Абонент временно недоступен

POV Итачи Попытки сосредоточиться на подготовке к уроку прерывались при воспоминании твоего вчерашнего визита. Винил ли я тебя? Нет. Собственно, чего ты ожидал, Итачи? Наивно полагал, что брат после стольких лет кинется тебе в объятья? Придурок. Ударив книжный стеллаж, отозвавшийся приглушенным скрипом, чувствую пульсирующую боль в руке. Она кажется настолько жалкой и бездарной по сравнению с той, что в сердце. Меня воротит. Меня тошнит. От себя, от собственной никчемности и слабости. Взглянув в окно, я был приятно удивлен первым снегом. Он, подобно цензуре, скрывал мерзкую грязь, заполоняющую землю в конце холодного ноября. Несмотря на низкие температуры за стеклом, класс был погружен в утомляющую духоту. Я любил «золотую середину» между холодом и теплом, не видя ни малейшего смысла кидаться из крайности в крайность. Ну не идиот ли? Тебя младший брат ненавидит, а ты стоишь и о температуре воздуха рассуждаешь. Точно идиот. Еще раз убедившись в собственной тупости, посещающей меня все чаще, я чувствовал резкую потребность в сигаретах. Одна затяжка. Не более. Быть может, мои расшатанные нервы на время, но, все же, примут стационарный режим. И плевать, что все это не более, чем самовнушение. Безусловно, от доминирования в жизненных ситуациях я получал удовольствие. Беспомощность же выбивала меня из колеи, наталкивая на поиск долгожданного контроля. Пролистав очередную бесполезную книжонку, кидаю её на стеллаж, особо не заботясь о её сохранности. Повернувшись, я не был готов увидеть тебя, скромно восседающего на краю парты. Ох, Саске, как же ты не вовремя. За все те немногочисленные разы, что я видел тебя, я все больше убеждался в том, как сильно ты повзрослел и в том, как мало в тебе осталось от одиннадцатилетнего мальчишки: колючий, чуть резкий и не желающий слышать никого кроме себя. Мне жаль, правда. Это моя вина. Маска равнодушия, созданная давно в детстве по очередному капризу папаши, все эти годы ядовито врезалась в кожу. Я был убежден, что, сдирая кожу ногтями, оставляя багровые отметины на лице, лишь так я смогу от нее избавиться. Но это не помогало. Смотреться в зеркало, но не находить тонкой грани между истинными эмоциями и наигранным равнодушием казалось мне невыносимым. Подхожу к столу, устало облокотившись на него. Возможно, впервые в жизни я не знал, что сказать. Да и стоило ли вообще что-нибудь говорить? Эта перспектива казалась бессмысленной. Крепким кольцом рук ты обнимаешь меня за талию. Если это очередное объятие, грозящееся закончится истерикой, то ты выбрал не лучшее время для выяснения отношений, братишка. Тишина, скромно притаившаяся в самых отдаленных уголках класса, подобно скользкой твари, покидала места своего пребывания, едко впитываясь в царящую атмосферу. Изыди, сука! Кончай терзать мой слух! Прикосновение к твоим кистям опалило ладони холодом. Волнуешься? Сжав сильнее мальчишеские кисти, лишь сейчас я осознал, как сильно ошибся, наивно пологая, что годами накопленная ненависть спасает тебя. Глупец. Я готов был придумать тысячу отговорок, но признаться самому себе, что для меня нет ничего страшнее потери твоей любви, я не мог. Все способны на ошибку. Я же ошибаюсь редко, но, к сожалению, цена этих ошибок слишком велика. - Отото, прощение - это не обязанность, это дар. И лишь тебе решать, кому даровать его. - собрав остатки покидавших меня сил, говорю я. Объятия усилились. Мне нравится твоя ответная реакция. Повернувшись, пытаясь сохранить цепкую хватку твоих рук, провожу тыльной стороной ладони по впалым скулам. Склонившись, невесомо касаюсь губами твоей щеки. Сладкий вкус мальчишеской кожи, оставшийся на губах, пьянящей дымкой врезается в сознание. - Нии-сан, я готов, я хочу… - Но можешь ли ты это сделать?- приложив палец к твоим губам, бесстыдно перебиваю тебя. Я всеми силами жажду твоего прощения. Но позволить тебе принять необдуманное решение кажется мне сущим эгоизмом. А он, как правило, является непростительной ошибкой. Искать опору в Надежде, с которой я жил на протяжении предыдущих лет, было идиотизмом. Ибо Надежда - та еще стерва, не скрывающая своей продажности. Мне хватает мгновения, дабы безошибочно прочитать «Могу», произнесенное тобой одними лишь губами. Неужели ты способен отречься от прошлого, Саске? Люди в течение всей жизни жадно ищут сам источник счастья, либо его жалкое подобие. Моим мимолетным счастьем стало незамысловатое слово из четырех букв, окрасившее бесполезное существование гаммой ярчайших красок. Прозвеневший звонок вывел меня из сладостной эйфории, не желавшей покидать мой рассудок. Спустя несколько секунд, я вижу тебя, стоящего в дверном проеме и улыбающегося мне на прощание: родного, пахнущего детством и молочным шоколадом. POV Саске Весь последующий день я витал черт знает где. Ну, почему "Черт знает"? Я могу безошибочно сказать где, а, точнее, с кем. Миллионами мыслей, забивавших мою голову, я был с братом, лишь изредка отвлекаясь на события, происходящие вокруг меня. Одним из таких внешних раздражителей стал новый преподаватель истории: высокий, по-женски хрупкий блондин с волосами, убранными в высокий хвост. Идеально сидевшие прямые брюки темно-серого цвета подчеркивали всю прелесть идеальных бедер, которыми парень покачивал при ходьбе. Рубашка, оказавшаяся на тон светлее брюк, создавала контраст с ярко-голубыми глазами, с интересом разглядывающих класс. Тсукури Дейдара, как нам представилась сея особь мужского пола, скорее походил на девушку, заточенную в мужские одежды. Заняв свое место за учительским столом, парень огласил вопрос, касающийся домашнего задания, о котором я благополучно забыл. Блуждая взглядом по ученикам, дабы найти того, кто ответит на заданный им вопрос, блондин заметно напрягся, а улыбка, минутой ранее озарявшая лицо преподавателя и вовсе бесследно исчезла. Произошло это в тот момент, когда он жадно вцепился непонимающим взглядом в человека, сидевшего за мной. По неуместной иронии судьбы, этим человеком оказался Сасори. Обернувшись и взглянув на друга, я был несколько удивлен тому, насколько просто мог прочесть эмоции на его лице, ведь раньше красноволосый умело скрывал их за повседневной маской безразличия ко всему. Неподдельное удивление с примесью едва различимого смущения отражался в растерянном взгляде одноклассника. Зрительный контакт Акасуны и новоявленного учителя повлек за собой ничего непонимающие физиономии остальных членов нашей дружной компании. Хотя, на дремавшего Узумаки, изредка сопящего в раскрытый учебник, сей затяжной момент никак не повлиял. Нервно сдув мешающуюся челку с глаз, Тсукури все же сказал: -Молодой человек, если у Вас проблемы со знанием физиологии, быть может, со знанием истории все в порядке?- это было ничто иное, как подколка, причем весьма едкая, сопровожденная нахальной улыбкой блондина, безо всякого сомнения, обратившегося к моему другу. Неуверенно поднявшись с места, парень взял себя в руки. - Я извинился перед Вами за то недоразумение. Это не повод для сомнений в моем знании предмета. - четко, с натянутой улыбкой, делая ударение на первое предложение, процедил одноклассник. Не сводя изумленных глаз с ученика, из уст которого поступала безошибочная информация, Дейдара-сенсей внимательно слушал отвечающего, лишь изредка задавая наводящие вопросы. После звонка Сасори, в прямом смысле этого слова, вылетел из кабинета, направляясь в сторону полюбившихся за время учебы подоконников. Взяв сонного Наруто в охапку, мы вчетвером поплелись за другом, теряющимся в движущемся потоке школьников. Расположившись вдоль подоконника, мы донимали одноклассника аналогичными вопросами по поводу происшедшего. Нисколько не скрывая своей нервозности, парень одарил нас гневным взглядом исподлобья. - Я столкнулся с Дейдарой перед самым уроком напротив кабинета физики и…-наконец было начал Сасори, затягивая многообещающее «и». Выждав несколько секунд и заметно расслабившись, он продолжил уже более спокойным тоном: - И он уронил все, что было в руках. Я, конечно, извинился, помог все поднять, и случайно перепутал его с девушкой. - закончив свой рассказ «наипечальнейшим» образом, тем самым вызвав дикий смех у Наруто, изумленно приподнятую бровь Сая и тихую усмешку со стороны Сакуры, парень виновато поднял глаза. Я же пребывал некой растерянности, не зная, как реагировать на полученную информацию. С одной стороны, это выглядело более чем забавно, а с другой мне хотелось проявить сострадание, ибо Сасори успел познакомится с учителем задолго до начала урока. Причем не самым лучшим образом. *** Несмотря на все разногласия с отцом, ты все же нашел в себе смелость прийти в родительский дом. Кстати, о разногласиях…На протяжении последних пяти часов, что ты находился в обществе родителей, вы всячески пытались оставить их далеко в прошлом. Начало разговора, свидетелем которого я стал, упорно не клеилось по вине отца, не желающего тебя слушать. После долгих суетливых движений матери, которая металась по кухне, накрывая на стол в честь твоего приезда и твоих объяснений, Фугаку все же стал чуть мягче и уступчивее. Не было ни единого сомнения в том, что, находясь под воздействием твоего красноречия, самовлюбленный козел успел отпустить тебе все грехи, безукоризненно соглашаясь с каждым твоим словом. Покинув вас под предлогом выполнения домашнего задания, на которое я благополучно наплевал, битый час я нежусь в объятиях теплой кровати. Быть может, это первый раз за последние несколько дней, когда я обращаю внимание на такую мелочь, как удобность позы, в которой я находился. Взглянув на дисплей телефона, покоящегося под моей подушкой, морщусь от яркой подсветки, осветившей небольшую часть комнаты, погруженной в темноту. Неприятно. Половина двенадцатого. Сколько я уже так бесполезно валяюсь? Понятия не имею. Бесконечный поток скомканных обрывков фраз, доносившихся с кухни, незаметно прекратился. Лишь тихая просьба матери, просившей тебя остаться переночевать, звучала так отдаленно, что приходилось максимально прислушиваться, дабы понять смысл сказанного ей. Память благородно рисовала передо мной яркие моменты из детства: приглушенные отблески ночной лампы, переливающиеся по мелодично звучавшему роялю и ты: человек, в объятиях которого ночь терялась во времени, становясь еще более бесконечной. Скрип приоткрывшейся двери вывел меня из сладостной грезы прошлого. Той самой грезы, в ласки которой я мечтал окунуться с головой, пусть даже в тайне от самого себя.