Абонент временно недоступен

POV Саске Едва улавливая глухой стук аккуратного носка туфли, заглушаемый стремительными звуками старого фортепиано, я пытался сосредоточиться на правильности исполнения. В течение последнего часа, отстукивая ритм, Цунаде гоняла меня в пределах достижимых октав, тем самым наталкивая меня на судорожный выбор между способами самоубийства. Распевка на закрытый слог, максимально оттачивающая точность слуха и упражнение на стаккато, выстроенное по трезвучию, выбивали оставшиеся силы, и без того стремительно покидавшие меня. Делая последний акцент на первую долю, заметно облегчающий мне жизнь, Цунаде обернулась, устремляя на меня пару оливковых глаз. - Надо срочно определиться с программой. До конкурса осталось меньше четырех недель. - поднявшись с места, женщина взяла с близстоящего стола листы, часть которых протянула мне.- Я ознакомилась с положением и, судя по всему, достаточно одного произведения. Из того, что я тебе дала, выбери наивыйгрышную песню, подходящую под твой диапазон. До конца недели дай мне знать о своем решении. -говорила блондинка, уткнувшись в свежераспечатанные ноты без особого энтузиазма, ранее присутствовавшего в её голосе. Залегшая тень усталости на лице преподавательницы дополнялась потухшим взглядом. Было странно видеть её такой. Последние черты формальности в наших отношениях утратились в тот момент, когда моя жизнь наполнилась чередой вокальных конкурсов, возникших благодаря Цунаде, взявшей меня «под крыло». За пять лет бесконечных, изматывающих занятий вокалом я был способен на самостоятельную подготовку программы, не вызывавшую особых затруднений. Безусловно, доверие Цунаде, не видевшей необходимости чахнуть со мной бок о бок над каждой ноткой, льстило мне. И правда, от чего же мне не доверять? Требования, касающиеся нашей внеурочной деятельности, я выполнял качественно и в кротчайшие сроки ни разу не подводил её. Неожиданно возникший в одиннадцать лет интерес к академическому вокалу становился более похожим на потребность. Знаете, некоторые люди выражают эмоции, накопившиеся за еще один прожитый день, с помощью пера и кисти, я же делал это с помощью музыки. Коротать одиночество в обществе верного мне рояля казалось куда более приятным занятием, нежели ползать в просторах Интернета или же читать книгу. Цепочка конкурсов,внедряющая в кровь столь необходимую дозу азарта и адреналина, была так называемой «форточкой», подразумевавшую под собой жесткий конкурентный дух и все величие сцены. К слову, о сцене. Она является моим излюбленным местом: в муторных серых буднях я убогая крыса, не замечаемая никем, кроме самых близких; на сцене же я Царь и Бог, способный создавать образы, отражающие мою внутреннюю сущность. Изумленные люди, пожирающие взглядом, становились одной из тех причин,по которой я вновь возвращался на сцену. Осознание того, что тобой восхищаются, было, пожалуй, одним из самых лучших ощущений, присутствующих в моей жизни. Лишь по окончанию эйфории, длившейся кратчайшие доли секунды, я возвращался в реальность, которую отчаянно мечтал покинуть. Незатейливая беседа с Цунаде, неохотно отвечающей на мои вопросы, наконец, дала желаемый результат. Причиной усталости и излишней отрешенности женщины стал развод, разгоревшийся на фоне непрекращающихся измен мужа. Мне было искренне жаль её, хотя, кому становится легче от людской жалости? А ведь и правда: какого это, делить любимого человека с переносчицами всех венерических заболеваний, известных миру? Стрелки часов, покоившихся на резной полке, вот уже на протяжении двух лет перевалили за отметку 15.00. Попрощавшись с Цунаде, я покинул кабинет. Натягивая заранее взятое из раздевалки пальто, я неуклюже кутался в шарф, «на ощупь» спускаясь по лестнице. Открыв массивную дверь, пропускающую меня в объятья холодного ноября, чувствую удар ветра, так бесцеремонно поразившего меня в лицо. Плюнув на привычное отсутствие перчаток, интуитивно бреду по дороге, безошибочно ведущей меня к дому. Был ли смысл возвращаться туда,где тебя никто не ждет? Нет. Остановившись на перекрестке, я судорожно пошарил в карманах, которые, к большому сожалению, оказались пусты. На протяжении последнего года я позволял себе баловаться сигаретами, послав к чертям людей, орущих на каждом шагу о вреде курения. Лишь одна мысль, сумевшая выбиться из миллиона ей подобных, нахальнейшим образом твердила мне о тебе. Бесконечное количество попыток сосредоточиться на чем-либо, кроме брата, заканчивались очередным крахом, изрядно успевшим мне поднадоесть. Безусловно, были вещи и похуже,например, передо мной встал вопрос: чего я хочу больше? Видеть тебя в любое время дня и ночи, лишний раз убеждаясь в пугающей склонности к мазохизму или же сметь любоваться тобой три раза в неделю в течение сорока пяти минут, не учитывая случайные встречи в пределах школьных коридоров?Осознание того, что ты находишься на расстоянии нескольких сантиметров, сопровождалось легкой паникой, дружно гуляющей под ручку с истерическими воплями внутреннего Я, но не видеть тебя было куда более невыносимо, чем я предполагал. Именно по этой причине я, конченный идиот, умудрившийся влюбиться в объект, вызывающий томные вздохи представительниц слабого пола, стою на перекрестке,осторожно ступая на дорогу, ведущую к тебе…