Другая сторона

Сможешь ли довериться кому-то, если сомневаешься даже в себе?

      Нацу ухмыльнулся, отворачиваясь от девушки: одной рукой, за козырёк, снял кепку, а второй провёл по примятым волосам, взъерошивая их, — не так скоро он надеялся на встречу.       «Хотя…»       Он снова повернулся к новой собеседнице. Девушка чуть склонила голову вбок и через соломинку попивала свой напиток: с нескрываемым любопытством наблюдала за всеми движениями Нацу. — Это же не случайная встреча?       Он оперся щекой о ладонь, поставив локоть на барную стойку, — что ж, сбегать он больше не намерен. Незнакомка улыбнулась, зубами прикусывая соломинку и отпрянула от нее, облизав капельку вишневой сладости на губах, слегка причмокнув языком. Нацу с небывалым усилием подавил желание повторить эти движения за ней. Прочистив вмиг охрипшее горло, он, за маской безразличия и стеклянным горлышком недопитого пива, спрятал свою заинтересованность, делая слишком большие глотки прохладной жидкости. Давно его так не привлекали девушки. — Возможно, — даже не отрицала предположения парня. Она опустила взгляд на молочную пенку в глубоком прозрачном фужере и задумчиво, круговыми движениями, трубочкой перемешала коктейль. — Всё же, я не могла предугадать вашего появления здесь: сегодня и в это время. Наверное, я очень везучая! — она улыбнулась уголками пухлых губ и встретилась со взглядом Нацу: в больших и глубоких карих глазах отражались сменяющиеся цвета подсветки барной стойки и, всего на секунду, ему показалось, что она с ним… заигрывала?       Миражанна давно ретировалась с места «накала страстей», но не упускала случая следить за общением странной пары посетителей — Нацу затылком чувствовал её самодовольную улыбку. Ещё бы, такая «картина» и прямо перед её вездесущим носом. — Я так понимаю, вы — коп? — парень никогда не любил ходить вокруг да около: всегда бросаясь в гущу событий, или же, сразу приступая к важному делу. — И так можно сказать! — она ухмыльнулась, не прерывая зрительного контакта. — Да, я из полиции, Люси Хартфилия, — она распахнула своё лёгкое светлое пальто, и на тёмно-синем пиджаке показался золотистый нагрудный значок: милая улыбка на расслабленном лице сменилась серьёзностью, без толики иронии или азарта. — И я бы очень хотела задать вам пару вопросов.       Всё же, женщины очень коварны!       Многого Нацу не мог рассказать, лишь то, что знал убитого по происшествию с ним самим три года назад, упуская детали полученных увечий и своей неполноценности в виде непереносимости транспорта после травмы головы в ДТП — стражам порядка стоит только подкинуть «сладкую косточку» в виде малейшего «чиха» не в ту сторону, и ты сразу же под подозрением. Впрочем, как и в ситуации с Люси: косой взгляд, и она уже нашла его, — оперативно! Нацу рассказал, что, возможно, видел какую-то странную личность в мотоциклетном костюме и шлеме, поднимающуюся на второй этаж вслед за уходящей парочкой, но он, не придав этому значения, покинул бар: уехав на такси домой. Ну в самом деле — не будет же он рассказывать, что это все было в его снах: реакция Грея дала понять, что за вменяемого его точно не примут.       Девушка рассматривала Нацу, подмечая малейшие детали: движения рук — жестов; изменение мимики на лице при общении. Нельзя упускать из виду никаких деталей, что может указать на его ложь. «Глаза — зеркало души», за все время работы Люси убедилась в этом, и не раз. Хотя, чего уж греха таить, она это на практике испытала, ещё во время своей учёбы, когда впервые столкнулась с горечью разочарования в любимом человеке — измена, с последующей ложью. Но теперь, получив хороший жизненный урок, Люси с чистой душой может сказать ему «Спасибо!» — за важный опыт в определении обмана.       Как только оппонент теряет зрительный контакт, начинает нервничать, возможно, почесывать или поглаживать себя, — его можно сразу брать с поличным: уж она-то знает, как дальше вывести того на «чистую воду». У Нацу же глаза не бегали, ища спасения в посторонних предметах, что говорило о том, что он вполне искренен. Но! При его рассказе она заметила местами поджатые губы и хмурость. Скорее всего он что-то не договаривал.       «Значит, не все сразу!» — думала Люси, слегка расслабляясь и закидывая ногу на ногу. Юбка-карандаш чуть приподнялась, открывая прекрасный вид на острые девичьи колени.       Они и не заметили, как перешли на постороннюю тему разговора, совсем не касающуюся ночного убийства. Нацу рассказывал забавные истории из своей жизни; про друзей и их «тараканьи скелеты под кухонным шкафом». Люси искренне смеялась, прикрываясь ладошкой, — рабочий день давно закончен, почему бы не позволить себе немного расслабиться в компании с хорошим собеседником, глядишь, и он откроет свою завесу тайны — обнажив перед ней всю недосказанность. Нацу, заканчивая каждую последующую историю, наблюдал за странной девушкой: такой серьёзной в рабочих моментах, и такой светлой, по-детски счастливой, в обычной жизни. Наблюдал и улыбался своим мыслям.       Как же иногда бывает легко с абсолютно незнакомыми людьми.       Вечер плавно сменился ночью, и пора бы уже собираться домой: завтра ей с Эрзой еще предстоит обработать полученную от Нацу информацию. Телефон оповестил Люси о подъехавшем такси. Она поднялась с высокого стула, но остановилась перед парнем. Нырнув рукой в карман своего пальто, достала оттуда белую прямоугольную картонку. — Если вдруг что-то вспомните, — без доли смущения она протянула визитку Нацу, которую тот с удивлением, но охотно принял.       Девушка скрылась за дверьми бара, а Нацу так и продолжал буравить их взглядом, неосознанно улыбаясь; он поднес визитку к своему лицу, делая глубокий вдох: на ней все ещё остался лёгкий шлейф ненавязчивой свежести духов: цветов и цитруса. И он почему-то только сейчас осознал тот факт, что уже давно пришла весна.

***

      Чёрная тень мелькнула в проулке между высотными жилыми домами. От гладкого мотоциклетного шлема, надетого на голову, блеснула секундная вспышка, отражаемая от фар проезжей машины. Руки в нетерпении сжимали руль металлического коня: кожаные перчатки с защитными накладками на костяшках из прочного пластика жалобно скрипели. Настал черед следующей жертвы. Жертвы, познавшей, что такое жадность: человека, поддавшегося инстинктам быстрой наживы и потерявшей чувство справедливости, хотя сам приносил присягу, держа руку на сердце. Сейчас он был близок к своей цели — как никогда. Байкер караулил офицера ГАИ от самого казино: тот каждый день после работы допоздна отсиживался там, — пропивая и проигрывая, пусть и нечестно заработанные, но свои деньги.       Белая иномарка сотрудника дорожного правопорядка остановилась на парковочном месте, выделенном сплошными полосами на асфальте, перед входом в здание. Дверь распахнулась и оттуда, пыхтя и прилагая немалые усилия, вылез мужчина в форме. Золотистые пуговицы едва справлялись с натугой ткани синего пиджака в области довольно объемного, круглого живота. Байкер подался корпусом вперёд, перекидывая ногу через чёрное кожаное сидение мотоцикла, и слез с него. Пока жертва доставала какие-то пакеты с задних пассажирских мест, он подошёл к бардачку, чтобы достать пластиковый кейс с инструментами, но шум мужского монолога остановил его, замерев перед наполовину открытой ёмкостью для багажа: сотрудник дорожной полиции по телефону дрожащим голосом договаривался о встрече с кем-то через пятнадцать минут и уже заходил в жилое здание, закрывая за собой железную дверь.       Байкер вышел из-за угла под фонарь и приподнял голову, надеясь заметить, в каком из темных окон загорится свет. Жёлтое свечение озарило чью-то комнату: тучный мужской силуэт показался в окне на третьем этаже и задвинул плотные шторы.       Ухмылка спряталась под тонированным стеклом шлема: — Ну что ж, значит, не сегодня.

***

      Проснувшись ранним утром, Нацу помнил лишь свежий ночной ветер, который чувствовался более реалистично из-за доносимого воздуха с приоткрытого окна над кроватью, и умиротворяющие звуки рычащего двигателя спортивного мотоцикла. Остальные картинки былого сна грянули в ночь, — растворяясь с уходящей сонливостью.       Этой ночью было спокойно…       Парень лежал на кровати, мечтательно закинув руки за голову и улыбался: то ли себе, то ли потолку — неизвестно. Настроение у Нацу было солнечным, как и погода за окном. Кошмары не мучили, во всяком случае, они не запомнились; познакомился с интересной и очень даже привлекательной девушкой, ну и пусть, что она коп, — с кем не бывает, верно?! Правонарушений за ним не числится, так что сфера деятельности Люси его не смущает.       Натягивая белую майку, Нацу набрал номер друга: у него уже созрел план, чем можно попробовать заинтересовать её. Протяжные гудки сменились хриплым, не до конца проснувшимся голосом на другом конце телефона. — Слушай, Грей, Джувия же у тебя мазней занимается, да?! — да, вот так сразу: в лоб. — Ни тебе «Доброе утро», ни «Привет»?! — друг зевнул, но кроме тишины ничего так и не услышал. Понимая, что ждать приветствия не стоит, ведь в динамике так ничего и не происходило — Грей даже проверил, не пропала ли связь, заглянув в экран своего смартфона. Тяжело вздохнув, продолжил. — Живописью, идиот! Ну?! — Прихвати с собой два билета на её выставку! — и все. Конец разговора. Если бы это был стационарный телефон, то его собеседник сейчас, замерев в ступоре с открытым ртом, слушал противные короткие гудки. Но Грей не слышал ничего, лишь тихое сопение Джувии, она во сне согревала его правый бок.

***

      Организованности Люси можно было лишь позавидовать: выращенная в высшем обществе, она привыкла, что у всего есть своё время — всё должно идти по расписанию. У неё давно отточенный утренний график подъёма и всегда заранее, ещё с вечера, подготовленный чистый и выглаженный рабочий костюм. В то время, как некоторые только просыпаются, Люси уже бодра после утреннего душа; не спеша, с прямой осанкой, завтракает, аккуратно орудуя столовыми приборами.       Но сегодня у неё прошёл сбой: не то, чтобы она куда-то опаздывала, просто была не в меру «окрыленной». Проснулась, потянулась и, в форме «звёздочки», позволила себе поваляться на мягком матрасе ещё минут этак двадцать. С улыбкой, на ворсистый ковер спустила босые ноги с кровати и на автопилоте собралась на работу, даже не заметив, как до неё добралась.       Проходя мимо кабинета Эрзы, Люси по привычке заглянула к ней, чтобы поздороваться. Как жаль, что именно в тот момент следователь была не одна, ведь хорошее настроение Люси сразу же кануло в лету. Высокий светловолосый мужчина в дорогом чёрном костюме повернулся на шум открытой двери: все же она не ошиблась, когда подумала, что фамилия убитого показалась ей смутно знакомой. — Здравствуйте, мистер Эвклиф, — улыбка сошла с лица, она выпрямилась, словно натянутая струна: призраки прошлого снова дали о себе знать. — Приветствую, мисс Сердоболия. Не ожидал вас здесь увидеть! — лёгкое замешательство сменилось уже знакомым надменным взглядом, точно таким же, как и пять лет назад.       Люси судорожно сжимала подол летнего бирюзового сарафана и неуверенно переминалась с ноги на ногу: вся происходящая ситуация была похожа на какой-то страшный и изощрённый сон. Родной и горячо любимый отец проводил презентацию своей дочери, словно уже ненужную, но довольно дорогую вещь перед продажей, какому-то неизвестному мужчине. Тот, с ровным станом и приподнятой бровью, в упор рассматривал Люси — приценивался: не переплачивает ли за неё. Всё-таки объединение крупных фирм и женитьба единственного сына — довольно серьёзные решения.

***

      Нацу развалился на рабочем, чуть потрепанном, текстильном диване: под голову подложил подушку, что доселе служила мягкой спинкой, а ноги, скрестив, вытянул на твердый подлокотник. Он лежал и играл в какую-то «войнушку» в телефоне: усмирял свое нетерпение в ожидании Грея.       Час длился вечность. Нацу успел скачать и переиграть в десяток игр: от логических, до банального выращивания дракона из яйца. Как только под наполовину приоткрытой роллетой показались ноги в кроссовках и чёрных джинсах, парень замер в ожидании гостя. Грей пригнулся под широким алюминиевым полотном и вошёл внутрь гаражного бокса. — Что так долго?! — Нацу подлетел к опешившему другу, протягивая руку в призыве дать ему какую-то вещь, пальцами маня поторопиться. — Принёс?       Грей криво ухмыльнулся и полез во внутренний карман ярко-синей ветровки, доставая оттуда два длинных красочных пригласительных билета, которые тут же выхватил счастливый Нацу. — Отлично! — Не замечал у тебя большой любви к искусству, — друг спрятал руки в карманы, наблюдая, как тот рассматривает билеты. — Знай, меня можешь не приглашать, у меня VIP билет: я иду с самим художником. — На сегодня вечером? — парень даже не слушал, что ему говорил Грей, он вмиг стал серьезным и хмурым, заметив дату и время выставки: не откажется ли Люси от настолько спонтанного приглашения?! — Э-э… Ну да. Либо сегодня, либо через месяца три!       Нацу нагнулся, поднял оставленный смартфон с дивана и достал визитку с заднего кармана спортивных брюк. На белой плотной бумаге были лишь имя, фамилия и контактный телефон. Он набрал цифры на сенсорном экране, перепроверив точность несколько раз. — Люси Хартфилия? — он подождал положительного ответа. — Это Нацу…

***

— Хартфилия, — с поджатыми губами, поправила его психолог. — Даже так?! Не важно, — он ухмыльнулся своим мыслям, не смягчая злобу на своём лице, — надеюсь, наши взаимоотношения не скажутся на качестве расследования?! Я уже имел неудачный опыт, связавшись с вашей семьёй — не хотелось бы повторения! И, я погляжу, вы и так что-то затягиваете с поиском убийцы. — Не волнуйтесь, я не совмещаю работу с личной жизнью, — она решила умолчать, что не занимается самим расследованием, лишь допросами потерпевших и потенциальных виновных.       Люси держалась изо всех сил, чтобы не поставить высокомерного мужчину на место: от их зрительного контакта разве что искры не летели. Эрза стояла позади отца убитого и совершенно не понимала, что происходит: подруга оказалась для неё той ещё загадкой. — Думаю, на сегодня мы закончили, — Эвклиф старший развернулся вполоборота, краем глаза подмечая ступорное состояние следователя. — Да, конечно. Как будут результаты, мы вас оповестим! — Эрза не сводила взгляда с Люси, та же надеялась, что подруга не будет делать поспешных выводов.       Мужчина прошёл мимо психолога, едва не задев её: яркий букет дорогого одеколона ударил в нос девушки. Он наклонился к уху Люси и положил руку на её плечо, сильнее, чем положено, сжимая его. Казалось, она и не заметила этого, все продолжала молчаливый диалог взглядов с Эрзой. — Похоже, у вас намечается серьёзный разговор, — шёпотом произнёс он, бесы так и плясали на его голосовых связках. Обида и разочарование от несостоявшейся сделки надолго засели в нем. — Всего доброго, мистер Эвклиф! — безэмоционально произнесла Люси, даже не поворачиваясь к нему лицом. — Я жду результатов! — перед тем, как захлопнуть дверь кабинета, громко оповестил он девушек.       Эрза провела ладонью по чёрной коже на спинке рабочего кресла; развернула сидением к себе и уселась в него, на колесиках пододвигаясь к столу. — Да, скользкий тип… — она взяла бумаги, пару раз постучала краями о деревянную поверхность, делая ровную стопку и стала вчитываться в них. Но, возможно, это был лишь вид работы.       Люси мялась, думая, как же начать разговор: стоит ли оправдываться. Но Эрза опередила её. — Успокойся, — следователь подняла голову на подругу и улыбнулась: мягко, искренне, — меня не волнует твоя «голубая кровь», — она откинулась на спинку кресла, приложив руку к подбородку, делая серьёзное лицо и вид глубокого раздумья. — До тех пор, пока ты кого-то не убьешь! Хотя, я и там тебя прикрою! — она усмехнулась правдивости своих слов: у всех есть свои секреты, либо прошлое, которое совершенно не хотелось бы вспоминать.       Электричество недопонимания потихоньку сходило на нет. Похоже, Эрзе действительно было все равно, из какого общества вышла Люси. Глаза стало печь и пощипывать. Она плюхнулась на стоящий у стены стул, чувствуя слабость в ногах: расшатанные нервы и напряжение в мышцах дали о себе знать. — Спасибо, — все, что смогла вымолвить Люси, совершенно не замечая влажных соленых дорожек на своих щеках и звука мобильного телефона в руке. — Тебе звонят, не ответишь? — Эрза тупым концом карандаша указала на её руку: психологи тоже люди и имеют такие же чувства, как и все. Она вновь уткнулась в документы с делом убитого — работу за неё никто делать не будет. — А, да! — Люси посмотрела в телефон: на экране светился неизвестный номер. — Алло? — Люси Хартфилия? — приятный, немного с хрипотцой, голос раздался в динамике, ожидая подтверждения. И только после уверенного «Да», продолжил: — Это Нацу. — Нацу? — она удивилась, но с иронией в голосе спросила. — Не тот ли, что скрывается от полиции?       Послышалось копошение и посторонние звуки в телефоне, похоже кто-то спорил и, возможно, даже дрался: «У тебя появилась подружка?» — далекий незнакомый мужской голос, видимо, маленькие дырочки для динамика усердно пытались прикрыть рукой, чтобы быть неуслышанными: «Заткнись, идиот!» — а этот она уже знала. Люси тихо посмеивалась над происходящим на другом конце, в воображении рисуя картинки их перепалки: «Как дети малые, ей богу! Забавные». Эрза отвлеклась от работы и наблюдала за изменениями подруги. — Вы что-то вспомнили и хотели дать показания? — тихо отсмеявшись в ладошку, Люси решила подать более серьёзный голос: напомнить о своём присутствии. — А, не совсем! — похоже, он и впрямь забыл про неё. — Тут такое дело, не составите мне компанию и не сходите со мной на выставку искусств?

***

      Люси стояла у зеркала, придирчиво осматривая свой внешний вид: облегающее ярко-красное платье-водолазка отлично сидело на ней, подчеркивая подтянутую фигуру и женственные округлости. Наряжаться в вечерний наряд смысла не было — это не светский прием; не сборище нарциссистов, с коими она имела «честь» общаться в прошлом — к коим она и сама когда-то относилась: не по большому желанию, а по долгу её происхождения. Она давно не ходила на всякого рода мероприятия, да и вообще в свет, но, все же, долго думала соглашаться или нет. Хотя выбора ей так и не дали: к тому времени, как психолог решила дать свой обдуманный ответ, Эрза уже сидела рядом и, прислонившись ухом к телефону с другой стороны — щекой к щеке Люси: подслушивала разговор неординарного молодого человека — нахваливание картин «подружки его лучшего друга», — следователь дала за девушку положительный ответ: короткого «Да» хватило, чтобы никто не понял, что голос не принадлежал Люси. Эрза явно «лучше знает, что ей нужно». Телефон оповестил о подъехавшем такси, она потуже затянула высокий хвост и, схватив с крючка в прихожей куртку золотого цвета, птичкой выпорхнула из своего гнезда.       Ехала Люси недолго: двадцать минут, и машина остановилась у положенного места; жаль, что на другой стороне дороги. Покинув такси, она сразу же приметила Нацу: он был словно яркий розовый маяк. Девушка улыбнулась и хотела было окликнуть его: отвлечь от увлекательного занятия — пинания ни в чем не повинного небольшого камушка, как рядом с ним прошли две девушки, они в упор осмотрели Нацу, отвернулись, перешептались и хихикая ушли. На что тот лишь цыкнул и вжал шею в плечи, явно чувствуя дискомфорт. Люси надменно проводила взглядом особ, сжимая губы в тонкую линию, и уверенной походкой перешла дорогу. — Мне нравится цвет твоих волос, — Нацу поднял голову на звук женского голоса, Люси позволила себе протянуть руку и коснуться его пряди: он опешил и замер— не ожидая такого приветствия. — Мне кажется, он тебе очень подходит, такой же необычный.       Девушка улыбнулась, а у Нацу внутри все потеплело: всполыхнуло. Она смотрела ему прямо в глаза, а парню казалось, что в них отражалось звездное небо, хотя вокруг ещё было довольно светло. Чувство магнитного притяжения закралось под кожу губ: до зуда в них; до покалывания в кончиках пальцев. Он все думал: Люси либо ведьма, либо волшебница — что не может все настолько быстро происходить. Нацу молчал и даже не замечал затянувшейся паузы. — Пойдём? — её губы зашевелились, будто в замедленной съемке, а тот, замороженный, лишь коротко кивнул.       Все бы хорошо и здорово, если бы не одно «Но!». Нацу не любил такие мероприятия: ему было на них, мягко говоря, скучно: до зевоты и слипания глаз. И сейчас, спустя ни больше ни меньше, а ровно десять минут монотонного лицезрения на красочные полотна, парень пожалел о своём выборе времяпрепровождения. Он засунул руки в брюки и еле сдерживался, чтобы не присесть на какой-нибудь стул и немного не подремать. Нацу повернулся к Люси — она была явно довольна: глаза горели, у каждой картины останавливалась и что-то комментировала, слегка хмурясь, явно обдумывала свои слова.       Люси повернулась к нему, спросив, согласен ли он с её мнением, на что Нацу пытался показать свою заинтересованность и умное лицо, — ну, как ему казалось. Девушка хмыкнула и снова очень удивила своей дальнейшей выходкой: она подошла к нему вплотную и потянула за рукав чёрного свитера с высоким горлом, призывая слегка наклониться до уровня ее губ, и шепотом предложила по-тихому отсюда сбежать. Люди косились на странную шумную пару: Нацу, не теряясь, взял Люси за руку и с заливистым смехом они покинули выставку искусств.       Они бродили по вечернему городу, общались на разные, совершенно бессмысленные темы — лучше узнавали друг друга. И так спокойно в компании с кем-то им не было никогда. Слегка проголодавшись от продолжительной прогулки, зашли в кафе. После перекуса, Люси предложила прогуляться в сторону её дома: так у них будет ещё час общего времени. Нацу старался нарочито медленно идти: останавливался практически у каждой лавочки, с наигранными словами «я устал, мне нужен отдых!», а Люси улыбалась и восхваляла свой выбор обуви: удобная колодка и устойчивый каблук — перламутровые кремовые туфли стали ещё более любимыми. Так, с частыми «привалами», часовая прогулка растянулась на три, и как только они подошли к дому Люси, уже довольно сильно потемнело. — Вот мы и пришли, — она остановилась и развернулась лицом к слегка поникшему Нацу, — сегодня был замечательный вечер. Спасибо. — Не стоит, — он почесал свой затылок, смущенно улыбаясь: почувствовал себя школьником. — Мне тоже понравилось. — Знаешь, если снова что-либо вспомнишь, — Люси лукаво подмигнула Нацу, — я с радостью возьму у тебя показания.       Она развернулась и пошла в сторону входной двери многоквартирного дома и скрылась за металлической преградой. Нацу стоял, подняв голову к усыпанному звёздами небу, глубоко вдыхал свежий ночной воздух и прогонял, как на киноплёнке, минувшие картинки прошедшего вечера. Хотел было развернуться, как увидел Люси в свете окна, она заметила его пристальный взгляд и помахала, получив в ответ широкую улыбку и ответное «пока».

***

      Старый сценарий и знакомый маршрут: Байкер вновь незаметно следил за своей целью. Сегодня жертва была напугана: его уже успели загнать в угол — он крупно проигрался в казино. И сейчас, как ненормальный, выжимаел максимум лошадиных сил из своего авто: давя до упора на педаль газа. Ну что ж, это только на руку. Байкер без труда петлят между машинами по трассе, не теряя жертву из виду. Он сосредоточен только на одном: сегодня пора наказать того, кто забыл о человечности и чести.       Звон ключей, судорожно сжимаемых в трясущихся руках, разносится по улице. Каракка Айзенвальд*, офицер дорожной полиции, хлопает дверью дорогого автомобиля — даже резиновые уплотнители полностью не заглушают звон от силы удара. Он, озираясь по сторонам, в спешке покидает свою машину, совсем забыв поставить её на сигнализацию.       Байкер слез со своего мотоцикла и, прихватив кейс с инструментами, быстрым шагом направляется следом за беглецом. Он в последний момент успевает схватить почти закрывшуюся железную входную дверь, едва не придавив себе пальцы. Пока Каракка в нетерпении слишком медленного лифта грызет ноготь большого пальца, чёрная тень мелькнула на лестничную площадку и, преодолевая ступени — через две, поднимается выше: знает, какой этаж ему нужен.       Из-за угла он наблюдает, как двери лифта открылись и жертва, путаясь в своих ногах и спотыкаясь, бежит к спасительному «укрытию». Трясущиеся пальцы не слушаются: даже в связке из трёх ключей ему не удаётся сразу отыскать нужный. Тёмный силуэт сливается с тенью загнанного человека. Тот кое-как справляется с незамысловатым замком, вбегая в квартиру. Захлопнуть входную преграду мешает нога в тяжелых берцах, так вовремя поставленная в проем.       Байкер с силой толкает дверь, которая, едва не слетев с петель, ударяется об спину тучного мужчины, а тот, не справляясь с равновесием, с грохотом падает лицом в пол.       Жертва, держась за ушибленную щеку, слышит, как позади захлопывается входная дверь, а звук поворота защёлки ввергает его в панический страх. Он, толком не успев осознать происходящее, чувствует странное давление на своей шее и инстинктивно пытаясь убрать посторонний предмет. Толстая веревка сдавила горло, не позволяя сделать и малейшего вдоха: байкер молча тащит упирающегося офицера Айзенвальда: от ударов его брыкающихся ног с тумбочек слетели предметы дизайна.       «Праведный» убийца швыряет изворотливое тело в гостиной у дивана: тот хрипит и жадно хватает ртом жизненно важный кислород, — он едва не задохнулся. Байкер наваливается сверху: коленом придавливает шейный позвоночник и заламывает руки назад, хомутом стягивая их. Тонкий пластик врезается в мягкую кожу, от резких движений разрезая её до крови. Ноги тоже не остаются без внимания: бегать за жертвой он не намерен. Хриплые звуки прекращаются, когда рот заклеивают армированным скотчем — обматывая им и за затылок. — Не думай, что я пришёл выбивать из тебя проигранную сумму, — незнакомец перевернул Каракку лицом к себе: на чёрном тонированном стекле, как в зеркале, отразился страх и ужас от происходящего, — хотя легче тебе от этого не станет!       Байкер подхватив под руку ничего не понимающего офицера дорожной полиции, рывком швыряет на рядом стоящий диван, едва не вывихнув тому плечевой сустав. Жалобные поскуливания заполняют комнату: видимо, он пытается оправдаться, подсознательно гадая, из-за какого именно греха пришли по его гнилую душу. — Ненавижу продажных копов…       Он скривился и сел подле скукоженного в неудобной позе офицера. Отстегнул застежку под подбородком и снял шлем: осмотрелся и бережно положил его на кофейный столик, стоящий неподалёку. Возвышаясь над дрожащим телом, он не скрывал своего лица: пусть видит своего «праведного судью».       На испуганном лице жертвы сначала отразилось замешательство: они явно где-то встречались. Спустя пару секунд осознание настигло своего адресата. Глаза расширились в удивлении: Каракка не ожидал увидеть стоящего перед ним человека. Он сильнее замычал в плотно залепленные губы, стал пытаться приподняться, чем усугубил ситуацию с руками, ещё больше травмируя запястья: кисти начали синеть. — Вижу, вспомнил меня, бывший штатный инспектор?! — байкер криво ухмыльнулся. — После того дела с аварией ты лихо взлетел по карьерной лестнице и денег тогда немало сорвал, но от твоего вранья пострадал невиновный. Хотя и другой уже успел получить по заслугам.       Он подошёл к небольшому кейсу, оставленному в прихожей, прихватив с собой и поставив около шлема. Байкер достал оттуда два предмета. Стал наступать к забившемуся в мягкую обивку кожаного дивана мужчине. «Судья» рукой склонил лицо офицера, опирая о плотный подлокотник, коленом зафиксировал его голову, а бедром обездвижил корпус — вжимая Каракку в спинку. Байкер грубо сорвал скотч с губ — оставляя на нем потресканную кожу. Сильнее сдавил скулы, заставляя того открыть рот: пассатижами зажал мягкий верткий язык, высовывая его наружу. Острые длинные ножницы раскрылись со сопровождающим металлическим скрежетом в прошении дальнейшей работы и закрылись между зубами и клиновидным фиксатором: мягко отрезая плоть. Тёмная кровь винного цвета окропила гладкую поверхность дивана: Каракка захлебывался, проглатывал и отхаркивал её, пачкая все подряд. Байкер достал любимый канцелярский нож и сделал свой последний взмах по горлу жертвы. — Твой грязный язык больше никому не навредит! — он с омерзением скривился и бросил отрезанный кусок подле бездыханной головы Каракки Айзенвальда.       Он покарает всех замешанных в этом деле!