Абонент временно недоступен

POV Итачи Подхватив на руки Ино, нахально потащившую меня к выходу ночного клуба задолго до окончания первого медленного танца, увесистым пинком ноги закрываю входную дверь квартиры. Стремительно отправив в неизвестном мне направлении меховое манто, минутой ранее скрывающее хрупкие плечи девушки, расположившейся на широкой двухместной кровати, путаясь в рукавах зимнего пальто, тянусь к столь желанным губам, лишь этим вечером дарившим мне робкие, чуть неуклюжие поцелуи. Поймав игривый взгляд скрывающихся в объятьях ажурной маски глаз, скидываю на пол злосчастное пальто. Вдыхая запах парфюма, дурманящего мягкими нотками лаванды, покрываю невесомыми поцелуями украшенную благородным жемчугом шею блондинки, судорожно вцепившейся в ворот трещащей по швам рубашки. Лишь покинув пределы временного замешательства, возникшего по причине полученного мною звонкого шлепка по руке в тот момент, когда я, бессмысленно подавляя природные инстинкты, хотел сорвать чертову маску с лица той, что одним касанием теплой ладони стирала призрачные границы вступающей в права ночи. Несмотря на столь деликатную ситуацию, кидаюсь на поиски разрывающегося незамысловатой мелодией входящего вызова мобильного телефона. Не удосужившись взглянуть на дисплей виновника незапланированного антракта, озарившего пространство комнаты, утопающей в вездесущей темноте, отвечаю на звонок. - Итачи, мать твою! Где тебя... - голос, доносящийся с динамика...голос...этот голос принадлежал Ино. Кинувшись к ближайшему настенному бра, морщусь от резкой боли в глазах, возникшей от яркого света, разлившегося блеклыми волнами на гладком паркете. Не заботясь о сохранности бесполезного куска пластмассы, с характерным для него звуком швыряю его на близстоящую резную тумбочку. Предпринимая жалкие, ничем не оправданные попытки найти потрепанную пачку сигарет, шарю, как оказалось, в пустующих карманах. - Итачи, посмотри на меня. - едва различив голос, разбивающий мириадами тупых осколков вязкую тишину, чувствую на себе тяжелый взгляд неизвестной мне особы. Быть может, по прошествию нескольких сотых секунд, тянувшихся мучительно медленно, я все же нашел в себе силы обернуться. Ты? Нет, родной, нет. Отчаянно вспоминая выжженные в глубинах тускнеющей памяти твои теряющие все свое ребячество черты лица, я жадно вглядывался в устремленные к вискам размашистые стрелки, обрамляющие глубокие глаза и бронзовые, тронувшие впалые скулы, мазки румян. Сняв взъерошенный парик, ты поникшей кистью стираешь оставшиеся на губах следы некогда красной помады. Наблюдая за тем, с каким остервенением ты, срывая с точеной шеи перламутровый жемчуг изящного украшения, вцепился в невесомое кружево ткани, скрывающей угловатую ключицу, я с трудом сумел взять себя в руки, перестав откровенно разглядывать сидящего передо мной в разорванном платье брата. Моего глупого, поражающего своей беспечностью брата. Приблизившись к тебе, касаюсь взмокших прядей волос, надежно прятавших бледную кожу лица, пересеченного рваными линиями потекшего макияжа. Приподняв твое лицо за заостренный подбородок, вглядываюсь в чуть покрасневшие от выступивших слез глаза, безошибочно читая ничуть не прикрытые боль, недоумение и...страх? - Я люблю тебя. - кусая влажные губы, говоришь ты, прожигая меня изменившимся, ничего не видящим взглядом. Преодолев болезненно выбивавшие из груди остатки воздуха минуты, мучительно скользившие по оголенным нервам, кончиками пальцев позволяю себе коснуться бархатистой кожи щеки, подавляя всякий неоправданный порыв честности. Честность? Катись к черту, совестная благодетель человеческого эгоизма. Подхватив пальто, покидаю комнату, атмосфера которой беспрепятственно сдавалась в сомнительные объятья едкой горечи под истеричные впитывающиеся в стены крики пытающегося остановить меня брата. Лишь оказавшись укутанным холодным воздухом, постепенно сдающего свои позиции декабря, я ссылался на резкую, ставшую мне важной, потребность во времени. Времени, которого оказалось чертовски мало для того, чтобы признаться себе в том, что спектакль оказался куда более убедительным и дешевым.