Забыться в объятиях твоих
28 апреля 2018 г., 13:13
Много ли времени нужно для осознания единства душ?
Нацу молча сидел за кухонным столом, обхватив ладонями кружку с давно остывшим крепким кофе, кажется, это была уже четвёртая по счёту. Даже Хэппи, видя состояние своего хозяина, не решался его потревожить: лишь тихо, не шевелясь, находился подле ног, стараясь своим присутствием хоть немного успокоить друга. Отражение на поверхности напитка совсем не радовало: тёмные синеватые круги залегли под уставшими покрасневшими глазами, некогда смуглая кожа побледнела и приобрела нездоровый цвет. Хотя, внешний вид — это последнее, что сейчас его заботило: Нацу уже как несколько часов задавал себе один и тот же вопрос: «Возможно ли привыкнуть к ночным видениям?» Но ответ был очевиден: — Никогда! Голова гудела не только от полученной информации, но и от недосыпа: проснувшись среди ночи, парень решил заглушить свою сонливость приличной порцией кофеина — видеть продолжение сна совершенно не было желания. Его убивала безнадёжность ситуации, в которую попал: сделать ничего не мог, ведь, судя по всему, все эти картинки не будущее, не прошлое, а именно настоящее, то есть, остановить само убийство ему не под силу; и внешность некоего байкера тоже не видел — сон всегда шел от лица маньяка. Нацу тяжело вздохнул, подавляя стон отчаяния и своей никчемности. Он посмотрел на черный экран телефона, что лежал на столе возле кружки: сердце шептало рассказать о случившемся и, возможно, этим хоть как-то помочь следствию, но разум настойчиво кричал, что его не поймут. Из двух «зол», парень выбрал третье — он взял в руку смартфон, разблокировал и нашёл нужный контакт: пока просто позвонит Люси, а дальше…, а дальше «поплывет по течению», надеясь, что подводных камней будет не так уж и много.***
Люси подняла голову к яркому солнцу: немного щурясь и ладонью делая козырёк — тенью спасая глаза от утреннего светила. Погода стояла отличная, как раз для прогулок: уже вовсю господствовала весна — деревья и цветы распустились, а солнце припекало так, словно наступило лето. Но жару разбавлял легкий прохладный ветерок, оставляя на коже приятную свежесть и разнося по городу нежно-розовые лепестки японской вишни. Люси распахнула синий пиджак от рабочего костюма, позволяя ветру остудить её тело, — лёгкая блузка ему не помеха. Она глубоко вдохнула цветочные ароматы, витавшие в воздухе, и с улыбкой на лице бодро направилась ко входу в здание полиции. Звук мелодии, доносимый из небольшой сумочки висевшей на плече, остановил её: замерев в полудвижении — девушка успела лишь ухватиться за хромированный полукруг ручки входной двери. Найдя в бездонных просторах свой телефон, она увидела знакомое имя и неосознанно шире улыбнулась — утро становилось ещё приятнее. — Доброе утро! — Люси ответила на звонок и продолжила свой путь: вошла в стеклянные двери и, пройдя стойку регистратора, приветственно тому кивнув, зашла в лифт. — Привет, — слышалась небольшая хрипотца голоса Нацу, но девушка списала её на недавнее пробуждение. Он немного помедлил с продолжением разговора, возможно, собираясь духом, — Есть планы на сегодня? — Разве что работа… Остановка и мелодичный звук единственной ноты. Серебристые двери автоматически открылись на нужном этаже и её ответ затерялся в разъяренном мужском вопле. — Какого хрена ты здесь делаешь, Хартфилия? — крик начальника заполнил пространство отдела по убийствам, не успела она даже переступить порог кабинки. — Э-э… Ха-ха, — Люси нервно и в спешке прикрыла динамик рукой, шепотом проговорила, — вообще-то я здесь работаю, шеф! Она шагнула вперёд, покидая лифт, и явно нарушая расширенное на десяток метров личное пространство главы полиции города. Низкий рост с лихвой компенсировался довольно сильными голосовыми связками — перекричать его можно было разве что лишь с рупором у рта. Хотя, это тоже было спорно. — Вали домой, сегодня твой выходной! — он вытянутой рукой указал на только что закрывшиеся ставни позади Люси, — Допрашивать все равно некого, а других оболтусов мне на сегодня хватит! — капитан Макаров словно не понимал намека, красноречиво читаемого на лице психолога — «стоит немного убавить звук своего голоса». — Хотите поговорить об этом? — Люси вмиг сделала серьёзное лицо, вливаясь в рабочий процесс: жестом приглашая его сесть на рядом стоящий стул. Тот замер с приоткрытым ртом, он что-то хотел сказать, но, похоже, фраза была быстро позабыта: вытянутая рука словно налилась свинцом и обессиленно упала вдоль его тела. — Да-а… — устало и на выдохе проговорил Макаров и, уже слегка опустив плечи, приготовился расслабиться на мягком поролоне сидушки, что так притягательно зазывала его. Люси всегда искренне выслушивала каждого из коллектива, что положительно сказывалось на их работе — даже самым мужественным и стойким иногда требовалось «слить» весь полученный негатив. — То есть нет! — отшатнулся он от стула, — Сегодня это не прокатит, живо домой! Дверь в кабинет начальника резко захлопнулась, едва не разбив стекло, прикрытое роллетной шторкой: было слышно лишь отдаляющееся бормотанье мужского басистого голоса о «чертовом даре убеждения и расположению к себе», и противный скрип кресла, в которое, по-видимому, сели. Люси удрученно вздохнула, и посмотрела на экран телефона. Она не знала, чему больше надеялась: что Нацу сбросил звонок и не слышал всего этого разговора, или, все же, что он покорно ждал её ответа. — Извини, на чем мы остановились? — приятное тёплое чувство растеклось где-то в районе груди: Люси расслабилась — парень все еще ждал. — Не хочешь прогуляться? — Нацу быстро, не раздумывая ответил. Люси вновь бегло бросила взгляд на закрытую дверь капитана Макарова, — его лучше сейчас не беспокоить, — и со спокойной душой развернулась обратно к лифту, кнопкой вызывая его. Всё-таки иногда можно позволить себе расслабиться и отдохнуть, ведь за все время, что она проработала в полиции, Люси практически «жила» в своём кабинете. — Конечно, — она вошла в кабинку и в зеркале критично оглядела свою одежду — рабочая форма не подходила для прогулок, — только дай мне немного времени, нужно заскочить домой.***
Парень стоял у фонаря, рядом с которым он вчера попрощался с Люси и всматривался в её окно. Нацу не надеялся увидеть в нем девушку, просто отрешенно наблюдал, как в открытую форточку пробирался ветер и колыхал светлый тюль. Он думал, как бы деликатно преподнести поступившую ему информацию: и Люси не спугнуть, и к психам не попасть. По идее, жертва была служителем закона, поэтому его должны были быстро спохватиться, заметив отсутствие на рабочем месте. За всеми мыслями, Нацу не сразу понял, что стоял уже не один. Лишь знакомый аромат цветов и цитрусов оповещал о присутствии рядом с ним кого-то. «Наверное, она любит апельсины», — думал Нацу, делая жадный глубокий вдох и, наконец, поворачиваясь к ней: девушка смотрела в ту же точку, что некогда и он — не нарушая его молчаливого уединения. — Возможно, это самонадеянно с моей стороны, но я не часто выглядываю в окна, — Люси словно только заметила его: улыбнулась и подмигнула, встретившись взглядом, — хотя, в следующий раз, я обязательно тебе помашу перед выходом. «В следующий раз…» — это единственное, что задержалось в его сознании. Рядом с ней ничего не имело значения, рядом с ней хотелось забыться, — и это странно, ведь знакомы они были всего пару дней. Видимо, иногда это не имело большого значения, и в таких случаях время играло важную роль только в дальнейшем совместном пребывании. — Куда сегодня пойдём? Юбка белоснежного сарафана немного развевалась на ветру, острые плечи были прикрыты нежно-розовым ажурным кардиганом, но он не скрывал ярко выраженных ключиц и лебединой шеи, на которой висела тонкая золотая нить и миниатюрный кулон в форме замочка со сверкающим на солнце камушком вместо дырочки для скважины, подвеска уютно умостилась в яремной ямке. Нацу резко захотелось найти ключик от этого замка. — Будет честно, если в этот раз маршрут выберешь ты. Он в смущении потрепал свой затылок, не зная, куда деть свои руки и немного кривовато улыбнулся. Честно говоря, Нацу даже и не задумывался, куда можно пойти. А сейчас ничего в голову не лезло, кроме гениальной идеи переложить выбор на чужие, более хрупкие, плечи, в душе надеясь, что это не будет музей или какая-нибудь выставка. — Ну… — она наклонила голову вбок и в задумчивости нахмурилась: слегка выпятив нижнюю губу с малиновым блеском, что так зазывающе мерцал на солнечных лучах. — Есть у меня одна идейка, — она победно улыбнулась своим мыслям. — За пять лет, что живу в Магнолии, я ни разу не попадала на праздник «Ханами». Говорят, здесь сакура цветет особенно прекрасно, — Люси взяла Нацу за руку и повела в сторону парковой зоны, — а поскольку сезон цветения только начался, у нас выдался отличный шанс это исправить. Парень не препирался — в конце концов, на праздниках не бывает скучно. Он послушно последовал за своей спутницей и поравнялся с ней, даже не собираясь убирать свою ладонь из её. Нацу чувствовал прохладные фаланги чужих пальцев и еле ощутимо провел своим большим по коже тыльной стороны кисти Люси. Он разочарованно выдохнул, когда девушка отпустила его. Нацу не знал, что от его невинного прикосновения, Люси словно получила лёгкий разряд тока. Возможно, это самая ощутимая искра между ними… Каково же было их удивление, когда добравшись до парка они увидели… ничего. Ни украшенных в гирлянды цветущих аллей с вишневыми деревьями, для ночного любования ими; ни радостную толпу людей; ни самого чувства праздника: лишь пустынные тропинки, усыпанные нежными лепестками. У прохожего они узнали, что в этом году глава города сэкономил на электроэнергии, тем самым пришлось отказаться от ночной иллюминации. И расстроенные горожане совсем поникли, решив наблюдать за вишней из окон домов и со своего рабочего места. Нацу перевёл взгляд на Люси, ожидая увидеть гримасу разочарования, но её лицо было спокойно, чем сильно удивила парня. Она просто стояла, не выказывая никаких эмоций. — Может пойдём перекусим? — он хотел как-то разбавить затянувшееся молчание. — Отличная идея, Нацу! — воскликнула она, тот опешил от столь резкой перемены, он подумал, что, возможно, Люси была слишком голодна. — Тогда в кафе? — Нет-нет! Я знаю, что будет намного лучше! — вновь схватила его за руку и повела парня в супермаркет, что находился через дорогу от парка. Они набрали два полных пакета: один — еды, а другой — всякой ненужной «фигни», как предполагал Нацу, и плед. И снова направились в сторону дендрария: блуждали вдоль аллей — Люси явно что-то высматривала, тихо приговаривая: «Я точно помню: оно должно быть где-то здесь…», и не находя «это», в раздражении притопывала ножкой в кремовых балетках. А Нацу умилялся, покорно семенил за ней и нес пакеты. — Вот! — она радостно захлопала в ладоши и указала на дерево с кустами. Закатила глаза, когда по выражению лица парня поняла, что он напротив — ничего не понял. — Нам туда, поверь мне! Тебе понравится. Звучало это слишком двусмысленно. Учитывая, что его тащили в непроглядные заросли. Сквозь тернии кустарников, они пробирались все глубже в рощу цветущих деревьев. Было забавно наблюдать за тем, как девушка почесывала мелкие царапинки и упрямо шла дальше. Но, наконец, немного поколотые и счастливые, — особенно Люси, — они вышли к заброшенному небольшому озеру. Вид завораживал: девственная природа, забытая человеком, неподалёку облущенный заброшенный храм; старый мостик через проточную речку, вподающую в усыпанное нежно-розовыми лепестками озеро. Люси потянулась и расстелила покрывало. И тут все стало ясно: девушка захотела устроить пикник. Идея приглянулась Нацу и он пожалел, что при нем не было удочек: рыба так и плескалась в воде. Люси разулась и уселась на покрывало, похлопала ладошкой по мягкому покрытию подле себя, приглашая парня не мешкать и присоединиться. Она размазала плавленый сыр по двум кусочкам хлеба, положила на один листик салата и пару долек копченой колбаски, все это накрыла вторым. Дала бутерброд в руку парню и сделала себе такой же. Положила голову на плечо Нацу и сделала первый укус, молча смотря вдаль, наблюдая за природой. Жуя незамысловатый сэндвич, он думал, что это самое вкусное, что он когда-либо ел. Они пробыли там до самого вечера, но, казалось, что часы слишком жестоки и быстротечны для них.***
— Спасибо, Нацу! Давно мне не было так хорошо. Пара стояла у двери в квартиру Люси и словно школьники переминались с ноги на ногу. Она подошла ближе к парню и, опираясь на его плечо, хотела запечатлеть невинный благодарный поцелуй на его щеке, но Нацу, даже и не предполагая её намерений, резко повернулся к ней лицом, едва соприкасаясь кончиками носов. Неловкая ситуация затянулась: они замерли в одном положении — не отстраняясь, но боясь преодолеть невидимую полуторасантиметровую преграду из страха перед своими желаниями. Страха оттолкнуть друг друга. Пульс участился, разгоняя по венам пылкую кровь. Их взгляды метались от глаз к губам. Только спустя пару мгновений, зрительный контакт был установлен и Люси перепрыгнула черту неуверенности: с головой погружаясь в пучину из своих чувств — едва заметно соприкасаясь мягкими и столь сладкими губами с его, не менее желанными — она надеялась на взаимность, — Нацу чувствовал это, — и получила её. Он ответил на поцелуй, и робость сменилась страстью: горячей, влажной, глубокой. Веки потяжелели и в блаженстве прикрылись; сердце отбивало свой собственный, но тождественно быстрый ритм. Его руки блуждали по спине Люси: переместились на талию и в порыве эмоций сжали ее — немного сильнее дозволенного. Первый стон испустили её манящие уста: выдыхаемый воздух опалил губы Нацу. Она немного отстранилась и улыбнулась, столь нежно и доверчиво, что внутри у него все затрепыхало. Люси поглаживала его шею и затылок, разгоняя по телу бурю мурашек; пропускала сквозь пальцы короткие необычного цвета волосы и он тонул в искренних чувствах вместе с ней. Парень стал покрывать ее лицо беспорядочными поцелуями: щеки, виски, ушки, губы… Она громко смеялась и он улыбался в ответ, трепетно прикасаясь устами к ней. Нацу бережно снял её кисть со своей шеи, Люси замерла в предвкушении неизвестности его намерений, и не разрывая ласкового зрительного контакта, поцеловал её тонкое запястье, чувственно прикрыв глаза. И как котёнок, давно ищущий ласки, потерся щекой о её ладонь. Это было последней каплей в её самообладании. Она схватила Нацу за ворот бордовой рубашки и практически силой затащила к себе в квартиру: уже без стеснений впиваясь в его губы. Он и не думал сопротивляться, легко повинуясь хозяйке квартиры: всего секунды хватило для осознания дальнейшего развития событий. Люси на ощупь со спины нашла замок со щеколдой и характерный звонкий щелчок оповестил их о закрытии входной двери. Нацу переместил ладони под её ягодицы — приподнимая: Люси обвила его бедра ногами, сильнее хватаясь за мужественную шею и притягивая парня ещё ближе к себе. Он прижал её к холодной поверхности двери. Она чувствовала своим естеством через все толщи ткани одежды нарастающий бугорок его возбуждения. — Спальня… — Люси задыхалась в собственных эмоциях и продолжительном поцелуе, учащенно делая вдохи и выдохи: обжигала его губы, но Нацу не желал просто так ее отпускать, вновь жадно ловя девичьи уста своими. — Прямо и направо… — она снова отстранилась, чтобы закончить фразу, и парень переместился на женскую шею: он подул на оставленную им влагу за её ушком и Люси была счастлива, что сейчас не стоит на своих ногах. — Ах-х… Вторая дверь сле-ева… Нацу понес её по коридору в установленном маршруте, придерживая под ягодицы и, фактически, на ощупь; Люси нависала сверху, крепко обхватив его руками и ногами. Благо, на пути не было никаких препятствий, в виде тапочек или котов по имени Хэппи и, удачно добравшись до спальни, парень уперся коленями в мягкую постель. Он нагнулся и бережно опустил девушку на матрац: Люси продвинулась назад, освобождая место для ещё одного гостя, не разрывая контакта и расстегивая рубашку Нацу: он покорно следовал за ней и спускал с её плеч вязаный кардиган, — тонкие лямки платья пожелали последовать за ним. Парень уже чувствовал обжигающую прохладу на коже груди: её лёгкие касания переместились на плечи и, казалось, своими тонкими пальчиками она сбрасывала всю накопившуюся тяжесть и проблемы на них. И за столь долгое время, он впервые ощутил свободу. Нацу боялся поцарапать её нежную кожу, стараясь как можно нежнее прикасаться своими огрубевшими пальцами. Одежда словно по волшебству слетела и мерным грузом упала где-то подле кровати. Весь этот день был наполнен магией. Магией единения потерянных и отчаявшийся душ. Он отстранился, нависая над девушкой: она лежала на простынях, словно на цветочной подушке; выразительные карие глаза смотрели на него затуманенным взглядом. Нацу думал, что Люси — это самое прекрасное, кого он когда-либо встречал. Он был очарован ею. Его большие шершавые пальцы скользнули по бледному шелку её кожи на шее, очертили выпирающие ключицы, зигзагом спустились между внушительных размеров груди, словно случайно, задевая предплечьем затвердевший сосок. Люси прикрыла глаза и выгнулась навстречу желанным ласкам, постанывая и шумно выдыхая, а Нацу завороженно спускался ещё ниже. Он очертил маленькую окружность её пупка и замер у преграды в виде белоснежного кружева её трусиков. Недолго думая, подцепил по бокам края тонкой ткани: Люси приподняла свои бедра, и он нарочито медленно снял их. Нацу поймал её ногу, до того, как та вновь упала на прохладную поверхность одеяла: чувствуя гладкость женской кожи. Ох уж эта её родинка… Он коснулся губами маленького пятнышка на её изящной лодыжке, что с первого взгляда свела его с ума: кончиками пальцев щекотал её икры. И подумалось ему, что он грезил ею всю жизнь. Люси за шею притянула парня к себе, истосковавшись по ласковым губам. Нацу массировал руками её ребра, и, опустившись ниже, бесцеремонно огладил её округлые бедра, скользнул ладонями, раздвигая ноги — умостился между ними. Нацу приставил свою возбужденную плоть к её половым губам и, как можно аккуратней, вошёл во всю длину, ощущая, как мягкие стенки плотно сдавили его внутри. Она была влажная для него и только его. Непонятные, доселе не испытываемые чувства захлестнули его: он ощущал себя жадным по ней, жадным по её телу. Люси чувствовала его тепло внутри себя, он заполнил её всю, собрав растерянные пазлы её сердца: был поистине горячим, напоминая ручной огонь — не обжигал, Нацу согревал каждый сантиметр её тела. Укрывал от всего, дарил покой и защищенность. Нацу был поистине нежным и ласковым любовником и Люси дарила всю свою нежность в ответ. Они забылись друг в друге, оставляя все проблемы позади.***
Люси расслабленно лежала, чувствуя мужскую руку у себя на талии и лёгкое размеренное дыхание в затылок. Было приятно осознавать себя вновь желанной. Она улыбнулась уголками губ и осторожно повернулась к мужчине, что дарил ей тепло даже во сне. Его лицо было спокойным — умиротворенным. Ей действительно нравились розовые вихры Нацу: немного торчащие и растрепанные, — нельзя было взять и не умилиться им. Она медленно приподнялась на локтях и аккуратно сняла с себя довольно увесистую руку, и замерла, когда он недовольно сгримасничал, но не проснулся — просто перевернулся на другой бок. Люси бесшумно встала с кровати и направилась в ванну, — все же, гигиена превыше всего. Горячая вода распаривала кожу, поднимала пар и оставляла конденсат на стеклянной душевой шторке. Девушка стояла под теплыми струями, подставив лицо под расслабляющий напор, — ресницы слипались. Едва слышно скрипнула дверь и хлопок закрытия: за мутной преградой показался нагой мужской силуэт. Люси стерла ладонью помутнение на стекле, — без сомнения, это был Нацу. — Тоже хочешь принять душ? — она вновь развернулась к струйкам воды. — Тебе следует подождать, пока я выйду. Ответа не последовало. Девушка почувствовала мимолетный прохладный воздух, проникнувший в кабинку и ладонь на своём плече. — Я не давала разрешения присоединяться ко мне, — она по-доброму ухмыльнулась и хотела повернуться, но её остановили. Нацу лёгким движением убрал мокрые волосы и Люси ощутила его мягкие губы на своей шее. Она прикрыла глаза и наклонила голову вбок, открывая большее пространство для его нежных ласк. Вторая рука легла на талию: он резко, с хлюпаньем влажный тел, прижал ее к себе. — Нет, всё же тебе придётся вый… — девушка ощутила как мужская рука переместилась с плеча на шею: он довольно грубо сжал её горло и запракинул голову себе на плечо: сильнее вжимая в оголенный торс, -…ти. — последний слог она прохрипела. — Что ты…?! Люси задрожала: она уже не чувствовала горячего потока — тело Нацу обжигало сильнее льющейся воды. Он молчал: не разжимая своей схватки на шее, пальцем за подбородок немного повернул её голову, — Люси могла поклясться, что сквозь поднимающийся густой пар, она заметила стеклянный взгляд зелёных глаз, — его губы властно накрыли её. Огрубевшая рука с теплыми потоками скользнула с талии вниз, выискивая чувствительный бугорок меж складок её половых губ. Щекочущий спазм поселился в животе и долгожданная свобода была на шее девушки. Нацу немного отстранился и требовательно надавил на поясницу, заставляя дугой прогнуться в спине, но все так же лаская снизу. Люси прижалась руками к влажной стене: в ягодицы уперлась твердая плоть. Он вошёл резко, не церемонясь: выбивая остатки воздуха из легких, и Люси поняла, насколько сильно он сдерживался доселе. Маленький ручной огонёк, что был всего час назад, оказался необузданным костром, сжигающим все на своём пути. Он толчками впечатывал её в стену, с силой сжимал бедра. У Люси кисти заболели от напряженного упора о преграду. Нацу остановился на мгновение: девушка почувствовала горячее скольжение вдоль позвонка: влажный язык прочертил дорожку с поясницы к шее, и крепче прижал к себе. Её голова попала под поток: по лицу заструились отрезвляющие ручейки. Она глубоко вздохнула и вода просочилась в рот. Его язык обвел выпирающие позвонки, горячие губы скользнули по плечу; руки блуждали по телу, играя на ребрах: нашли и сжали грудь. Люси поняла, что он посасывает кожу на шее, — Нацу точно метил её, заявляя свои права. — Ах-х… П-прекрати, ты оставишь на мне засосы. — Я не хочу делить тебя даже с самим собой! — единственная сказанная фраза не имела смысла, она будто скрипела на его зубах. Люси совсем не поняла брошенных ей слов. — Чт…? Девушка вновь ощутила властные пальцы на своём клиторе и упирающуюся руку на спине, прогибая ее. Он ускорил темп и Люси чувствовала, что долго не продержится. Кульминация накрыла ее, унося сознание за пределы ванной комнаты. Нацу излился снаружи, успев выйти из неё; удивительно нежно, едва касаясь, провёл ладонью вдоль позвонка; поцеловал в макушку и все так же молча вышел. Люси тяжело дышала, стараясь успокоить быстро и шумно бьющееся сердце. Вода обволакивала и горячила кожу. Нельзя сказать, что ей не понравилось, — властный Нацу был хорош. Но даже для нее, как для психолога, произошедшее было неожиданностью. Девушка закрыла вентили крана, подсушила волосы и в ночной сорочке покинула ванную комнату. Нацу все также мирно спал, словно на Люси нашло наваждение и это все ей только привиделось, но приятные тянущие спазмы внизу живота говорили об обратном. Она легла рядом и сильная рука обвила её, за талию притянув к себе. Парень оказался той ещё загадкой…
Примечания:
Ханами — японская национальная традиция любования цветами.
