Брат за брата

      - Ты что несешь? - стряхнув с рук осколки и пару капель крови из царапин, медленно встаю и подхожу к Тимохе вплотную. Белый продолжает загадочно ухмыляться, округляя свои и так огромные зеленые глазищи до нереальных размеров, и сейчас его жизнерадостность больше бесит, чем умиляет.       - То, - вскидывает голову вверх, чтобы на равных, но рост подводит. - Он мертв.       - Я? - уточняет Белый, он всегда долго соображал.       - Ты, - кивает Тимоха и совершенно нелогично пытается закрыть меня спиной. Это ничего кроме как приступа безудержного веселья не вызывает. Нет, когда он с винтовкой и на безопасном расстоянии - то да, лишний раз по нужде не сходишь, но сейчас...       - Уймись, малой... - взяв его за загривок, отвожу в сторону, терпения у пацана хватает секунды на три, и он вырывается из моих рук.       - Очнись! - рявкает так, что уши закладывает, а люди, что и раньше косились на нас, сейчас выглядят совсем уж обеспокоенными. - Машина в кашу, кровища повсюду! Откуда?! Скажи, лейтенант, при таких ранениях выживают? Теряя столько крови?!       - Если надо - то и не при таких.       - Но не разорванные на части!       Продолжаю скакать взглядом с его рожи на кислую морду Белого и пребываю в некоем подобии прострации: впервые я ничего не понимаю или не хочу понять. Эмоциональный кокон сдавил так плотно, что кроме инстинктов вообще ни черта не осталось.       Малой психует уже буквально, а я старею. Вот сейчас дышу вроде, организм со стрессом борется, а я чувствую, как нервные клетки дохнут сотнями и седина пробивается. Я не понимаю, почему он так дергается, почему моя рожа красная, почему руки дрожат - ведь я абсолютно спокоен. Я столько раз видел, как умирают люди, видел задолго до того, как это случалось, со временем даже научился прощаться, а Саню я не видел. А должен бы был. Просто обязан. А сейчас вот он, стоит рядом, пальцем с обкусанным ногтем висок корябает... дурацкая его привычка ногти грызть. Мне кажется, он замерз в одной футболке. Ну да, у Сокола в машине печка жарит как надо. Жарила. А на улице дубак страшный. И люди. Смотрят на нас. На меня и на Тимоху. Смотрят в упор, и ни одна сука - на Белого. А его же всегда видно было! Его невозможно не заметить! Красивый, сука, не для армейской робы рожден. И жена у него красавица, хоть и стерва. И детей трое. И я, блядь, спокоен!       Тим хватает меня за рукав, психанув окончательно, тянет за собой, я поскальзываюсь на мокрой траве, Белый чуть не ржет в голос, глядя на наше немое кино, и я сам смеяться хочу... хотел, пока, зайдя за машину, меня не толкнули сильнее, пока Малой пинком в спину к трассе не направил и поздно понял, что дури много вложил, поймать пытался, так мы оба на колени и рухнули - я в землю едва не рожей, Тоха мне в плечо.       И тишина. Только блеск от проблесковых маячков скорой глаза слепит. До слез.       Даже ветер затих, голоса, что все время зудели фоном, заглохли. Я слышал только свое дыхание и изредка как сглатывал вязкую, скапливающуюся во рту горькую слюну. А между нами метров десять. Между мной и трупом. Простынь, что тело накрыла, вся пропиталась кровью и даже не развевается на ветру. Тело поломано. Вижу отсюда - силуэт неровный, слишком маленький, и я даже не уверен, что все его части на месте - сплошное месиво из мяса и костей.       Почему-то тащит хлоркой. Скорее всего, это просто ассоциации мозга, но тошнит именно от этого запаха.       - О как, - присвистнув, мелодично прогуливается рядом Белый, подходит к трупу, задирает простынь, не вижу ничего, перед глазами пелена белесая. Свистит еще громче, опускает тряпку обратно и топит ко мне, виляя бедрами.       Пошарив в кармане, достаю и так измятую пачку. Сжимаю ее в руке до скрипа целлофана, еще раз, и еще, хотя был уверен, что дал мозгу команду "прикурить". Все на эмоциях. Все будто без моего ведома, пока Тимофей не забирает ее и не выкидывает, бумага летит прямо в Белого, тот даже не уворачивается, пачка проходит насквозь, он ржет, что всегда мечтал понять, больно ли приведениям, когда так делают. Говорит - не больно. Улыбаюсь ему. Меня накрывает.       - Не тронь его! - рявкает Тимоха, стоя передо мной, и, как вездесущая мошка, маячит раздражающе.       Сижу на опушке, трясет от холода, в пальцах дрожит сигарета, дотлевает, в горле ни капли никотина, так и не затянулся.       - Да я обнять его хочу! - визжит похлеще своей жены Белый, но подойти ближе чем на метр к пацану не может, и ко мне, собственно, тоже; злится. - Видишь, ему хреново?       - Он друга потерял, как ему должно быть? - не унимается мой защитник. Я топлю в мокрой траве бычок и закуриваю вторую.       Легкие противно жжет. Ноги болят от колена до стопы, ноет мерзко живот, будто кишки наружу вытягивает, и я все понять не могу, как соскочить с холостого хода и разделить эмоции и действия.       - Вот я и хочу обнять!       - Смерти ты ему хочешь! Пиздуй в свой загробный мир.       - Нет, я хочу обниматься! - Саня, когда не в себе, то он весь не в себе. Его остается только подойти и пригреть или вырубить, второе надежнее, а то он полночи будет тебе рассказывать, как любит тебя и все человечество в целом. Ранимый, аж пиздец.       - Лейтенант, - обернувшись ко мне, раздосадованно качает головой, забирает у меня окурок, сам тянет, выдыхает с рывком, глаза кровью налились, рожа красная. Красавцы, оба. - В себя пришел?       - Я из себя и не уходил, - пересекаюсь с Белым взглядами, он успокаивается разом и, поникнув, опускает глаза. А я смотрю на него и понять не могу, какого хуя? За что?! А главное - кто?! Вопросы можно решать не по порядку, решать жестко и последовательно. Но все. Иначе никак.       - Ден, прости, - шмыгнув носом, пинает ботинком землю, грязь летит в Тима, за что он даже извиняется. Самое вежливое приведение на свете, бля.       - За то, что умерли, передо мной еще не извинялись. - Руки ломит, все вены тянет и закручивает в жгут вокруг кости - так хочется его обнять и проверить, что все это бред собачий. Хочется, но мешает что-то. - За что, Сань?       - Я не хотел.       - Тебе за что? - Про себя молчу - душа в клочья. Там и так-то тепла не было, жил на инстинктах, а теперь совсем как в азот окунули.       Тимоха присаживается напротив на корточки, накидывает мне капюшон на голову, когда дождь усиливается, и дышит тяжело так, с надрывом. И его бы тащить в тепло, отогревать, успокоить, но встать сейчас и просто пойти сил нет. Моральных нет. Я просто не могу собраться и ступить в этот ебучий мир. Не-мо-гу.       - Надо что-то решать, - негромко советует Тимоха, обдувая горячим дыханием свои ладони. Помогает ему это, конечно, слабо, но он не сдается.       - Машину осмотреть надо, - включается мозг, медленно и с неохотой, но он включается. - Я так и не понял, какого черта ты не справился с управлением?.. - Белый призадумался, рассматривая ревущее небо.       - Сам не понял. Машину понесло.       - Я мельком осмотрел машину, пока вы оба были шибко заняты... - рассуждает Тим, говоря чуть слышно, словно боясь, что кто-то может подслушивать.       - И? - напираем хором.       - И скорее всего, причиной ДТП стало ослабление гайки крепления правого переднего тормозного цилиндра таким образом, что при нажатии на педаль жидкость вытекает, а торможения не происходит, одно колесо заблокировано, второе - нет.       - И что это значит? - уточняет Саня, он вообще о машинах знает только то, что если давить на педали - она поедет, а если крутить руль, то поедет еще и не по прямой. Каждому свое, как говорится, зато у него уйма других талантов.       - А то и значит, - немного нервно, - что тебя, долбоеба, кто-то очень хотел преждевременно отправить на свиданку к Харону и в путешествие по реке Стикс. Правда, сделано всё по-тупому, дилетантство какое-то... Но, может быть, в этом и весь смысл. Отвести подозрения.       Повисла немая пауза. Это стоит переварить на трезвую голову.       - Где мы, вообще? - решив сеанс самобичевания отложить до лучших времен, осматриваюсь вокруг, вертя головой во все стороны, но кроме засыпающего неба и хвойного разнообразия ничего не вижу.       - Куда привел, там и сидим, - рассуждает Белый, подкрадываясь ко мне ближе, но, нарвавшись на испепеляющий взгляд Тимохи, стопорит на месте. - Сам удивился, какого ты в лес драпанул? А еще ваш автобус уехал, - покачивая бедрами на манер танца, топчется на месте, - а еще скоро стемнеет, - заломив руки за спину, пару раз подпрыгивает и обессиленно плюхается на землю. - Ден, а почему я не летаю?       - Заткнись, Каспер недоделанный, - прошу сквозь улыбку, а вместо веселья желчь в каждой букве. - И так тошно.       - Везде надо искать хорошие стороны, - спорит со мной так привычно, даже заранее зная, что не прав.       - А ну-ка? - вопрошает Тимоха, сам поднимаясь, и меня с земли тащит. У него ужасно холодные руки, и губы синие, и вообще такое ощущение, что из него жизнь по каплям вытекает.       - По крайней мере, мы все успеем попрощаться! - Его бы жизнерадостность да в мирное русло. - Брось, лейтенант, чему быть - того не миновать, сам же знаешь.       - Знаю, - киваю, соглашаясь, и прислушиваюсь, с какой стороны слышал шум дороги. - От этого и хочется вздернуться. Но что-то мне подсказывает, что смерть... - сбившись на окончании, глотаю остатки фразы, но Белый слышит, - ...твоя - это не случайность. Надо узнать, почему ты поехал именно так? Почему один?       - Не помню, - пожимает плечами и пристраивается рядом с нами, когда, выбрав направление, упрямо прусь через гущу леса, отхватывая от всех щедрот нашей природы еловыми ветками по роже. - Сокол дал.       - А где у нас Сокол? - хотелось бы не язвить, да больно момент подходящий. Связаны мы с ними. Крепко связаны. Сокол, я, Белый и еще один человек, боюсь называть его имя даже в мыслях - все, и воздух кажется подозрительным.       - Дени, - взгляд Белого помутнел и обесцветился, из Сани будто скелет вынули. - А если хотели, чтобы он на машине... А если с Артемом что случилось?.. - Тимоха толкнул меня в спину, не давая остановиться. - Я не хочу, чтобы и он умирал.       - Никто больше не умрет, - рявкаю со всей злости, скорее себе доказывая, чем его успокаивая.       - Конечно, - забравшись на обочину и изговнявшись порядком в грязи, тянет мне руку Тим, - если он УЖЕ, то точно никто. Только ты.       Руку не беру, так и стоим: он мне свою тянет, а я через себя переступить не в силах и помощь принять.       - Гордость уйми, - шикает раздраженно и встряхивает ладонью, - и шевели жопой, там фура идет.       Мы с трудом добираемся до города, порядком потрепанные, заебанные не по-детски и измочаленные морально. Водила уже косится в мою сторону недовольно: даже его бесит, что назад постоянно оборачиваюсь, Белого взглядом ищу, до немого крика боясь, что исчезнет, а он лежит на шконке хозяина, закинув ногу на ногу, читает стихи Пушкина наизусть, с выражением, а потом замолкает резко, со свистом выдохнув, и пялится в одну точку вот уже час, а я каждой клеткой своего тела чувствую, как к нему осознание приходит, что это все - конец, как больно ему делается и как пробивает насквозь похлеще снаряда истина - ничего уже не изменить.       Тимоха молча разглядывает серо-черное небо без единой звездочки, пока стоим на остановке, дожидаясь последний трамвай. Едем на окраину, еще час езды, потом дворами минут сорок через частный сектор, и мы на месте.       Отцовская квартира, моя личная тайна, о которой знает только мать, оставленная мне много лет назад и служащая пристанищем, когда совсем мир в тягость. Двухэтажное здание давно отслужило свое, поэтому даже продавать не берусь - однушка, без ремонта, такая же, как и все остальные в этом доме, - только хлопоты, но иногда и мне надо куда-то сбегать, даже от самого себя, поэтому не жалуюсь. Есть еще квартира в центре, но туда соваться глупо. Если пасли Белого, то, значит, и меня тоже.       - Почему я не могу его трогать? - прерывает молчание Сашка, упрямо глядя на Тимоху. - По-че-му? - настырно и по слогам, видя конкретное игнорирование от парня. - Ден, он меня обижает!       - Он умрет, - спокойно, будто говорит о погоде, сообщает Тим, набирая мутную воду в чайник и зажигая газ, пока я воюю с пакетом, выкладывая из рюкзака на стол то, чем можно хотя бы перекусить.       - Зачем? - не понимает Белый, и я бы дал ему подзатыльник, да самому интересно - как так.       - Живые и мертвые не могут пересекаться. То, что он тебя видит - сбой системы. Это как знать, что в твоем воображении огонь есть и представлять его, другое дело, что этот вымышленный огонь натурально появится перед тобой и ты хуйнешь в него руку.       - А ты его почему трогаешь? - обернувшись на них, перескакиваю взглядом с одного на второго и никак не могу уловить суть их разговора. - Ты же тоже мертвый.       Нож, которым до этого вскрывал банку с тушенкой, сорвался.       - Он жив, - теперь упрямство передалось мне.       - Не похоже. Я его иначе вижу.       - Белый, займись чем-нибудь полезным и не еби всем мозги, - расправившись с банкой, только теперь задумываюсь, на кой черт ее доставал, все равно в глотку ничего не полезет.       - Чем? - скептически хмыкает белобрысый, складывая руки на груди. - Соседей попугать? Так они меня не видят. Никто не видит! - голос хрипит по нарастающей.       - Вспомни для начала, почему ко мне сорвался. И что ты имел в виду, когда сказал, что Тимоха мертв? Откуда информация?       Комната лениво и с неохотой, но прогревается. Пахнет пылью, немного сыростью и чем-то знакомым еще с детства. Горячей воды нет. Греем ведра, моемся по очереди, а потом долго сидим за столом.       - А давайте поиграем в вопрос-ответ? - предлагает Белый, устроившись на краю стола и наблюдая за нами свысока. - Я начну, - не дожидаясь ответа, косится на меня, и на дне его ясных глаз плещется что-то, отдаленно напоминающее ревность. - Зачем ты притащил этого пацана? - У них с мелким еще с первого дня взаимная нелюбовь была, хотя понять, в чем именно она выражалась, я не мог, но собачились они красиво, ни разу до драки не дошло, но всегда можно было понять, кто победил.       - Я сам пришел, - парирует ему в ответ Тимоха, тянется за пепельницей, подкатывая ее ко мне, и чиркает зажигалкой. Прикуриваю. Задумался. Минут десять уже кручу в руках измятый фильтр.       - Зачем ты пришел?       - Соскучился, бля.       - Я особой дружбы между вами не замечал раньше.       - Мы это тщательно скрывали.       - Тимох, не провоцируй его.       - Ну, - малой щетинится, соскакивая на пол и кружа по кухне, - а то спровоцируюсь, - язвит Белый.       - И ты заткнись, - подвожу итог и в последний момент отдергиваю руку, чтобы не дернуть его к себе. Тяжело это. Перестроиться не выходит. Меня спасает то, что он рядом, и плевать, в каком виде, главное, вот он, а то, может, вместе с ним там бы и лег. - Давайте сначала. Все началось с твоего появления, - резко затягиваюсь и продолжаю рассуждать вслух. - Ты знаешь то, чего не знаем мы? - Парень смотрит в ответ упрямо, взгляд не отводит, но по глазам вижу, знает он многое. - Не поделишься?       - Я знаю только то, что касается меня.       - Ты говорил, тебя хотят убить.       - Как неожиданно, - вклинивается Белый, пристраиваясь на подоконнике у меня за спиной. По плечам и лопаткам холодом веет, неприятное ощущение чужого присутствия, но я терплю. Наверно, это нормально, он ведь призрак.       - Или уже убили. Не могу понять. Человека, который это сделал, я не рассмотрел.       - У него видения? Как у тебя? - Неприятно слышать собеседника за спиной.       - Иначе. И одноразовое, как я понял. - В голове ужасный гул, чердак раскалывается буквально напополам. Горло сушит, и вода не помогает насытиться, глушу чаем - тоже безрезультатно.       - И как его смерть связана с моей?       - Он пока жив! - Раздражение захлестывает волной (даже как-то обидно за мальчишку), Белый стихает и меняет тон. - Значит, это должно случиться в ближайшем будущем. Между видениями промежуток не больше месяца. Когда ты это видел?       - Это не видение, - устало качает головой Тимоха, и мне до опиздения не нравится его взгляд. - Это воспоминание. Я точно знаю, как это было, я даже помню, что чувствовал.       - И он еще меня жмуриком называл. Ден, а ты придешь ко мне на похороны? Интересно, мне пойдет фрак?       - Сань, малыш, - выдыхаю очень медленно, чтобы не заорать в голос, - во-первых, какой, на хуй, фрак, тебя будут грузить в мешок, там собирать нечего!       - Остынь, лейтенант, - Тим хлопает меня по плечу и я затыкаюсь.       - Какого черта ты приперся именно ко мне? - срываю злость на Тимохе. Он не виноват. Конечно, не виноват, никто не виноват, просто мои друзья мрут как мухи, а я ни хуя сделать не могу, только и остается, что на похороны ходить, и Сокол, сука, трубку не берет!       - А мне было еще куда идти?       - К Соколу, например, - вклинивается Белый немного ехидно, меня аж передергивает от его интонации и неприятно тянет под ребрами.       - В смысле? - теперь не догоняю я, Тим взгляд в стену тупит. - Вы общались? На гражданке?       Уж кто-кто, а эти двое точно не поладят. Где Сокол и где Тимоха? Совершенно разные люди. Хотя если прочертить определенную параллель... Кошусь на Белого, тот, пошло ухмыльнувшись, только подтверждает мои догадки, и так гадко на душе стало, будто в грязь макнули.       - И не только на гражданке. И не только общались.       - Объяснишь? А то я не вкуриваю, меня разводят или уже используют?       - Какая тебе разница, с кем я трахаюсь? - вопрос прямо-таки поставил меня в тупик.       - Да никакой, - пожимаю плечами и в противовес своему показному спокойствию тянусь за пачкой. - Другое дело, что логичнее было бы обратиться к тому, кто тебя... - тут я запинаюсь, но Белый приходит на помощь.       - Ебет.       - Не логичнее. Мы уже полгода не знаемся.       - Что так? - Денис, заткнись на хер, пока не выхватил - меня-то силы покинули, а этот, наоборот, ожил. - Не сошлись характерами?       - Типа того.       - Тогда почему я?       - Больше было некуда.       - Семья, дети... - глядя на его молодую рожу, в последнем не уверен, - ...друзья.       - Я сирота. И друзей у меня нет. Думал, один есть, да и тот выебывается.       - А как я должен себя вести? Ты появляешься на моем пороге, следом погибает мой друг, второй пропал, и странным образом он тоже имел с тобой... связь. Не много ли совпадений?       - Конечно, я всех завалил, и этого припадочного в первую очередь. Только вот незадача, я все время был с тобой!       - Я не припадочный!       - Белый!       - Так докажи, что это не ты, - прошу, почти умоляю. С меня хватит разочарований.       - Как? - и смотрит так иронично, дерзко. - Ты все равно не захочешь меня услышать.       - Вот он я, - раскинув руки в стороны, забываюсь, Тим, с ошалелыми глазами кидается ко мне через стол, сметая все с него, хватает меня за руки и вместе летим на пол. Белый сидит, вжавшись в окно с таким же взглядом, весь подобравшись и сжавшись в маленький комок.       Хорошенько приложившись копчиком и локтем, уткнувшись рожей в плечо Тимохе, дышу очень медленно, пережидая вспышку боли. Тимоха скатывается резко, пнув меня по бедру, отползает в дальний угол к раковине.       - Там каждый снимал стресс как мог. Кто стрелялся, - взгляд на расслабляющегося и спускающего ноги с подоконника Белого, - кто с автоматом по лесу за дичью, и не всегда попадалась именно она. - Туманом прошлого заволокло сознание, мотаю головой, отгоняя любые воспоминания - я все забыл! - А кто трахался. И плевать, по сути, было - с кем, главное, адреналиновый отходняк снять, иначе до второго не доживешь. За это я должен извиниться перед тобой? Ты выживал как мог, лейтенант, - подтянув колени к груди, безразлично косится на Саню, тот так же хмуро смотрит в ответ. - Я тоже хотел выжить. На месте Сокола мог быть кто угодно, но получилось так, что именно он. Это случайность.       - Случайность?       - То, что машина Белого отказала - нет. То, что я к тебе пришел - нет. Именно к тебе. То, что пропал еще один из вашей группы - не случайность, а мой затяжной роман длиною в пару лет - да, - переводит дыхание, руки прячет под коленями. - Я шел к тебе, потому что знал, что ты не выгонишь.       - Рассчитывал на мое благородство? - скептически изогнув брови, скалимся зеркально с Белым.       - Рассчитывал на твою память. Ты и раньше брал на себя ответственность и сейчас бы ее не скинул, ни с тем, кто вместе ад с тобой прошел... пускай и недолго. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.       - Деня, - шмыгая носом, вещает с подоконника Белый, - тебя использовали.       - Мне вообще фортит по жизни, - усмехаюсь сквозь грусть и, прикрыв глаза, откидываюсь затылком на дверку шкафчика. - Что ж все так сложно-то, а?       - Все проще простого, - помогает мне Тимоха, вошкается в своем углу, шаркает по полу в паре сантиметров от моих ног и убирает со стола, гремя посудой в раковине. - Скоро мы все умрем.       - Я - уже, - замечает Сашка и начинает ржать, от его смеха болезненные мурашки колют все тело.       - Молодец, - шикает Тоха, тянет меня за локоть вверх, и я подчиняюсь, так и не открывая глаз. - Возьми венок с полки.       - Не хочу венок, - дразнит его Саня, даже не представляя, как мне паршиво сейчас, - хочу красивую вазочку.       - Заткнулись, - сил нет даже чтобы наорать на них.       - Все, все по кроватям... Белый, только без тупого юмора про гробы! - командует мой грузчик, осторожно, даже как-то бережно транспортируя толкательными движениями в комнату. - Завтра решим, что и как.