Лакированные туфли
10 марта 2018 г., 21:16
Чья-то сущность преследует в снах? Или, возможно…
Нацу смотрел пустым взглядом на откинутую крышку от картонной коробки, в которой находилась горячая пицца на тонком тесте, с румяной начинкой: салями и двойная порция сыра. От нее так и поднимался ароматный дымок, полностью заполнявший своим запахом кухню и легкие. Но у парня совсем не было аппетита. Даже откушенный кусок, и тот в горле комом застрял и никак не хотел проваливаться дальше — в цепочку пищеварительной системы. Он не обращал внимание даже на кота, который мурчал и интенсивно терся о ноги хозяина, выпрашивая долю и для себя. Не чувствовал лёгкое обжигание кончиков пальцев о порциональный треугольник, что покоился в застывшей в воздухе руке. Нацу никогда столько не думал. «Стоит ли обратиться в полицию? Если да, то не сочтут ли его слова бредом сумасшедшего?»; «Что он может рассказать, ведь лица убийцы так и не видел?!»; «Можно ли сон считать чем-то вроде предсказания, ведь, по сути, он таки сбылся?!» — рой мыслей жужжащими пчелами и в самом деле сводил Нацу с ума. Заметив, что уже, словно душевнобольной, начал покачиваться, сидя за обеденным столом, решил, что ему надо бы отвлечься, иначе так и до дурдома недалеко. Он резко встал, едва не опрокинув стул, и вышел из комнаты. Похоже, вечернюю смену придётся перенести на утро: лучшим решением для парня будет сходить на работу и занять себя любимым делом. Тем более, что там его никто не должен потревожить. Да, именно так Нацу и сделает! Хеппи прыгнул на край стула, который только что покинул хозяин, но все ещё сохранял насиженное тепло, и голодными глазами посмотрел на коробку, чуть приподнимая мордочку вверх, ведя влажным розовым носиком за отменным ароматом плавленного сыра и вяленой колбасы. Хорошее воспитание не позволяло коту нагло лезть на стол, будь там даже филе сырой семги. Но Нацу перед уходом все же вернулся на кухню и положил кусочек пиццы в кошачью миску. И в такие моменты Хеппи безумно любил своего хозяина.***
— Хорошо, что они ещё не узнали про Юкино. И мы успели спокойно отвезти её домой, — подъезжая к главному зданию полиции, Эрза заметила оживленную толпу журналистов, операторов — агентов СМИ, и кивком указала в их сторону, привлекая внимание задумчивой пассажирки. — А? — Люси оторвалась от созерцания городской природы в свое окно, хотя сама витала далеко в облаках, возможно, даже не в этой галактике, и обречённо вздохнула, надеясь, что до Юкино эти «звери» ещё не скоро доберутся. Во всяком случае, охрана точно не даст её в обиду. — Да, они бы как коршуны налетели на неё, растаскивая последние остатки здравого сознания. Надеюсь, у нас получится целыми пробраться через забаррикадированный вход, — лёгкий нервный смешок и потирание висков; им бы тоже охрана не помешала. — Может, их как кегли, а? — слишком задумчивое лицо Эрзы, без намека на иронию, ввело Люси в ступор: она уже представила, как та делает «страйк» капотом своей машины. — Да шучу я, — старалась успокоить подругу, делая более невинное лицо, но все же тихо произнося: — наверно… Похоже, Эрзу не меньше напрягала сложившаяся ситуация, — всегда серьёзная и ответственная, услышать от следователя такие «шутки» было в новинку. Люси, будучи хоть и молодым, но довольно хорошим психологом, отлично разбиралась и в своих коллегах, хотя сегодняшнее поведение подруги было впервые замечено за целый год их знакомства, показывая прореху в сложившемся мнении. Видимо, пора ставить галочку в послужном списке Эрзы, что она все же человек, и её тоже могут выбить из чувства «равновесия».***
Нацу с поджатыми губами завинчивал гайку на диске сцепления легендарного байка ключом на тринадцать, сведя брови к переносице. Осознание пришло резко и довольно метко: как град на голову в летний день — он сложил все пазлы воедино. Картинка чётко отобразилась перед глазами, и он ударил себя по лбу запястьем, слегка измазавшись мазутом. — Ну точно, Стинг Эвклиф! — Нацу чуть ли не закричал от своего прозрения, и голова закружилась от резкого подъёма. — «Это же с ним была моя авария. И суд, на котором я так и не присутствовал…» — они встречались всего пару раз; не мудрено, что его образ потерялся в глубинах подсознания. «В этом сне… убийца что-то упомянул о присутствии при ДТП…» — Нацу снова присел на корточках, довинчивая последний хромированный болт на колесе. — «Неужели кто-то решил побыть вестителем справедливости?» — он прервался от своего дела, прикрыл глаза и стал слегка постукивать холодным гаечным ключом по лбу, прямо в межбровные складки, пытаясь вбить в, и без того загруженную голову, пару умных мыслей. — Тебя что, розовые пони навещали и на радугу катали? — Нацу сзади услышал голос подходящего к нему друга и вполоборота обернулся. — Знаешь, минуту назад я сомневался в своем котелке, но похоже, что у меня, в сравнении с тобой, все очень даже хорошо! — Сомневаюсь… — усмехнулся Грей. — Что это за «bubble gum»? — он подошёл ближе и дёрнул за прядь, на что услышал возмущенное: «Ай! Ты что творишь?!» — чему искренне удивился. — Они натуральные?! — Ты что, думал, я буду по городу щеголять с париком на голове?! — Нацу встал и почесал пострадавшую макушку. — Ну, знаешь, теперь я точно ничему не удивлюсь. Ты похож на розовую сладкую вату, я такую Джувии покупал в парке аттракционов… жу-уть! Может, теперь называть тебя «Сахарок»? — Грей попытался сделать серьезное задумчивое лицо и погладил подбородок — ну точно издевается! — Я сейчас твою жопу рафинадом накормлю! — Нацу рукой с инструментом указал на столешницу: с пачками чая, кофе и прессованных сахарных кубиков. — Воу-воу, друг! — Грей выставил руки с открытыми ладонями перед собой, чтобы тот не горячился. — Не покушайся на честь моей задницы! — Черт! Я совсем забыл про свои волосы! — Нацу оперся спиной о рядом стоящую стойку платформы для починки дна авто; он чётко расслышал тихий комментарий друга: «Про такое хрен забудешь» — и нервно провёл рукой по яркой шевелюре. — Короче, ты уже слышал про убийство в баре? — Да, я видел новости и поэтому пришёл, правда, сначала заглянул в твою мрачную пещерную обитель… и хочу сказать: не с того ты начал, когда вносил в свою серую жизнь буйство красок! Розовых красок! Нацу стойко пропустил мимо ушей последнюю ироничную фразу Грея, прекрасно понимая, будь он на его месте, то обязательно бы постебался над другом. Но сейчас не время. Лишь глубоко вздохнул и стал ждать продолжения разговора, обречённо поджав губы и скрестив перед собой руки. — Так вот, — Грей прошёл в сторону, где стоял небольшой диванчик для отдыха между работой, и уселся в него, по-хозяйски закинув руки на мягкую спинку, — я заметил, как ты разглядывал Стинга в баре. Уверен, что тогда тебя посетило чувство «дежавю», — в подтверждение догадки Нацу коротко кивнул и подошёл к находящемуся рядом с диваном креслу: разговор обещал быть долгим, — хотя сейчас, думаю, ты вспомнил его. — Ага, это было непросто, учитывая, что я видел его раза два. Ты же был моим представителем на суде, вместе с Леви. — Хочу заметить, что мы видели Стинга не больше твоего, нежели его умело манипулирующего людьми адвоката, он всем тогда руководил. После случая с довольно громкой аварией, ведь в ней участвовал сын известной личности, Нацу должен был отстаивать свои права и невиновность в суде. Но, в силу прикованности к кровати, пришлось доверить всю ответственность верному другу, хоть и временами противному, и не по годам умной подруге, которая, как нельзя кстати, получила юридическое образование. Жаль, что шансы на победу у них были нулевыми, можно сказать, что уходили в минус. Доказательств не нашлось: дорожный инспектор, заведующий тогда этим злополучным кольцом, уверил всех в неисправности видеотехники. — Ну ты вообще как? — Грей искренне сочувствовал другу, ведь те дни оставили темный отпечаток и на нем. А как Нацу?! Счастлив ли, что виновник всех его бед получил по заслугам? И можно ли такой поворот событий считать правильным? — Определённо нет! С малых лет оставшись полной сиротой, он, как никто другой, знал, чего стоит человеческая жизнь! — Не могу сказать, что рад, — Нацу сгорбился, упираясь локтями о колени и задумчиво стал большим пальцем вытирать мазутное пятнышко на ладони. — Лучше ответь мне: как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что видел, как убили Стинга?! — Что за шутки?! — чёрные брови взлетели вверх, такого вопроса он явно не ожидал. — Я сам тебя «никакого» посадил в такси и отправил баиньки домой! Как ты мог это видеть? — Ну… — Нацу немного замялся. — Допустим, во сне. — Я бы сказал, что краска проникла глубоко в твоё серое вещество. Видимо, ты вчера хорошенько перебрал! — Грей лишь посмеялся, даже не задумываясь над сказанными словами — это точно похоже на бред. — Может, ты и прав…***
Кое-как добравшись до офиса полиции, чуть ли не ползком под служебными машинами, через внутреннюю парковку, девушки находились в кабинете Люси, — как утверждала Эрза, обстановка у неё самая миротворная: будет ясность ума, будут и первые плоды с проделанной работы. Они перебрали кипу бумаг с заметками с допросов и возможных улик, по ходу разбора добавляя новые догадки и нанося их чёрным маркером на белую доску, где-то выделяя красным. Дело по убийству обещало быть сложным и запутанным: макулатуры много, но особых зацепок не дало. Им нужен хоть один подозреваемый. Юкино рассказала, как просидела и до боли затыкала уши, и ничего, кроме приглушённых мучительных стонов не слышала. Значит, убийца либо молчал, либо говорил очень тихо, что, опять же, никаких зацепок им не дало. Возможно, стоит подождать, пока девушка придёт в себя и вспомнит что-то, но это может затянуться надолго, а время в их работе — выше цены самого чистого и дорогого металла. Эрза устало развалилась в кожаном кресле Люси, прикрыв лицо исписанным ежедневником, и, отталкиваясь ногами, медленно прокручивалась вдоль своей оси, при этом неразборчиво нашептывая что-то вроде песенки. Сама же хозяйка кабинета, опершись виском о ладонь, задумчиво водила карандашом по листу белой бумаги, вырисовывая очертания запомнившихся ей зеленых глаз. Нужен ещё один свидетель, и Люси уверена, что загадочный парень должен им в этом помочь.***
Нацу сидел за барной стойкой и жевал хорошо прожаренную отбивную, запивая ее прохладным безалкогольным пивом. Работа закончена: завтра вечером заберут мотоцикл, и счастливый водитель будет ведущим колесом разрезать прохладный воздух на городской трассе, а на хромированных деталях зеркально отображаться жёлтые огни ночных фонарей. Но это будет не он. — Говоришь, особо ничем не помогла полиции? — Я им сказала все, что знаю, а знаю я практически ничего! Не люблю быть в неведении — это так раздражает! Нацу вздохнул и уткнулся лбом о сложенные руки на краю лакированной столешницы и прикрыл глаза. Мира рассказала ему, что здесь произошло. Девушка-бармен до блеска натирала хрустальные бокалы и вполуха выслушивала пьяные бредни почти спящих клиентов. Время близилось к утру и все гости покинули свои номера. Почти все. Миражанна бросала взгляд то на лестницу, ведущую на второй этаж к комнатам любви, то на пустующее место на крючке под номером «одиннадцать». Стекло под тряпочкой в руках жалобно скрипело, даже громкая музыка не могла полностью заглушить противный звук, от которого, кажется, даже задремавший пьянчужка проснулся. Девушка жестом позвала одну из свободных официанток и попросила подменить её на пару минут, пока она напомнит увлекшимся Стингу и Юкино о времени, ведь с наступлением утра ночной бар магическим образом превращался в уютное семейное кафе, без возможности входа на второй этаж. Зевая, ладошкой прикрывая рот, она, несмотря на длинную шпильку ярко-красных туфель, тихо поднималась по ступеням. Подойдя к заветной двери, Мира на пару секунд наклонилась, слегка соприкасаясь ухом с холодной поверхностью дерева: не хотелось прерывать любовников на середине процесса; ей ли, великой своднице и всезнайке, не знать о запущенности их отношений. Но не услышав ничего, кроме тишины, постучала костяшками пальцев, приговаривая: «Уже утро, пора закругляться!» — и стала ждать ответа, которого так и не последовало. Не горя желанием спускаться и отпирать запасным ключом, она с натугой и хмурясь развернулась, но остановилась, решив проверить дверь на закрытие, тихо бубня себе под нос волшебные слова: «Авось повезёт». Металлическая ручка медленно опустилась и деревянная преграда поддалась. Миражанна, с прикрытыми ладошкой глазами, «заглянула» внутрь. — Ребя-ята-а, пора расходиться. Вы лучше почаще заходите! — лёгкий смешок в кулачок. И… снова тишина. Она, краснея, раздвинула пальцы, делая между ними небольшой просвет: подглядела обстановку. Стоит ли говорить, что Миражанна испытала неподдельный ужас, видя перед собой связанного окровавленного мужчину? Но тихие звуки всхлипов, исходящие со стороны ванной комнаты, привели девушку в чувства. Похоже, Юкино осталась жива, им срочно нужно вызывать скорую и полицию. Определённо, все сходилось. Открыв глаза, находясь в кольце своих рук, Нацу чётко это видел и уже без отрицаний осознавал, что это был не просто сон. Что ему теперь делать?! Отвлек его от самобичевания никто иной, как… женские щиколотки, которые словно в замедленной съёмке, с кошачьей грацией, прошлись подле ног Нацу, едва его не задев, и приподнялись на серебристую подножку рядом стоящего барного стула: похоже, обладательница стройных ног села. Лакированные чёрные туфли на среднем тонком каблуке и небольшого размера, — явно Золушка, — подчеркивали плавные изгибы голени. Через светло-бежевые капроновые колготки четко виднелась маленькая молочно-шоколадная родинка, довольно нескромно поселившаяся чуть выше изящной лодыжки. Нацу шумно сглотнул подступившую слюну и ею же поперхнулся. Кана была права: кот не во всех делах помощник! Услышав мелодичный голос, делающий заказ вишневого молочного коктейля, Нацу оторвался от созерцания манящих ног, отлипая от затекших предплечий, по которым пробежалась толпа колючих ежиков, и оставляя на лбу покрасневший отпечаток рук. — Ого, Нацу! Ты покрасился?! — кепка сдвинулась с привычного места и являла чуткому взору Миры доселе спрятанные волосы. — Э-э. Да, сегодня ночью, — Нацу замялся: есть ли теперь смысл скрывать шевелюру? — Какой экстравагантный цвет. Главное, редкий! Парень старался не замечать сидящую рядом девушку — слишком шальные мысли лезли в голову лишь от вида её игривой родинки на стройной ножке, но голова, игнорируя внутренние протесты, сама повернулась на примечание соседки по стулу. И какое было удивление Нацу, когда он вновь увидел те самые выразительные карие глаза: изучающие и с озорным блеском. Она не просто так к нему подсела. И лукавая улыбка клубничных губ была тому доказательством. Готов ли он к реваншу?!
