Брат за брата

      Часы на стенке тикают раздражающе громко, запотевший чайник льет слезы конденсата на плиту, и некоторые из них даже попадают в такт. Тимоха сидит напротив, пристально, я бы даже сказал, прицельно разглядывая мое лицо, иногда хмурится и без конца вертит в руках ложку. Не волнуется. Сомневается. Во мне. Поэтому даю ему еще некоторое время для принятия решения. Не сможет, где выход - помнит.       - Ты все еще видишь сны? - Сначала доходит звук, потом информация. Отставив пепельницу в сторону, перевожу на него заинтересованный взгляд.       - Ты это к чему?       - Ответь. Видишь их? - Забросив ложку обратно в кружку и утопив в остатках чая миллионы микробов, выпивает утопленников залпом. Невнятные ассоциации сами лезут в голову. Выбранная им тема разговора давит на нервы.       - Редко, - пожав плечами, отворачиваюсь обратно к окну. - Откуда информация?       - Помнишь, у Белого истерика была? - Постучав обломанными ногтями по стеклу, упирает взгляд в стол. - Когда его приступом скрутило.       - Когда он стреляться пошел?       - Угу. И тебя с собой звал.       - Так я и пошел. И автомат ему дал.       Тим покосился на меня укоризненно.       - Не знаю, что ты ему сказал, но он как заново включился, а потом вы разговаривали, что, мол, не один он с приветом, что ты тоже трупаков во снах видишь... только тех, кто еще живой.       - И где ты сидел, что я тебя не заметил?       - За спиной у тебя стоял, за мешками. Думал, ты меня слышал.       - К сожалению, нет. - Хлопнув по коленям, потягиваясь, встаю на ноги, передернув плечами от холода, цепляю с батареи теплую рубашку и накидываю на плечи. - Я много чего говорил и не ему одному. Как это связанно с тем, во что ты вляпался? - Тимоха поднял на меня притворно-вопросительный взгляд, полный недоумения. Я почти поверил. Почти.       - Может, я тупо соскучился?       - Тимоха, - покачав головой и обернувшись к нему, потихоньку зверею, - завязывай со спектаклем. Что ты натворил, и чем я могу помочь?       - Ты не поймешь.       - Ты пришел ко мне, именно ко мне, за помощью, а теперь вдруг неожиданно тебя осенило, что я чего-то смогу не понять? Ты просто гений логики.       - А ты все такой же сук.. суч... Как будет сука в мужском роде?       - Кобель.       - Нет, сука ты.       - Все сказал?       Зрительная дуэль длилась минут пять. Я за это время всю жизнь прогнать успел, но почему-то ярче всего были последние полчаса.       - Ты постарел, - выдыхает так тихо, что не сразу могу сообразить, что он имеет в виду.       - Возраст.       - Тридцать?! - не может не усмехнуться, у него завораживающая улыбка, заразная, как вирус, не могу не скопировать.       - Тело стареет быстрее, чем душа, - прикусив губу, чтобы перестать скалиться, беру себя в руки. - Но если побреюсь, я еще ничего.       Поржали. Выпили еще чая. Я все жду. Выгнать его рука не поднимается, тянуть информацию - тоже, но по тому, как парень озирается по сторонам и косится на часы, все больше убеждаюсь, что он в дерьме. Уже прокручиваю в мыслях, кому позвонить, вернулся ли Белый из отпуска, как сказать матери, что придется уехать, чтобы в случае чего ее не зацепить...       - У тебя взгляд пустой, отстраненный. Очень устал, лейтенант? - привычно задиристый хулиганистый мальчишка у меня на глазах стареет, поникнув плечами, и изо всех возможностей пытается взять себя в руки, собраться, но вся его сила и уверенность тают, как первый снег на все еще теплой земле. - А я устал, - не дожидаясь моего ответа, говорит сам, я только киваю и боюсь даже дыханием сбить его настрой. - Устал от одиночества, устал даже в толпе быть один. И мир по-другому видеть, не как они, не как люди, понимаешь?.. - подняв на меня измученный, чуть влажный взгляд, невесело усмехается. - А ты меня понимаешь.       - Понимаю. - Хотя ни черта я не вкуриваю, какого черта могло случиться, что пацана так переломало на "до" и "после", и где граница, разделяющая его прошлого и настоящего? Но больше всего меня напрягает его взгляд. Я видел его однажды, видел так же четко, как и его сейчас, и не могу вспомнить где.       Пока он с полупьяно-неадекватной улыбкой рассматривает меня, осторожно подхожу к нему, отцепляя закаменевшие от напряжения пальцы, один за другим, от кружки и, развернув руки запястьями кверху, задираю рукава его водолазки. Светлую, чистую кожу осматриваю с дотошностью судмедэксперта, и ничего - ни укола, ни следа от перетяжек.       - Полегчало? - рук не забирает, рассматривая их вместе со мной, а потом нагло так мне в глаза косится.       - Не очень, - опустив кисти, сажусь обратно. - Тим... - не выходит даже сформулировать вопрос. Как ступор. Что просить или что отдавать? - Я запутался.       - Я тоже их вижу, Денис Андреевич, - со смешком обращается на вы, глаза смеются. - Кого уже нет.       И впору бы заржать, и погромче, еще лучше скорую вызвать и сбагрить пацана на лечение, да замерло все в груди и какая-то сотая, не застреленная часть неубиваемой души орет, сука, матом от радости, и в то же время страхом по нервам, холодом от коленей и к стопам - не подняться.       - И что ты видишь? - Тянусь за сигаретами, быстро прикуриваю и тяну дым поглубже.       - Я знаю, как умер, лейтенант. Знаю это так четко, что хоть сейчас под детектор. Хочешь, расскажу, как это было? - От его спокойной, насмешливой интонации стынет кровь в жилах, но внешне я спокоен, сейчас не время.       Речь ровная, не сбивается на повествовании, знает четко, что говорить. Блядство, и под психа не подпишешь.       - Было?..       - Да. Совсем недавно. Меняются действия. Меняется картинка за спиной. Даже время года. Только три неизменных составляющих: я, убийца напротив, которого не вижу, как ни стараюсь, и пуля... Ты слышал хоть раз этот треск - такой специфический, который бывает, когда свинец разбивает череп?..       - Слышал, - кивнув, хочу затянуться и тут же кашляю, сгибаясь пополам и переводя дух - забыл, что прежнее не выдохнул, да и не дышал вовсе.       - Так пить хочется, - его эмоциональное состояние меняется в элементе, я даже подвисаю от его улыбки, - аж выпить не с кем. Лейтенант, сообразим на двоих?..       Я вежливо отказываюсь, аргументируя это запланированными делами, которые никак не отменить, а он соглашается и в одного глушит теплую водку стаканами, и ему хватает неполных двух, чтобы, уперевшись лицом в ладони, скрещенные на столе, вырубиться.       Сижу так минут десять, разглядывая его поникшие плечи, потрепанный вид, и все внутри сжимается от щемящей тоски и секундной нежности, и проходит так же неожиданно, как и накатывает. На жалость похоже - гоню эти мысли.       Подхватив Тимоху под мышки, вздергиваю его на ноги и упирающегося тащу в свою комнату. Сейчас он кажется тяжелее, чем прежде, а может, дело в том, что я сам расслабился, раньше вес ощущался иначе и делился на две категории: "донесу" и "сам сдохну, но донесу".       Сгрузив его на свою кровать и накинув плед на плечи, ухожу обратно, прибираю на столе и на ходу набираю Белого.       - Да?! - орут, оглушая, в трубку, я даже замираю, так и не вытерев стол до конца. - Забери меня на хуй отсюда, Дениска, добром тебя прошу! - На заднем плане орут дети, гремит посуда и сучится не по-детски чья-то баба. Судя по истерическому визгу Белого - это его жена, а тот самый козел, который ей всю жизнь испоганил - это тоже он. - Скажи, что я тебе пиздец как нужен?! Хоть в огонь, хоть в воду... - Звуки сопровождения усилились, теперь радуя ультразвуком еще агрессивнее. - ...Да какую баню?! К другу я еду!       - Я тебя пока никуда не звал, - усмехаюсь беззлобно, морально кайфуя, когда он прячется на балконе и шум приглушается.       - Так, значит?! Как братан выручай - так я первый, а как меня спасти от этой су... су... суженой, так ты в кусты? И кто ты после этого?!       - Не знаю даже, - бросив тряпку в раковину и растеряв половину крошек по пути, сметаю их ногой к мусорному ведру. - Как напьешься, так я спаситель твой, отрада и идейный вдохновитель.       - Это было один раз, и я помирал с бодуна, а единственный человек, способный передвигаться и меня спасти - это был ты, - послышалось копошение - Саня сел. - Выкладывай давай, куда вляпался? - шутливая интонация, скрывающая беспокойство, тает в шелесте ветра, что слышится даже через километры.       Переждав, пока комок из непрочитанных эмоций рассосется в груди, выжидаю момент.       - Тимоху помнишь? С нами служил, белобрысый такой.       - А?..       - Тимофей Ильин, полгода с нами служил.       - Кто?..       - Да снайпер, бля.       - Тимоха, что ли? - Я только раздосадованно покачал головой. - И что с ним?       - Это я у тебя спросить хотел, - прислушавшись к звукам в квартире, возвращаюсь к диалогу.       - А тебе это зачем? Вы же не особо ладили. Хотя... Ты вообще хоть с кем-нибудь ладил?       - С придурком одним белобрысым. Саня, соберись, мне нужна информация.       - Пока я ничего сказать не могу.       - Так узнай. Где, с кем, что и откуда? Давно ли уволился? Как ушел? Не было ли конфликтов?       - Окей, порыскаю. Все, что найду - твое. Только зачем тебе этот гемор?       - Сам пока не понял, но разобраться стоит. - Слышу скрип двери, детский писклявый голос, что-то про косметику. Саня, возмущаясь и без матов, старается объяснить, что ногти ему красить не надо, и на ногах тоже, я только умиляюсь его зоопарку и сбрасываю вызов. Задачу он понял, а дальше - по обстоятельствам.       Тимоха просыпается ближе к ужину, когда я заканчиваю махинации на плите и подвожу итог, что если очень хотеть - то жрать можно. Суп выглядит довольно необычно, но вполне съедобно на вкус.       Сонный, помятый, держащийся за голову парень плюхается на свободный стул и с мольбой заглядывает мне в глаза.       - Зачем ты меня так напоил?.. - у него какое-то детское, совершенно безобидное выражение лица, рука сама тянется к его растрепанной макушке, добавляя больше шухера на голове.       - Я тебе насильно не заливал. Есть будешь? - спрашиваю вполне серьезно, он с недоверием косится на кастрюлю и отрицательно качает головой.       - Я уже наелся.       - А я буду.       Наливаю себе суп, побольше майонеза, чтоб вкус не чувствовать, перца ложку и хлеба сверху покрошить - очень даже ничего.       - Тебя раздражает мое присутствие? - вклинивается под руку, я неодобрительно на него кошусь, проглатывая осторожно, чтобы не подавиться вставшим в горле комом.       - Не особо.       - Тогда я поживу у тебя.       - Это вопрос?       - Скорее, утверждение, - пожимает плечами, тянется руками через стол, сцапывая мою тарелку, и везет к себе. Я очень внимательно слежу за его руками, и мне кажется, что они холодные. - Я пока не могу один. - Сделав пробный замах, тщательно пережевывает, затем, хмыкнув, кривит рожу, мол, ничего, переварится, и с аппетитом доедает то, что я не осилил. - Я не могу спать, Денис. Не могу есть.       - Заметно. Особенно про есть, - кивнув в пустую тарелку, беззлобно ухмыляюсь, а внутри так и прет как на дрожжах самолюбие.       - С тобой по-другому, - отодвинув тарелку обратно мне, как я понял, и мыть ее буду сам, отворачивается в стену, изучая внимательно вязь берез на обоях. - С тобой всегда было иначе. Ты будто одним присутствием блокируешь все, что пытается пробиться ко мне.       - Что именно?       Ответить он не успел, у меня зазвонил телефон, и, судя по рингтону, это был Белый.       Кольнуло под ребрами нехорошее предчувствие.       От волнения вспотели ладони и виски, еще и Тимоха так не вовремя очнулся, но ныкаться по углам ниже моего достоинства, тем более все равно ему придется объясниться.       - Зачем тебе информация о нем?.. - вместо приветствия осудительное замечание.       - Пересекались недавно, - напряжение с шипением пороха тянется дорожкой от меня к Сашке, и я по звону в голосе слышу - его вот-вот рванет. - Белый, случилось что?       - Считай, что да. Сокол пропал. Я за тобой выехал. Хватит ныкаться в своем Задрищенске, тут такая жопа, Деня, я один не разрулю! - Сердце, медленно теряя силу, забилось едва слышно, от перепада давления потемнело в глазах, беспокойство медленно перерождалось в панику, а та в паранойю. - И что-то мне подсказывает, что без того пацана не обошлось. - Я заторможено оборачиваюсь на Тимоху, тот смотрит непонимающе и еще расфокусировано ото сна.       - Где ты?.. - раскидываю задачи по мере важности. - Сань?       Сашка орет матом, визжит тормозами, резко по газам, снова собачится, теперь уже в открытое окно, шум ночной трассы грубо врывается в салон авто и глушит его голос.       - Понапокупают, сука, прав! Пешком ходи, дура!!!       - Саня!       - Да еду я, блядь, еду. В шесть на вокзале буду, туда приезжай, до матери твоей не поеду, не буду хату палить. На телефон не звони, симку я выкину. И еще, - раздает указания, как и положено старшему по званию, и ответственность тоже на себя взваливает за меня, а я хоть молись, хоть волком вой, одна мысль - лишь бы доехал! - И это, вдруг не доеду... - словно прочитав мои страхи, зло усмехается, кусая губы и глазами ищет сигареты, я все это не вижу - знаю. - Про Тимоху. Не знаю, с кем ты пересекался... нет его. Без вести числится. Но наши говорят, что в цинке - сто процентов. Все, до встречи.       Вешает трубку, я на сигнал телефона, что разговор завершен, отдергиваю телефон от уха слишком нервно, чтобы это осталось без внимания.       В упор смотрю на притихшего Тима, тот своими огромными голубыми глазами - на меня, и ни хуя не понимаю. Умом понимаю, а перед глазами яснее ясного сидит он. Живой.       - Что? - не выдерживает первый, выползая из-за стола, подходит ко мне и встает в метре.       - Белый сказал - тебя убили, - преодолев давление и внутренний мандраж, протягиваю руку вперед, осторожно, словно боясь обжечься, прижимая ладонь к его груди, и сам на каждый стук его сердца словно от тока дергаюсь.       - Не убили, - улыбается одними губами, укрывая мои пальцы своими. - Я сам раньше умер.