышел из ванной комнаты и, сгорбившись, присел на кровать; та жалобно скрипнула и прогнулась под тяжестью веса хозяина квартиры. Он сделал пару последних массажных движений и спустил с головы теперь уже мокрое полотенце, чувствуя прохладу и свежесть на смуглых плечах. Жевательный хруст прекратился и послышалась мягкая, но звонкая поступь от соприкосновения когтистых лапок и паркетного покрытия. Хэппи сел у входа в спальную комнату и, с прикрытыми от сытости и довольства глазками, начал умываться, полностью игнорируя все остальное. Нацу отрешенно наблюдал за любимцем, погруженный в раздумья, в то время как кот замер в вылизывании передней лапы и уставился на хозяина. «Не будь он котом, то всласть бы поржал надо мной», — думал Нацу, наблюдая, как Хэппи медленно опустил застывшую перед мордочкой лапку, дрогнул, по-видимому икнул, и так и остался сидеть, пристально разглядывая изменения своего друга, совсем позабыв про прикушенный высунутый кончик своего языка. — Как тебе мой апгрейд? — Нацу запустил руку в розовые волосы едва влажной челки, взъерошивая и приглаживая назад, но та непослушно вернулась в исходную, хотя пара локонов так и осталась стоять солдатиком, неся «дозорную» службу. — Как думаешь, может, оставить этот цвет? Похоже, мне идёт, — решил сыронизировать над собой. Он встал с кровати и прошёл мимо следившего за всеми его движениями кота, — на что Хэппи лишь поднялся, что-то мяукнул и вальяжной походкой направился к нагретому месту на кровати. Похоже, ему все равно, какой «шухер» творится на голове его друга. Нацу решил зря времени не терять и стал собираться, чтобы исправить непривычный цвет — в свой, натуральный. Но для этого ему нужно либо в парикмахерскую, либо в магазин: за новой краской для волос. Одним движением он отодвинул плотные шторы, освещая комнату ярким дневным светом, и приоткрыл створку окна, впуская уличную свежесть — вот она, привилегия квартир на верхних этажах. В то время, как первые прованиваются городскими выхлопами, на его пятом всегда чистый и свежий воздух. Долго собираться и хорохориться Нацу не стал: надел любимую теплую толстовку с принтом анимешного синего Хеппи, как считал сам, и джинсы свободного покроя. Напоследок заглянул под кухонный стол и наполнил почти опустевшие кошачьи миски свежей пищей и водой; направился на выход, не забыв прикрыть розовую макушку кепкой и капюшоном от толстовки: ловить на себе взгляды прохожих жуть как не хотелось. Погода встретила Нацу теплыми лучами послеобеденного солнца: весна уже предъявляет свои права и вступает в неравную схватку с зимним зноем. Лишь изредка ночами опускается морозец, который тут же испаряется, как только пробуждается яркий золотистый рассвет. Нацу вздохнул полной грудью, насыщая лёгкие кислородом; натянул козырек по самые брови и твёрдой походкой, со спрятанными в большом переднем кармане толстовки руками, направился вперёд. Он решил сначала заглянуть в магазин и, возможно, попробовать самому исправить невесть откуда появившуюся ситуацию, совсем не думая о том, что в неумелых руках краска может возыметь другой эффект: из розового получится оранжевый, фиолетовый, или же «серобуропошкарябанный». За своими мыслями, раз за разом прокручивая прошедшие день и ночь, и пинанием измученной жестяной банки из-под Кока-Колы, он и не заметил, как прошёл пару кварталов, очутившись на знакомой улице, где находился бар «Fairy Tail». Взвесив все «за» и ни одного «против», решил заглянуть, — стоило лишь завернуть за угол, ведь дома он так и не успел перекусить, точнее, даже не подумал, что было очень странно для него самого. А бездонная «чёрная дыра» в желудке страсть как хотела поживиться чем-нибудь съестным, оповещая об этом громким и недовольным урчанием. Но надежда вдоволь насытить свой организм питательными веществами разбилась в пух и прах, разлетевшись мелкими осколками по всей улице: вход в здание был оцеплен полицией, и за бело-красной лентой, натянутой по периметру бара, столпились зеваки, мешающие хоть что-то разглядеть и понять происходящее. Он развернулся, желая покинуть это место, решив, что потом все подробности узнает из первых уст — просто спросит у Миры. Но замер в полуобороте, услышав шушуканье рядом стоящих людей. — Говорят, там зверски убили сына какого-то бизнесмена, — миниатюрная девушка встала на носочки и тянула за рукав высокого парня, призывая его опуститься до уровня её губ, стараясь шепотом донести известную ей информацию. — Прямо на куски порезали. — А я слышала, что в номере, где все произошло, он находился не один, а с девушкой, но она, по каким-то причинам, осталась жива, — к диалогу подключилась ещё одна «осведомлённая», доселе стоящая к ним спиной. Видимо, сильно подмывало поделиться своими знаниями. — Да ладно?! — первая девушка обхватила ладошками, в глубоком вдохе, рот. — Надеюсь, что теперь «Fairy Tail» не закроют, мне нравилось здесь отдыхать, — с некой грустью и опущенными плечами проговорила она. — Да, это большой удар по их репутации. Дальше Нацу слушать не стал, оставляя последнюю фразу витать в воздухе; он нагло пробирался через толпу народа, пытаясь отогнать навязчивые мысли в голове и вновь появившиеся картинки из сна, которые кроваво-красным калейдоскопом стали мелькать перед глазами. Голова загудела, паровозным звоном отдавая в барабанные перепонки, — шум мешал собраться и привести чувства в порядок. Распихав возмущённых от такого бесцеремонного поведения людей, он добрался до оградительной ленты и увидел, как у входа в здание с Миражанной общается полицейский — женщина с ярко-алым цветом волос, который только подливал «масло в огонь»: в уме показывая все новые подробные картинки ночных видений. Двери открылись, выпуская на свет нескольких стремительно выходящих людей. Сначала показался мужской силуэт, в котором Нацу без усилий смог узнать Эльфмана — охранника, работающего вместе со своей старшей сестрой Мирой; а за его шкафообразной спиной шла молодая девушка, старательно прикрывающая, снятым с широких плеч мужчины черным пиджаком, ещё одну особу, которая все же не удержалась и, на радость зрительной толпе, показала своё испуганное лицо. Нацу словно ведром холодной воды окатили: он узнал её, ведь вчерашним вечером пристально разглядывал ту пару, а значит пострадавшим оказался не кто иной, как… — Это же Юкино, — послышалось где-то справа. — Неужели это Стинга убили?! Затихшая на минуту толпа — всего на мгновение, после того как из здания показались люди — вновь разразилась неистовым шептанием: кто-то соболезновал; кому-то было, мягко говоря, все равно; кто-то начал строить свои догадки: о вселенском заговоре, о слишком ревнивой бывшей и еще множество других идей. Для Нацу же это было неважно: он все ещё не отойдя от шока, неверяще и безотрывно смотрел на Юкино, которая садилась на заднее сидение полицейской машины, исчезала за закрытыми дверьми и тонированным стеклом. И только после глухого хлопка двери, он почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд. Взгляд той девушки, которая вела и усаживала в машину свидетельницу, пряча от любопытной толпы. Большие, слегка прищуренные карие глаза в упор смотрели только на него, абсолютно не замечая никого вокруг. Сдвинутые к переносице светлые брови, между которыми едва виднелась небольшая складка, и плотно сжатые губы давали понять, что девушка о чем-то размышляет. Она напряженно стояла, не шевелясь, лишь пальцем водила и слегка постукивала по крыше машины — девушка изучала его. Странно. Казалось, что она видит Нацу насквозь. Даже холодок по спине пришёлся — она забралась к нему даже под кожу — от чего он слегка поежился и сжал кулаки, чтобы собраться и не проиграть в этой схватке «гляделок». Он ничего не скрывает. Он ни в чем не виноват! Ведь так?! Мысли пчелиным роем витали в голове и явно отражались в виде многочисленных эмоций на лице — сейчас он очень уязвим. Особенно тогда, когда сам в себе не уверен. Особенно, когда еще предстоит разобраться со своим «скелетом в шкафу». Её отвлёк Эльфман, подойдя вплотную и вставая прямо перед ней, полностью закрывая обзор на Нацу. «Извини, дорогуша, я обязательно возьму реванш. Но не сегодня, — грех было не воспользоваться случаем появившегося „окна спасения“ и не ретироваться по-быстрому от прожигающего взора. На миг даже показалось, что у него дырка во лбу задымилась и запахло хорошо прожаренным бифштексом. — Для начала мне нужно кое-что проверить». Думая, когда же он успел-таки стать мега-экстрасенсом, поторопился ускользнуть подальше от странной блондинки. Затерявшись в толпе, он быстро нырнул за угол рядом стоящего здания и поспешил оправдаться: хотя бы в своих глазах.***
Люси с нескрываемой заинтересованностью наблюдала за очень подозрительным парнем. Дело даже не в его одежде, что всем своим видом говорила: «Смотри, я от кого-то прячу своё лицо!». Кепка, опущённая до бровей, и отброшенная ею тень, старающаяся скрыть удивленные зеленые глаза, и поверх небрежно накинутый капюшон. Ну, мало ли кто и почему так ходит. Но Люси не была бы собой, если бы не заметила всего, что было написано жирным чёрным маркером на всем его силуэте. Он слишком пристально наблюдал за бедной, перенесшей утрату любимого, девушкой. И читалось на его лице удивление, и страх, и даже решимость. Он выделялся из толпы именно всплеском своих эмоций. Люси подумалось, что, возможно, он может что-то знать и ей было жизненно необходимо поговорить с этим человеком. Но как только Люси решительно настроилась на разговор с парнем и уже хотела податься вперед — как оказалась в тени, а прямо перед её лицом показалась пуговица! Перламутрового цвета, переливающаяся в свете солнечных лучей, третья по счёту сверху, которая еле справлялась с удержанием напряженной ткани белой рубашки на слишком массивной мужской груди. Люси подняла голову вверх, чтобы посмотреть в лицо того, кто отвлёк ее от, возможно, очень важного разговора, и немного отступила назад — уж очень близко он подошел. Двухметровым «шкафом» оказался все тот же охранник, который сопроводил их с Юкино до машины. Девушка наклонилась вправо и выглянула из-за широченной груди, чтобы совсем не потерять своего негласного оппонента, но того уже и след простыл. Тихо «цыкнув», Люси вернула своё внимание к Эльфману, вновь запрокинув голову и выжидая волнующего его вопроса. — Могу я ещё чем-то помочь? — он переминался с ноги на ногу, видимо, хотел вернуться на своё рабочее место, но вежливость, не всегда присущая таким амбалам, не позволяла это сделать, пока точно не убедится, что в нем больше не нуждаются. — Нет, спасибо, — она открыла пассажирскую дверь и попросила у Юкино пиджак, в котором они больше не нуждались, и вернула его законному владельцу. — Можете идти. Эльфман скромно кивнул и направился к сестре, которую тоже отпустили после кропотливого допроса. — Ну что, поехали? Сегодня нас ждёт целая кипа бумажной волокиты, которую разгребать, кроме нас, точно некому! — подошедшая Эрза закинула руку на плечо Люси; от неожиданности та вздрогнула. Она все ещё продолжала сверлить взглядом то место, где ещё пару мгновений назад стоял парень. — Ты там кого-то увидела? — Эрза посмотрела в толпу народа и нахмурилась, пытаясь тоже что-то или кого-то разглядеть. — Нет, просто задумалась, — отмахнулась Люси и направилась на своё пассажирское место — слева от водителя. — В путь! Надо еще Юкино подвезти. — Приставим к тебе охрану, — Эрза села за руль и повернулась в сторону задних сидений, встретившись взглядом с испуганной девушкой. — Неизвестно, почему убийца не проверил все комнаты: неосторожность это, или же он знал, что в ванной кто-то был. — Ты только не переживай, — поспешила успокоить психолог начавшую дрожать всем телом Юкино, — возможно, это просто излишние меры, но немного подстраховки нам не помешает. Хотя бы на некоторое время, — она старалась улыбнуться как можно беспечнее, чтобы девушку хоть немного отпустил внутренний страх. — Д-да, хорошо, — все, что смогла выдавить из себя Юкино. Она кивнула и отвернулась в окно, а новая слеза обожгла её красные щеки. Девушки на передних сидениях понимающе переглянулись и покинули злополучное место.***
Облокотившись вспотевшей спиной и затылком о холодный металл гаражных дверей, Нацу жадно хватал воздух через рот. Дыхание давалось с трудом: не успев выдыхать, лёгкие требовательно вбирали в себя новую порцию кислорода. Он сильно торопился, и теперь организму нужно немного передохнуть. Нащупав в кармане связку ключей, он развернулся лицом к гаражу и нехотя открыл ставни; двоякие чувства одолевали его. «Так спешил, а теперь медлишь?!» — внутренний монолог совсем не прибавлял ни сил, ни уверенности. Проходя внутрь мрачного помещения, Нацу видел перед собой лишь одну цель — спрятанный под плотной тканью мотоцикл. Сжав кулаки до хруста суставов, он решительным шагом направился вперёд и быстро стянул тент с железного коня. Парень не знал, что именно хотел и мог найти; какие доказательства ему нужны. Возможно, свежая грязь или уличная пыль — ведь, как никак, мотоцикл безхозно стоял уже порядка двух лет, и ещё год ушёл на полную починку. Критически осмотрев свой байк и полностью убедившись, что он отсюда не выезжал, — все-таки Нацу не помнил, как именно в его сне выглядела двухколесная машина, он выдохнул с чувством полного облегчения. Но все же решил заглянуть и в бардачок: там ничего не оказалось: никаких посторонних инструментов или же сундучка. Разве что, лишь защитный шлем, тихо покоившийся на своём законном месте. Нацу скинул с головы кепку с капюшоном и почесал затылок: похоже, на нервной почве у него появился зуд. Давно он так не переживал. Накинув ткань на байк, устало покинул свой гараж. Он совсем забыл про розовую шевелюру и зачем выходил из дома. Сейчас ему поможет лишь еда. — Надо заказать себе пиццу.
