Из-за меня

ты веришь мне на слово это очень зря это очень зря        жимолость, дикая — выбирай меня. кто ещё поверит так в твои слова…

                           Алек нахмурился в легкой, уже сходившей с него дремоте, и Беренис поспешила отнять руку от его плеча, считая диким и неправильным то, что она находится здесь сейчас. Это была одна из комнат в доме Арджента. Вероятнее всего, предназначенная для гостей, которые давно здесь не появляются: в углах, где стены соприкасались с потолком, клочьями свисала паутина, и пыль овладела помещением настолько, что вчера, помогая Крису вести сюда Алека, Беренис будто бы чувствовала, как что-то едва ощутимое наполняет её легкие при вдохах. Арджент этого не стыдился. весь его дом был под стать ему: он давал понять, что нужно либо сматываться, пока хозяин жилища не привязался к тебе, либо оставаться навсегда. И, если честно, за всю ночь Беренис так и не смогла подобрать лучший вариант для себя.       Не то, чтобы она всю ночь думала об Ардженте, который всё ещё казался ей немного чужим. Нет, она просто понимала, что теперь обязана остаться в Бейкон-Хиллс, принимая свою новую жизнь, или вернуться обратно в Институт и снова похоронить всю свою суть в стенах, диких ей. Возможно, если ей повезёт, в Институте она даже выйдет замуж, когда Изабель надоест глядеть на одинокую подругу, и та сама найдет ей кого-то. Эту мысль брюнетка ночью представила в самой ясной картине: себя, скрюченную и старую, и Иззи, которую время совсем не испортило. И почему-то от этого ещё больше верилось, что счастье ей будет доступно именно в Бейкон-Хиллс: она привыкнет к Ардженту, даже, возможно, узнает побольше о его семье, о которой он не хотел рассказывать даже вчера, когда был утомлен после случившегося и немного пьян после полбутылки брэнди; и, возможно, с Дереком у неё тоже…       Беренис вздохнула, пялясь в дверь своим невнимательным взглядом. Это была такая глупая мысль, такая глупая надежда на то, что влюбившись по-настоящему, как она ещё не умеет, она окажется счастлива. Такая глупая мысль, что ей нужно полюбить именно Дерека и именно сейчас… Да, они целовались. Она даже нашла в нём что-то, а он нашёл в ней свою прошлую девушку и кусочек неё самой, но что это могло значить, если она целовала даже Алека и даже его ей нравилось целовать, когда, как казалось, всю жизнь ей нравился один Джейс? Это ведь может и не кончиться на одном-единственном парне. Она выберет, думая, что он ей действительно нравится и подходит, но потом её привлечёт кто-то другой, и ещё потом… Беренис ведь до этого почти не имела дел с парнями, которым была бы хоть чуточку симпатична, она до этого вообще не была уверена, что красива. Как вообще можно считать себя красивой, когда ты белая ворона?       Девушка перевела взгляд на Алека и неожиданно поняла, что он лежал с открытыми глазами, наблюдая за ней. Она слегка приоткрыла рот, забеспокоилась, словно парень мог читать мысли, а потом вздохнула со спокойствием. — Привет, — это не то, что Беренис хотела сказать. — Привет, — ответил нефилим и усмехнулся. Это было такое дурацкое слово сейчас. — Как ты? — Лучше. А ты? Твоё плечо… Мы вытащили клинок, пока ты был без сознания, и… Теперь мне нужно сменить повязку.       Беренис продемонстрировала парню бинт и ещё какой-то маленький баллончик, похожий на баллончик с краской. — Почему не руна? — просто спросил Лайтвуд, и брюнетка слегка замялась. Он ведь прекрасно знал, что с рунами она никогда не справлялась. — Рана несерьезная, — словно гром, разнесся твердый голос. — Поэтому можно и без всяких рун.       В дверном проёме стоял Арджент, слегка взъерошенный, в какой-то странной футболке с принтом. Он внимательно посмотрел на Лайтвуда, который под этим взглядом лишь специально выпрямился и, схватившись пальцами за небрежный бантик из бинта, сам стал распутывать повязку, пропитанную кровью. — Думаю, останется небольшой шрам, — снова заговорил мужчина. — Я давно никого не зашивал. — Спасибо, — стараясь казаться совершенно незадетым чужой грубостью и показной небрежностью, ответил Охотник. Но даже Беренис чуть нахмурилась, недовольно посмотрела на Арджента и, обойдя кровать, подсела к Лайтвуду, готовясь помогать ему с раной.       Мужчина качнул головой сам себе и тихо вышел. Алек тем временем, думая, что Арджент всё ещё наблюдает за ним, легко рванул прилипшие бинты и даже не шелохнулся. Беренис сцепила зубы, издав какой-то шипящий звук и скривилась. Благодаря неосторожному Алеку шов закровоточил, кровь медленно выползла из-под мяса и стала путешествовать по какому-то фиолетовому пятну, покрывшему всю корочку из успевшей засохнуть крови. — Нельзя же так, — пробормотала девушка и, схватив парня за предплечье, промокнула рану каким-то полотенцем.       Алек внимательно следил за ней, как она аккуратно, но без особых церемоний промокнула всю его рану, а потом взяла баллончик и забрызгала всё его плечо чем-то фиолетовым и щиплющим. Отложив баллончик, она взяла чистый бинт, и Алек понял, что теперь совсем не интересует её, совсем. Это ясно читалось в поведении Беренис и в том, как она невольно ненавидела себя за всё, что происходило между ними в последнее время: она опускала взгляд и хмурила лоб, поджимала губы и стискивала зубы. Она ненавидела себя уже за то, что сейчас сидела рядом с ним.       Беренис думала об Алеке ещё ночью и ещё ночью поняла, что между ними произошло слишком много из того, чего она уже стыдилась. Во-первых, она позволила себе думать, что Лайтвуд ей нравится. А, во-вторых, она позволила ему узнать это. Брюнетка только подумала об этом, а Алек уже задал вопрос: — Ты влюбилась в меня?       Девушка посмотрела на Лайтвуда, машинально матая бинт дальше по его плечу. — Если бы это действительно можно было бы так легко понять, — серьёзно произнесла Беренис. — Ну… мне приятно смотреть на тебя и думать, что мы могли бы встречаться, но я не знаю, как с тобой можно встречаться. Я не понимаю, как можно просто взять и, — она оборвала себя тяжелый вздохом, — и стать твоей парой. Ходить куда-нибудь… делать… что-нибудь.       Арджент снова завязала бинт кривым бантом на конце и отсела от Лайтвуда на более внушительное расстояние. Она сложила руки у себя на коленях. — Я думаю о том же, — признался Охотник. — Я понимаю, что ты обычная девушка и ты мне подходишь, но когда подумаю, — он остановился, облизывая нижнюю губу, а Беренис посмотрела на него и улыбнулась, — чтобы мы встречались… Выходит что-то неправильное. — Неправильное в обоих случаях, — поддержала девушка. — Нам неправильно быть вместе, но, после этого разговора, неправильно и просто оставить всё так без разрешения, — кивнул Алек. — Тогда я могла бы сказать ещё, что не уверена в себе, — кивнула Беренис, смотря на парня очень серьезно. — Мы целовались с тобой недавно, и я даже тогда думала, что мы можем перейти к большему… и я… была не против бы, — она осеклась, застеснявшись своей ужасной фразы, которая в голове даже звучала ужасно, но потом продолжила: — И дело в том, что я много лет до этого была убеждена, что влюблена в Джейса, а потом ты. — Беренис не хотела говорить о Дереке, не в этом разговоре, но Алек прекрасно чувствовал, что не был последним, завершающим. — Я не уверена, что могу чувствовать что-то к одному и тому же человеку долгое время. Изабель назвала бы это раскрепощенностью, развязностью или другим словом, которое называется на «Р», — Лайтвуд подумал о слове «развратность» в этот момент, но не сказал вслух, ведь по девушке было видно, что она пытается оправдать себя, а не похоронить, — но я бы сказала… Когда-то в Институте кто-то сказал мне, что-то, что я росла без родителей, примера крепкой любви и долгих отношений, может сделать меня ветреной, и, кажется, это так.       Девушка замолчала, неуютно пожимая плечами. — Многие ветреные, — ответил Алек. — И многие также как ты боятся этого, а потом встречают человека, — парень вздохнул, не понимая, к чему были эти слова. — не важно, в какой именно момент, но все обязательно встречают человека, которого им хочется любить долго, — Алек был неуверен в этих глупых словах и нахмурился в конце, но Арджент всё равно улыбнулась ему.

***

      Айзек проснулся там, где меньше всего думал проснуться. Он поднялся с чужой кровати и сразу направился вон из комнаты. Лейхи прекрасно знал это место и, сделав ещё пару шагов, он уже стоял на витиеватой лестнице, наблюдая, как Изабель сонно моргала в кресле, а Дерек сидел рядом с ней на диване, сразу заметив бетту. Парень глянул на него диковато, но одновременно смягченно, ведь он вряд ли оказался в этом доме просто так. В конце-концов, Хейл легко мог сбросить его вчера на Скотта, как на его нового Альфу. Когда Изабель заметила парня, она улыбнулась ему слегка утомленно и махнула рукой в знак приветствия. — Раны затянулись? — спросила девушка, моргая. — Прости, но мы не придумали вчера ничего лучше, как вычищать яд своими силами.       Айзек сначала нахмурился, не понимая, о чем говорила Лайтвуд, но потом ему пришли фантомные видения: его мутноватый взгляд точно наблюдал этой ночью шприцы, вколотые прямо в раны, нож, которым эти раны заново вскрывались. Парень сглотнул и кивнул. — Спасибо, — сказал он, и Иззи как-то странно глянула на молчавшего Дерека. казалось, что сейчас она знала что-то, что не должна была знать.        Девушка поднялась с кресла и, пошатнувшись, размяла плечи. Она устала, всю ночь перебрасываясь с Хейлом какими-то странно откровенными воспоминаниями, думала, что, возможно, даже не стоило говорить ему так много о Беренис, лучше было сказать что-то о себе, те секреты, на которые оборотню в последствии будет наплевать, и решила сейчас непременно и под любым предлогом удалиться, чтобы… Дерек рассказал, что Айзек обвиняет его слишком во многом. Так вот, она поднялась и, вынув из кармана джинсов телефон, глупо улыбнулась, сообщая несвязно: — Нужно позвонить… Хотя бы сейчас узнать, жив ли мой брат до всех пор, — она глупо хихикнула, но, явно задумалась над своими же словами и поспешила скрыться.       Айзек обернулся, когда хлопнула тяжелая входная дверь в лофте, и. кажется не хотел оборачиваться обратно. Сейчас ему было так плохо от одной мысли, что он бежал от бездушного и во всем виноватого существа, а потом оказался раненой собакой в его же жилище. Это было то крайне неловкое состояние, когда ты понимаешь и даже принимаешь причину своего стыда, но прекрасно знаешь, что перед тобой человек, которому не нужны твои извинения. — Знаешь, — тихо проговорил Лейхи, ещё не до конца понимая, что именно Дереку нужно знать, — вчера в банке… я подумал про Эрику, — он обернулся к оборотню лицом, но низко наклонил голову вперед, чтобы не встретиться с ним взглядом. — И, когда они уедут, — эта фраза была обидна обоим, — мы могли бы… сходить к Бойду и Эрике, ну, на кладбище.       Дерек посмотрел сначала на Айзека, как на идиота, а потом понял, что идиот он сам. Глупый, эгоистичный идиот, который до всех пор боится посмотреть на два надгробия и признать, что он действительно виноват во всем, что привело его к ним. — Да, — с некой неловкостью отозвался Хейл. — Стоило бы…       Дверь, к счастью, хлопнула снова. Изабель будто бы знала, что именно сейчас в комнате повиснет максимально неловкая атмосфера, и решила предотвратить это. Она тихо и медленно вернулась в гостиную и осмотрелась, пытаясь убедиться в том, что всё теперь хорошо. — Подбросите меня к Ардженту? — спросила брюнетка. — Я звонила Беренис, они с Алеком сейчас там.       

***

      Оборотни проводили взглядом Изабель, которая вприпрыжку полетела по лестнице наверх, и неловко стали топтаться по гостиной, как незваные гости, перед этим пожав Ардженту руку каждый со своей эмоцией. И, возможно, Дерек и Айзек единогласно попрощались бы с хозяином дома, но на лестнице зазвучали шаги, и Беренис легко вышла к ним, используя для Айзека добродушный взгляд, а для Дерека слегка диковатый. Она хотела спросить о том, как оба себя чувствовали, но Крис ненавязчиво пригласил Лейхи на кухню, а парню показалось, что он просто не может не согласиться. Тогда Беренис выдумала теорию, что они с Хейлом остались вдвоём совершенно не просто по воле случая, и покраснела, садясь на диван. — Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка, глянув на Дерека будто бы исподтишка, пока он занимал своё место рядом с ней. — А ты? — не желая отвечать на её глупый вопрос, сказал молодой мужчина. — Твоя рана. — Арджент зашил её, — бросила брюнетка, которая теперь без тумана в голове просто не могла звать Арджента папой, но и просто Крисом называть его тоже не хотела. — Всё в порядке. Почти, — тихо добавила она, чтобы подвести… Боже, как глупо нарочно затевать тему, которая тебе не нравится, но Беренис всё равно решила попробовать. — Тот поцелуй, — тихо произнесла девушка. Тот поцелуй? Почему ты не говорила это Алеку? — сама у себя спросила брюнетка, но не нашла ответа. — Мы знакомы мало, — одними губами говорила она, медленно и смущенно пытаясь посмотреть Дереку в глаза, — чтобы он что-то значил?       Дерек посмотрел на девчонку, как на ненормальную. Что такое она говорила? Разве девчонки бывают настолько смелыми, чтобы вот так затевать подобные разговоры? И разве есть на такие вопросы правильные ответы? — Понятие малого у всех разное, — пожал плечами оборотень, — и оно, я думаю, совсем не распространяется на отношения, — парень хмыкнул. в голове его заплясали какие-то абстрактные подростки, которые влюбляются и расстаются за один день.       Беренис озадаченно почесала кончик своего носа, опуская уголки губ. — Я… Господи, да такое так не говорят, — тихо хихикнула она. — Ты нравишься мне, — выпалила девчонка и быстро отвернулась. — Наверное, просто внешне, ведь пока я знаю тебя только грубым и подозрительным, но я вижу в этом какое-то развитие чувства… Я, не слушай меня, — брюнетка снова глупо засмеялась, пряча лицо в ладонях. — Я просто говорю это, потому что скоро уезжаю.       Дерек внимательно посмотрел на девушку и задал именно тот вопрос, о котором она думала: Если спросит… О боже, если только он об этом спросит, то я вернусь…: — И ты вернешься сюда потом?       Но в реальности Беренис оказалась не особо готова к этому вопросу. Она замерла и глаза её, будто мёртвые, не моргая, уставились в одну точку. Это ведь так странно быть ветреной и в то же время так много на себя брать! говорить о каком-то развитии, когда чувствуешь себя привлекательной и способной нравиться ещё и другим… Но зачем другим? Зачем другим, если есть он, возможно, гадкий, возможно, мягкий… Красивый, главное. Да, красивый, ведь не грубость же её зацепила, не жалкое желание поменять его, а потом рыдать, что сделала она ужасного парня… Зачем нравиться другим, зачем саму себя испытывать и изнемогать этой ужасной мыслью, что ты никогда не будешь способна на верность? — Я хотела бы, — совсем немыми губами произнесла девушка. — У меня появился отец, но я знаю его мало, но он не такой гад, как выдумка о нём, — она замолчала, взволнованно посмотрев на Хейла. — А я тебе нравлюсь? — тихо сказала девушка и лицо её в эти минуту попросило: Если нет, то, пожалуйста, не смейся надо мной вслух.       Дерек слегка опешил и, не желая говорить, аккуратно взял в свою руку руку Беренис, которая в этот момент больно укусила себя за губу и зажмурилась. Глупая! — запищал её внутренний голос в её голове. — Глупая! Он сказал всё ещё вчера вечером, поступком…