Брат за брата

      - Я не хочу об этом говорить, - оттолкнув мои руки, скрывается в комнате, я взглядом прошу Белого оставаться на месте - только его стеба не хватало для полного счастья.       - Тим? - зову осторожно, как обидевшегося ребенка.       - Одно могу заметить, - с недовольством проследив, как я закрываю дверь, отошел еще дальше к окну, - когда я проснулся один, был этому рад, иначе свернул бы тебе шею.       - Я тебя не убивал, - решаю напомнить. Нет, я могу забыть про день рождения, включая свой, о встрече, о неудавшемся романе, но не о таком. Истерическое веселье щекочет горло, рожу растягивает глумливая улыбка, хотя это вообще не смешно. - Я бы запомнил.       - Я все видел своими глазами. Это был ты.       - Давай мы оба успокоимся. - Этот день, кажется, не хочет заканчиваться. - Ты сам пришел ко мне. Сам попросил о помощи. Так? Так, - отвечаю себе, шагая к нему как по лезвию, мелкими шажками. - Значит, этого еще не произошло.       - Но произойдет.       - Не обязательно. Черт, Тимка, я тебя прошу, сам успокойся и меня успокой. Мне пиздец как страшно, еще твоей смерти для полного счастья не хватало!       - Что я тебе сделал плохого? - Он будто разом обмяк, руки сами к нему потянулись, придержав за плечи. - Именно тебе? - Глаза в глаза, его - пустые и безжизненные, мои - в панике. - Я смирился, что все меня ненавидят, что я ненужен, что слишком много сделал зла, но почему напомнить об этом решил именно ты?       Не улавливаю смысла чем я отличаюсь от прочих, да это и не важно. Притянув его ближе, прижимаю к себе, и самому скулить хочется от того, как все дерьмово, и ему точно так же. Я бы поверил, что пацану просто приснился дурной сон, если бы сам их не видел. Видел четко, проживая время в реальности, чувствуя даже запахи, мерз или сгорал от взрыва снаряда, и сейчас в его испуганных глазах моя правда, с ней не поспоришь. Как на этого мальчишку свалились мои видения? И как в этом всем замешан я?..       - Почему не кто-то другой? - продолжает шептать как в бреду, отворачивая лицо от моих поцелуев, сыплющихся на него градом. - Почему не ДТП?..       Замерев в миллиметре от его губ, останавливаюсь, малой, прочитав мое замешательство, отталкивает в сторону, даже обижается.       - Потому что ДТП можно было спланировать, - приходит в голову с потолка. - А твою смерть подстроить не удастся, потому что убийца не имел с тобой близкой связи.       - Возможно, ты вообще здесь ни при чем, - помогает Белый, заглядывая в окно с уличной стороны. Тим, видя такое шоу, сам ко мне в руки тянется, чем я незамедлительно пользуюсь. Но быстро придя в себя, начинает брыкаться. - У Ильи была большая семья, - уже тише, переглядываясь со мной и исчезая обратно откуда пришел. При одном упоминании этого имени мышцы каменеют и грудь изнутри горит или уже догорает.       - Может, Тим им нужен, чтобы отомстить?       - Кому им? - не вникает мелкий, и я не хочу даже поднимать эту тему.       - Сам подумай, о их связи с Артемом знали все.       - Кроме меня.       - Ты тогда начал видеть свои видения, чертовщина какая-то, но все началось именно с того времени. Вспомни. И Артем исчез. Спрятался. Его ищет. Может, хочет помочь?       - Сань, погоди, это все догадки.       - Мы ж те полгода как в аду. Все уволились разом. А у него родня - горцы ебанные, кровь кипит, мозги отшибло. Вспоминай! Они же тогда на Артема первого и выходили. Он сказал, все уладил. И тишина была. А сейчас и машина его, и ебарь. А мы прицепом.       - Допустим, зерно истины в этом есть. Но все равно не сходится. Зачем мне тогда убивать Тима?       - Да пусти ты! - вырывается малой и отскакивает на пару метров. Только сейчас понимаю, что все это время стоял, вцепившись в него словно клещ.       - Не знаю, - по глазам хитрым вижу - щас пизданет. - Характер у него поганый. Может и довести. - Как знал!       - У тебя, смотрю, золото, - шипит Тимоха, подскакивая к призраку, Белый ржет, вставая в стойку и прыгая с ноги на ногу, я придурь крашеную успеваю в охапку схватить, и мы боремся до изнеможения, до хрипоты вместо крика, заваливаясь на кровать и долго еще успокаиваясь. Ну как, я-то спокоен, сижу у него на пояснице, руки за спину ему заломив, а он очень даже живописно орет, правда шепотом, но если бы Белый заткнулся и не подначивал его, дело бы шло быстрее.       - Подведем итоги, господа, - предлагает Сашка, загасившись на подоконнике.       - У него встал! - возмущается Тимоха, я, честно признаться, и возразить не могу - что есть, то есть. Взмокшее, привлекательное, сексуальное юное тело просто не может не возбуждать.       - Супер, - поддерживает Белый, поднимая вверх большой палец. - И чем нам это поможет? Затрахаем врагов до смерти? Дэнчик, у тебя как с размерами и выдержкой? - Я уже ржу, отпустив Тима и уткнувшись красной рожей ему в лопатки. - Затрахаем или так, потыкаем только?       - Слезь, конь, - хрипит и силится вырваться Тим, но мне так чертовски удобно и тепло, и чувство такое непривычное, что моё это, поэтому активно возражаю и заваливаюсь обратно, когда он почти скатывается на пол.       - Тебе бы поспать, - Белый парит в метре от меня. - Денис? - Не реагирую, только рассматриваю его профиль, в последнее время ставший немного прозрачным. - Это всего лишь часть жизни. Смирись, - просит ласково, прочитав на моем хмуром лице все, что вслух сказать не получается. - Просто прими, - мягкая улыбка и замершие в сантиметре от моего лица даже на вид ледяные пальцы. - Знаешь, со мной уже все понятно, не усмехайся так, но не все изменить можно. Но кое-что все же стоило бы. Я о Тиме, - мой непонимающий взгляд, его глумливый оскал, - не то чтобы он мне сильно нравился, - моя улыбка в точности копирует его, - но смерти я ему не желаю. Помоги ему, Денис. Он еще слишком молод, горяч, дурью мается от непонимания. Это мы с тобой по две жизни прожили, а он и первую не завершил, вот и взрослеть боится, и один боится остаться тоже. Как думаешь, почему он пришел именно к тебе?       - Почему? - Горький, слизкий ком в горле мешает говорить в полный голос.       - А почему приходил к тебе каждую ночь? - опустив руку и не сумев скрыть разочарования, возвращается к окну, разглядывая пасмурный ночной пейзаж. - Ты видишь только то, что хочешь. Что необходимо тебе. А ты попробуй посмотреть вокруг... Чего ты башкой вертишь, я про Тимофея! - вспыхивает, как всегда, и сразу остывает. - Ты нужен ему. И он тебе нужен тоже. Хватит выживать. Пора бы уже жить.       - Сань, - почему-то задрожали пальцы, - что бы ты хотел изменить? - пока не готов анализировать его слова. Сейчас важнее просто быть рядом. С ним. Он уходит. С каждой минутой все дальше, и сердце в клочья, и изменить ничего нельзя.       - Ничего, - присев на корточки, укладывает подбородок на скрещенные пальцы. - Ни единого дня, прикинь? - тихо смеется, прикрывая губы. - Только...       - Только что?       - Только, возможно, я бы хотел лучше понять, кем был для Сокола, - мысли о не случившемся неприятно обжигают сознание. - Мне кажется, я был жесток с ним. Я бы хотел, чтобы ему было легче. Он же... - он с хрипом выдохнул и махнул рукой. - Думаешь, я должен был прожить другую жизнь?       - Ты прожил ту, которую хотел. И никому ничего не должен. Ты был честен с ним, и он с тобой тоже. Не переживай.       - Мне всегда было интересно, какой он, когда не с нами. Когда домашний...       - Как тапки.       - В чем-то я завидую Тимохе. Он знал его ближе.       - Не говори, что хотел бы с ним переспать? - моя ухмылка тает в его посерьезневшей отвернувшейся морде. - Да ну? Чего я еще не знаю?       - Не спали мы, - Сашка, даже будучи духом, смутился. - Так, просто... короче, отстань, Чижёв, и так тошно. - Недолго звенело меж нами молчание. - Мне страшно оставлять его. Он же такой... бля... такой...       - Он будет мстить, Белый, - признаю с сожалением. - Он такое не прощает. Тем более ты. Тем более из-за него. Мне даже страшно представить, что сейчас творится в его душе.       - Не потеряйтесь, главное, - просит совсем уж сломлено.       - Ни за что!       По густой, все еще не высохшей траве, напитавшейся дождем и грязью, тяжело шагать. Тяжесть в походке, в спине и каждой мышце, а еще в голове. Не понимаю, куда иду, но с каждым шагом иду все быстрее, словно должен был быть там уже очень давно, и на холме, что вырвался из-за зарослей плотно сплетенного хвойника, резко останавливаюсь, ударившись о невидимую преграду. Сердце в пятки, почти останавливается.       Тимка.       Стоит прямо напротив меня. Улыбается. Как всегда, иронично улыбается. Глаза голубые, потерянные на меня в упор глядят...       Руку вверх. Снять предохранитель. Выстрел.       Его содрогнувшееся тело и брызги крови из головы.       Мой крик.       Просыпаюсь.