Тайна обитателей западной башни

      — Ничего себе! — Радбурн искренне удивился, увидев это странное сооружение. Покрытые мхом исполинские валуны на первый взгляд казались частью леса, порождением воли природы. Но стоило присмотреться получше, как становилось понятно, что к этому приложили руку люди… Хотя, нет, человеку такое явно было не под силу. Да и зачем, ведь люди не владели знаниями, которые помогли бы использовать дольмен по его назначению.       У Раби буквально чесался язык, чтобы расспросить Натаниэла о природе и происхождении этого необычайного сооружения. Но Древнейший был занят тем, что собирал людей внутри каменного круга. Охотники так же удивленно, как и сам Радбурн, озирались по сторонам, рассматривая древние камни.       — Отец, как думаешь, чьими руками было создано подобное место? – Раби по детской привычке обратился к стоявшему рядом Винфриду. Мастер, который всё это время молча опирался на толстую палку, нахмурил в задумчивости брови:       — Радбурн, помнишь я говорил, что для охотника важно умение пользоваться собственным чутьем? Улавливать энергию, исходящую от существа или места. Прислушайся к своим чувствам — и поймёшь.       Омега последовал совету отца. Для лучшего погружения в собственное нутро он даже закрыл глаза. Лёгкий ветер дотронулся до рыжих прядок волос Радбурна. Не сразу, но в его дуновении молодой охотник будто бы услышал голоса… Радбурн не мог разобрать ни слова. Они то ли шептали, то ли пели что-то. Но одно Раби понял сразу: это место не было ему враждебно. Оно древнее, очень древнее. Но при этом светлое и будто бы приглашающее. Оно ждало их и радушно распахнуло объятия, как хлебосольный хозяин, встречающий дорогих гостей. Но ответа на свой вопрос Радбурн так и не получил.       К ним поспешил Натаниэл. Он закинул руку Винфрида на своё плечо, помогая пожилому альфе дойти. Хоть Мастеру и стало немного легче за время ночного отдыха, недолгий путь до дольмена дал о себе знать: Винфриду снова было ощутимо тяжело передвигаться, и Радбурн с Натаниэлом помогли ему дойти до каменного круга.       — Переход будет более лёгким, чем со мной. Так что можешь не переживать за отца. Дольмен не сжимает пространство, как это делаю я. Он его словно… открывает? Как створку окна, соединяя пространство помещения и улицы. А затем снова закроет, стоит нам оказаться по ту сторону.       Люди стояли в самом центре дольмена. Даже трава здесь выглядела иначе, чем за его пределами: её насыщенный изумрудный оттенок казался неестественно ярким, а густота — слишком пышной для леса. И из этой гущи изумрудной травы выглядывали маленькие белые цветы, от которых словно исходил свет. Радбурн не видел такого никогда, несмотря на то, что молодому охотнику пришлось объездить немало лесов и на родине, и за её пределами.       — Почему ничего не происходит? — поинтересовался тот самый молодой альфа – негласный лидер среди толпы беглых охотников.       — Ещё немного времени. Дольмен можно открыть только в определённые часы, когда свет солнца попадёт на вершину вон того камня, — Натаниэл указал на самый высокий из валунов. — Нам повезло, что небо сейчас ясное.       Спустя непродолжительное время над кронами вековых деревьев показался первый робкий луч солнца. Ветви деревьев будто расступились — и вот в густом пологе листьев появилось оконце, через которое золотистый свет пролился на поляну. Он тотчас охватил вершину самого высокого камня, на котором проступили еле заметные человеческому глазу символы. И в то же мгновение всё пространство внутри каменного круга заполнилось ослепительным свечением. Не прошло и двух ударов сердца, как лесная поляна опустела. Целая толпа беглых пленников исчезла из древнего леса в одно мгновение. Лишь примятая трава хранила следы недавнего присутствия множества людей. Однако вскоре она, словно живое существо, выпрямила стебли, вновь превращаясь в ровный, густой ковёр.       Радбурн открыл невольно зажмуренные глаза. Необычайно яркая синь неба — первое, что бросилось в глаза омеге. Вокруг послышались восхищенные вздохи людей, перемежающиеся с возгласами удивления.       —Ничего себе… — единственное, что смог выговорить Радбурн, когда осмотрелся вокруг.       Это место явно отличалось от их мира. Кроме общей яркости красок, отличия можно было найти и в другом: камни дольмена по эту сторону имели белоснежный цвет с вкраплениями золотых прожилок; за пределами каменного круга находились исполинских размеров деревья, их стволы было не объять даже самому длиннорукому альфе. На деревьях, перекрикиваясь странными свистящими звуками, прыгали какие-то зверьки, с любопытством разглядывавшие людей. Они ничуть не пугались, подбираясь очень близко. Самые смелые даже взобрались на камни дольмена. Их большие глаза напоминали глаза лошадей. Маленькие тельца, покрытые пушистой шерстью, у каждого зверька имели свой окрас: от белого до тёмно-коричневого. Маленькие передние лапки зверьков были сложены на груди, а очень длинные, пушистые хвосты, как и достаточно большие уши-блюдца находились в постоянном движении.       — Это шииллы, своего рода стражи сего места, — объяснил Натаниэл. — Они внимательно изучают прибывших на предмет злых намерений. Так что не пугайтесь, если ощутите в своей голове чьё-то присутствие. Эти зверьки — телепаты.       — Да как эти пушистые комочки могут как-то противостоять злодеям? — справедливо удивился кто-то из охотников.       — Они являются пушистыми комочками до того самого момента, как не почувствуют злоумышленника. Стоит этому произойти, и шиилла превращается в монстра с зубами-лезвиями и огромными когтями, способными располосовать человека за пару биений сердца. И рост такого монстра будет выше среднего альфы головы на две.       Охотники с раскрытыми ртами слушали Натаниэла. После объяснений Древнейшего они взглянули на зверьков с благоговейным ужасом. Но никто из шиилл не превращался в монстра, а это значило, что пришедшие сюда люди действительно явились исключительно за помощью.       — Куда нам двигаться теперь? — спросил Радбурн свою пару, когда первый восторг от земли крылатого народа поубавился.       — Никуда. Нам остаётся только ждать. Шииллы передадут весть в храм крылатого народа. А оттуда служители оповестят Правителя этих земель. Тогда к нам и явятся крылатые стражи. Передвижение без их разрешения по землям крылатого народа может быть воспринято как вторжение. Поэтому набираемся терпения и ждём. Обычно это не занимает много времени.       И охотники погрузились в ожидание. Тяжелораненых положили в тени у корней исполинских деревьев. Туда же Радбурн отвёл Винфрида, которому стоять было всё тяжелее и тяжелее.       — Приложите это к глубоким ранам, — Натаниэл протянул какие-то широкие, плоские листья местного растения.       Мастер гильдии послушно принял дар. Раби помог ему сделать примочку на ногах и руках, где были раны, что наиболее беспокоили пожилого альфу.       — Спасибо, — Радбурн подошёл к Натаниэлу, который что-то объяснял молодому охотнику-альфе.       — За что, душа моя? — Древнейший улыбнулся, а у Раби от этого вида приятно встрепенулось сердце.       — За помощь. За то, что не бросил в беде. Меня, отца и других охотников. Такому… древнему и сильному созданию, как ты, должно быть не до дел человеческих букашек. Но вот ты здесь, спасаешь нас от преследования. Я искренне благодарен…       — Не стоит, душа моя. Ты наверняка думаешь, что я поступил так из-за какого-то благородного порыва. Однако, как бы не боялся тебя разочаровать, не могу солгать: мой поступок был продиктован исключительно корыстью. Тебя не спасти я не мог. Как и людей, которых тебе было жаль в тот момент. Вот и причина: я сделал это из-за того, чтобы моей паре не было… грустно и больно? Так это называется у людей?       Радбурн не успел ответить. Омега только открыл рот, как вдруг послышались возгласы охотников. Люди смотрели в небо, откуда к ним приближались не менее двух десятков крылатых фигур. На первый взгляд могло показаться, что это гарпии. Человеческий разум проводил эту аналогию, пытаясь найти объяснение неведомому. Но по мере приближения фигур при детальном рассмотрении стали видны руки, которых крылатые ведьмы не имели. Да и развевающихся одежд и позолоченных доспехов гарпии не носили.       Последнее Радбурн смог рассмотреть, когда крылатый народ оказался в непосредственной близости. Их огромные крылья на удивление практически не издавали звуков. Лишь лёгкий шелест, подобный шелесту листьев под дуновением ветра, доносился от застывших в небе фигур. Они остановились, рассматривая людей у дольмена. Крылья же в этот момент словно подгребали воздух, как подгребает воду пловец, когда ему нужно находиться на месте. Охотники молчали. Крылатый народ тоже. Натаниэл нарушил тишину, шагнув вперед и произнося:       — Мир вам, Главнокомандующий. Должно быть, наше появление произвело немалую суматоху в городе? Отправили к нам на встречу столько воинов…       — Мир тебе, страж, — от Радбурна не укрылось, что Главнокомандующий крылатой армии знал о сущности его пары. — Зачем ты привёл к нам такое количество людей? Да ещё и, как я погляжу, охотников на нечисть.       — Им нужна помощь. За каждого ручаюсь лично. Да и шииллы их пропустили. Подробности могу рассказать лишь Правителю. Тебя же могу только просить о помощи и милости.       Главнокомандующий не ответил. Но его выдающаяся среди остальных воинов фигура неожиданно спикировала вниз, — словно ястреб, который бросился к добыче. Спустя биение сердца он уже приземлился на землю, приминая бряцающими железными шпорами сапогами сочную зелень.       — Древнейший, о какой милости ты просишь? – крылатый подошёл к Натаниэлу, и Радбурн смог хорошо разглядеть этого… человека.       Назвать Главнокомандующего «существом» не поворачивался язык. Потому как у мужчины было абсолютно человеческое тело и лицо. Да и короткие тёмно-русые волосы на голове тоже были вполне человеческими. Отличительной деталью были лишь крылья, покрытые молочного цвета перьями. Главнокомандующий сложил их за спиной, словно птица, но из-за своего огромного размера кончики крыльев всё же волочились по траве. То, что этот мужчина имел достаточно крепкое телосложение, Раби заметил, когда тот был ещё в воздухе. Теперь же его догадки окончательно подтвердились: крылатый был высоким, ничуть не уступая в росте бескрылым альфам, а его широкие плечи и длинные руки и ноги с явно выделявшимися мышцам выдавали закалённого воина.       Выражение лица Главнокомандующего было под стать всему остальному внешнему виду: серьёзное, сдержанное, волевое, но при этом не враждебное. Следом за Главнокомандующим и остальные крылатые воины опустились на землю.       — Я слушаю тебя, страж. Крылатый народ всегда уважал тебя и проявлял гостеприимство. Но это первый раз, когда ты приводишь к нам кого-то. Да ещё и в таком количестве…       — Конечно же, мне нужна помощь в сопровождении, ибо передвигаться по вашим землям без этого мы не будем. И можно ли заранее оповестить лекарей города? У нас много тяжелораненых, которым нужна срочная помощь.       Главнокомандующий с хмурым лицом обдумывал слова Натаниэла. Казалось, что длилось это целую вечность. Радбурн сам не заметил, как напряжён и напуган он был всё это время. Омега переживал за отца, состояние которого по-прежнему оставляло желать лучшего. «А если они откажут? Что тогда делать? Куда идти за помощью?» — проносились с бешеной скоростью мысли в голове Радбурна.       — Что ж, раз ты ручаешься за своих спутников, а шииллы не выявили угрозы, нет причины отказать в гостеприимстве. Следуйте за нами. Тех, кто не сможет сам дойти до города, мы можем перенести по воздуху. Мои воины достаточно сильны, чтобы унести с собой обычного человека.       — Отец, соглашайся на перенос по воздуху! Твои ноги слишком изранены, сам ты не дойдешь! — тотчас принялся уговаривать Винфрида сын.       Мастер гильдии долго сомневался. Но всё же согласился. Его и ещё пятерых человек крылатые солдаты подняли в воздух, обхватив руками за корпус и дополнительно примотав к себе какими-то странными ремнями. Радбурн с тревогой в сердце смотрел за силуэтом крылатого, который нёс его отца.       — Остальным придётся передвигаться пешком. Лошадей у нас не имеется, — с этими словами Главнокомандующий снова взмыл в небо.        А люди двинулись в путь, следуя за крылатыми силуэтами. Солнце было в зените, когда стволы исполинских деревьев расступились, и неожиданно показался вид на город крылатого народа.       Радбурн даже на какое-то время перестал волноваться, забывшись от восторга и восхищения. Настолько прекрасным и необычным было это место! Между двух горных пиков, на отвесных склонах большого ущелья, раскинулось множество разнообразных строений — от скромных домиков до роскошных особняков. Между пиками было проложено несколько подвесных мостов. На вершине одного из пиков находился огромный белокаменный замок. А на вершине другого — нечто, напоминавшее храм людей. Однако это сооружение было более… лёгким. Иначе не назвать эффект, который создавался за счёт множества открытых террас с резными колоннами.       Но самым удивительным было то, что между всеми этими постройками, словно юркие птички, мелькали казавшиеся издалека маленькими фигурки крылатого народа.       — Боги… это… — Раби никак не мог вернуть себе способность связно говорить — настолько омегу восхитил вид на город крылатого народа.       — Впечатляет? — Натаниэл, улыбаясь, смотрел на свою пару, с жадностью запоминая и впитывая в себя каждую эмоцию на любимом лице.       — Не то слово! — Радбурн с улыбкой обернулся к Древнейшему. Отчего у последнего спёрло дыхание — впервые за всё его долгое существование.       Ни одно из самых жестоких сражений с монстрами, ни одна из многочисленных красивых омег или женщин предшествующей цивилизации не могли вызвать у Натаниэла подобного ощущения.       Город крылатых не был обнесён какой-либо стеной или защитным сооружением, даже рва вокруг не было. Единственной отметкой, гласящей о том, что путники входят в город, являлась витая арка. Она была белоснежной, под стать цвету камня, из которого были построены большинство зданий в городе. Однако арка была не каменной. Она будто бы образовалась путём переплетения множества древесных стволиков, которые изгибались в неестественных для растений формах, образуя витиеватые узоры.       Когда толпа людей прошла под ней, по ту сторону их уже встречало несколько крылатых. Это были седые старцы, облачённые в белоснежные одеяния, крайне напоминавшие одежду церковников. Да и их длинные, седые бороды добавляли сходства. Со старцами рядом стоял молодой крылатый солдат. Его бирюзовый камзол было едва видно из-под позолоченных доспехов, прикрывавших плечи, грудь и ноги. Они сочетались с золотистого цвета крыльями.       Главнокомандующий тут же спустился на землю, приземляясь между людьми и крылатыми. И тотчас молодой солдат сделал странный для людей жест, прикладывая сжатую в кулак руку к груди в области сердца.       — Лёгкого ветра и солнца в спину, — проговорил юноша звонким голосом. – Главнокомандующий, согласно Вашему распоряжению, лучшие лекари ожидают. Прибывших ранее уже поместили в лечебницу.       — Добро. Пусть лекари сопроводят тех, кто нуждается в их помощи. Поступали ли какие-то повеления от Правителя? – поинтересовался Главнокомандующий у молодого солдата.       — Было велено доставить во дворец всех, кому не нужна помощь лекарей, которую не смог бы оказать дворцовый врачеватель.              — Добро, — Главнокомандующий впервые за всё время перестал хмурить брови. Лицо мужчины в расслабленном состоянии оказалось вполне симпатичным.       Человеческая толпа разделилась на две, и одна часть прошествовала за старцами, которые повели людей к длинной лестнице. Вторая группа последовала за молодым солдатом, которому пришлось сложить крылья и идти по бесконечной каменной лестнице до самой вершины высокой горы. И, хотя крылатому народу было куда привычнее передвигаться по воздуху, молодой солдат всё же легче перенёс долгое шествие по ступеням, чем люди. Радбурн с трудом переводил дыхание и безуспешно пытался восстановить спокойный ритм сердца. Омега был с детства приучен к тяжелым физическим нагрузкам, да и ремесло его было тесно связано с частыми путешествиями, в том числе и пешими. Но на подступе к белоснежному дворцу он еле-еле переставлял ноги. Другие охотники, которые к тому же до этого томились в подземелье, где, естественно, были лишены нормального сна и питания, выглядели куда хуже Радбурна. Лишь Натаниэл совершенно не сбился с дыхания, спокойно преодолевая ступень за ступенью.       У дворцовых ворот их встречал молодой юноша, отличавшийся тонкокостностью и изящностью. Это был первый из увиденных крылатых, который мог соперничать с Раби по длине волос.       — Мир вам. Добро пожаловать в Белоснежный Дворец. Прошу следовать за мной, — юноша лучезарно улыбнулся и повернулся ко входу. При этом многочисленные цепочки, обвивавшие его руки, шею, талию и щиколотки, мелодично зазвенели. А пряди снежно-белых волос красиво разлетелись на ветру. Юношу сопровождало не менее десятка слуг. То, что это были именно слуги, можно было понять по их манере поведения и форме, в которую был облачён каждый из этих крылатых.       — Правитель крылатого народа повелел оказать нашим почтенным гостям радушный приём. Посему каждому будут выделены личные покои во дворце. А также личная прислуга, — юноша вёл людей через великолепный сад, в котором росли необычные, но очень красивые растения.       Здесь были и пышные клумбы с цветами всевозможных оттенков, источавшими нежнейший аромат, и кучерявые кустарники с изумрудными листьями, которым умелые руки садовников придали самые разнообразные формы. Были в саду и деревья с тонкими ветвями, свисавшими к самой земле густым пологом. Они очень напоминали плакучие ивы из мира людей, вот только листва на них была белоснежной, изредка с синеватым отливом. В тени деревьев то тут , то там встречались беседки, созданные в том же стиле, что и арка у входа в город. Белые струящиеся занавеси закрывали от любопытных глаз всё, что происходило внутри беседок.       Но самым необычным зрелищем для людей было множество птиц всевозможных расцветок и размеров. Они перелетали между деревьями, совершенно не боясь людей. Одна из самых смелых птиц спустилась на плечо к сопровождавшему группу охотников юноше. Он тотчас вытащил что-то из кармана и протянул ей на вытянутой ладони. Птица склевала угощение и вспорхнула на ближайшее дерево.       — Вот мы и пришли, — мелодичный голос молодого крылатого вывел Радбурна из раздумий, в которые омега погрузился, созерцая сказочный сад. — Следуйте за слугами, они проводят каждого до покоев. Достопочтенный страж, Правитель повелел мне лично сопроводить Вас. Вас и… Вашу пару.       Крылатый юноша стрельнул глазами в Радбурна. Раби же опешил от такого. «Откуда Правителю крылатого народа известно о том, что у Натаниэла появилась пара? Неужто он навещал его в тот промежуток времени: между нашей первой встречей и нападением вендиго? А даже если и так, то откуда Правителю известно, что я пришёл сюда вместе с Натаниэлом? На лбу же у меня не написано, что я его пара…» — мучался размышлениями молодой охотник, пока крылатый юноша сопровождал их до покоев.       Втроём они молча шли по длинному коридору. Сад будто бы продолжался и здесь: вокруг резных окон вились тонкие и длинные стебли растений, увешанные крупными белыми цветами. Растения эти брали своё начало из очень своеобразных горшков, которые более напоминали огромные керамические вазы.       — Прошу, — юноша указал на резные двустворчатые двери. — Ваши покои смежны с купальней, поэтому можете освежиться, не ходя в общую. Чуть позже принесут еду. Также в покоях за ширмой Вы найдёте сундуки с одеяниями — можете облачиться в них после купания, а Ваши одежды слуги заберут для стирки и починки. Правитель уведомил, что сегодня даст отдохнуть своим гостям. А завтра ждёт Вас, достопочтенный страж, для личной беседы. Сейчас же я удаляюсь. Хорошего отдыха.       — Могу я поинтересоваться? — Раби окликнул уже развернувшегося крылатого. — Мой отец был среди тех, кого доставляли к лекарям по воздуху. Я хочу знать, где он сейчас. Мне нужно навестить его.       — О, понимаю Ваши переживания, — юноша искренне улыбнулся, — но тяжелораненых лекари погрузят в лечебный сон. Поэтому Вы, конечно, можете навестить своего отца. Но сейчас он уже наверняка спит. Я бы советовал Вам сейчас отдохнуть, а завтра отправиться в Главную лечебницу. Просто скажите о своём желании любому из слуг. И к Вам в скором времени пришлют провожатого.       — Спасибо.       — Я могу быть ещё чем-то полезен? — весь вид крылатого юноши выражал искреннюю заинтересованность.       — Нет, благодарю, на этом всё, — Радбурн улыбнулся в ответ.       Когда сопровождающий удалился, Натаниэл открыл дверь, пропуская Раби вперёд.       — Да уж, не думал, что Правитель крылатого народа пришлёт для нашей встречи своего любимого наложника. Видимо, между нами и вправду нечто похожее на тот вид отношений, что у людей называют крепкой дружбой, — задумчиво проговорил Древнейший.       — Наложника? Этот юноша — супруг Правителя?       — Не супруг, душа моя. Говорю же — наложник. У Правителя крылатых имеется свой гарем. Насчитывает он не менее двух сотен омег. Однако более половины из них видят Правителя в течение своей жизни лишь издалека. И только единицы удостаиваются чести регулярно греть его ложе. А этот юноша, кажется, прочной занозой засел в сердце Правителя. А его супруг — омега в почтенном возрасте, что уже долгое время не покидает пределов храма на вершине соседнего горного пика. После появления на свет наследников он решил отрешиться от мирских дел.       — Неудивительно, — Раби, до этого слушавший внимательно свою пару, раздражённо скинул верхнюю одежду на скамью из белого камня. — Если его супруг постоянно спит со своим «гаремом», то, пожалуй, уйти в храм — лучшее решение.       — Душа моя, ты будто бы на себя примеряешь роль супруга. Однако до его ухода гарема во дворце не было и впомине.       — Ничего я не примеряю! — Радбурн зарылся в сундук из светлого дерева, с интересом рассматривая содержимое.       Большинство нарядов оказались слишком открытыми для молодого охотника, который привык прятать тело от посторонних глаз. В итоге он всё же смог выбрать себе лёгкую, шёлковую рубашку кремового цвета с длинным рукавом и широкие брюки, схожие по цвету и материалу с рубашкой.       — Ты не против, если я первым посещу купальню? – Радбурн задал древнейшему вполне невинный вопрос, но при этом щёки его горели из-за воспоминаний о том, что произошло во время его купания на постоялом дворе.       — Конечно, душа моя. Как пожелаешь, — Натаниэл скинул с себя плащ, отправляя его к грязной одежде омеги.       Радбурн приоткрыл единственную дверь, что могла вести в какое-то смежное с их покоями помещение. Омега и представить себе не мог, насколько велики окажутся размеры данной комнаты! Когда Раби всё же решился проскользнуть внутрь, его взору предстала огромная каменная чаша прямо в полу. И в ней мог поместиться не то что один Раби, тут всю их гильдию можно было разместить и не потеснить! А вода в этой чаше исходила паром, словно маня в свои объятия. Радбурн не стал откладывать приятное погружение в её объятия: омега шустро скинул с себя оставшуюся одежду, кинув её на очередную каменную скамью. После чего Раби подошёл к пологим ступеням, которые вели в чашу.       Тепло воды приятно обласкало гудевшие после долгой ходьбы по лестнице ноги. По мере того, как Радбурн спускался, всё новые и новые волны удовольствия растекались по его телу. Зайдя в воду по пояс, омега позволил себе лечь и проплыть до противоположного борта чаши. Он с наслаждением отмечал, как тело расслабляется от тёплых струй. Каждая мышца, что до этого, казалось, была подобна стянутому узлу, плавно расслаблялась, что приносило Раби ни с чем не сравнимое удовольствие. Поэтому омега ещё несколько раз проплыл туда и обратно, прежде чем подплыть к полкам, на которых в большом количестве стояли всевозможные баночки и флаконы.       Надписи на них были непонятны Раби, так как языка крылатого народа он, естественно, не знал. Омега взял в руки склянку с тонким длинным горлышком, в которой находилось нечто розовое и тягучее.       — Это розовое масло для тела, его наносят на кожу после купания, — голос Натаниэла неожиданно разрезал тишину купальни. Радбурн и не заметил, когда его пара объявился в помещении. Стоило омеге обернуться, как взгляд наткнулся на бледную кожу оголённого торса Древнейшего.       — Чт-то ты т-тут делаешь? – Раби не знал, как реагировать на столь внезапное появление Натаниэла перед ним в полуголом виде.       — Душа моя, мне тоже необходимо смыть с себя грязь подземелий и лесной подстилки. Или ты прогонишь меня, отказав в столь маленьком пожелании?       — А почему нельзя сделать это после того, как я искупаюсь?       — А почему нельзя сделать это во время того? Я могу помочь тебе с переводом названий на флаконах и… с купанием.       Омега ощутил, как после последней реплики Натаниэла его щёки словно опалило жаром. Однако спорить или выгонять того он не стал. Раби и сам чувствовал недвусмысленное влечение к своей паре. Поэтому присутствие Натаниэла в купальне сейчас хоть и смущало его, но и будоражило одновременно. В памяти молодого охотника ещё были свежи воспоминания о том, как хорошо ему было тогда, на постоялом дворе, под руками пары…       — Если хочешь отмыть тело, то бери пузырьки с самой верхней полки. А для волос — со средней. На нижней масла, которые наносятся уже после купания, — Радбурн повернулся к полке с флаконами, и, следуя инструкции Натаниэла, выбрал нужную баночку и принялся наносить раствор из неё на кожу. В помощь омега взял пушистое нечто, напоминавшее мочалку. Хотя действовало оно слишком нежно на привыкшей к жёсткой люфе коже охотника. Тихий всплеск дал понять Раби, что Натаниэл тоже погрузился в воду.       От понимания того, что они, будучи абсолютно обнажёнными, принимают совместно водные процедуры, по телу омеги прошла незнакомая ему ранее дрожь. Радбурн ждал. Предвкушал первое прикосновение обнажённой кожи их тел друг к другу. Натаниэл не стал терзать его слишком долгими ожиданиями. Волны бились о бортик чаши, когда древнейший загребал воду мощными толчками рук, приближаясь к Раби всё ближе и ближе.       — Позволь мне помочь тебе, душа моя? — Радбурн невесомо вздрогнул, когда горячее тело прижалось к его спине. От этого рваный выдох вышел сквозь зубы омеги. Пересилив стеснение, он ответил всего одно слово:       — Да…       Этого было достаточно Древнейшему. Так как тело омега уже успел омыть и растереть мочалкой, Натаниэл взял флакон со средством для волос и нанёс его на голову Раби.       — Закрой глаза. Попадёт — будет щипать, — горячий шёпот обжёг ухо Радбурна. Он послушно опустил веки. И тут же пальцы мужчины принялись аккуратными массажными движениями втирать средство в его волосы. Запах цветов, исходивший от шампуня, смешивался с усилившимися феромонами Раби, приятно щекоча обоняние Натаниэла. Древнейший осторожно перебирал рыжие пряди своего возлюбленного, стараясь промыть каждый кусочек его волос. Для Натаниэла этот момент был куда интимнее и даже приятнее, чем близость в постели.       — Опустись под воду, чтобы смыть пену с волос, — голос Натаниэла звучал непривычно хрипло и низко.       Радбурн послушно нырнул, касаясь коленями шершавого дна чаши. Пальцы Натаниэла помогали ему вымыть средство из волос. Поэтому, когда через непродолжительное время омега вынырнул, его волосы гладким бронзовым водопадом спускались по спине без единой капли пены. Радбурн стоял лицом к Натаниэлу, рассматривая как скатываются по его белоснежной коже капли воды.       — Я хочу… прикоснуться к тебе, — прошептал омега на грани слышимости.       — Прикоснись. Ты волен делать всё, что угодно, душа моя.       Дрожащими пальцами Раби дотронулся до плеча Натаниэла, очертил линию ключицы, соскользнул к грудине, где должно было бы ощущаться сердцебиение. Но ничего не почувствовал омега. Тело стража питала энергия ядра и материя этого мира. Столь примитивный орган ему не был нужен. Руку Раби накрыла ладонь Натаниэла.       — Тебя пугает это? То, что я отличаюсь от людей?       — Ничуть. За то время, что мы вместе, я куда лучше смог узнать тебя. Ты хороший че… ты хороший, — Раби осёкся, чуть не назвав человеком существо, которое им никогда и не являлось.       Натаниэл на это лишь ухмыльнулся. После чего потянулся вперёд, сокращая между ними расстояние.       — Не называй меня хорошим, Раби. Я самое жуткое создание этого мира, — Натаниэл прошептал это уже в самые губы омеги, после чего накрыл их своими, увлекая Раби в страстный поцелуй. У последнего от охватившего его враз обжигающего чувства чуть не подогнулись ноги. Омега протяжно застонал в губы своей паре.       — Меня так пугает то, что я сейчас испытываю, — проговорил Натаниэл в изгиб шеи Раби, когда оторвался от его губ. — Такого желания сделать своим, впитать в себя, чтобы ни одна душа не могла видеть твой образ… Такого я ещё не испытывал ранее!       Губы Древнейшего скользили по изгибам шеи пары, вырисовывая на коже невидимые узоры. Раби же от этого словно плавился, растекаясь в руках Натаниэла безвольной субстанцией. Когда зубы пары сомкнулись, едва заметно прикусывая кожу на плече, у омеги вырвался громкий стон. Этот звук, свидетельствовавший об удовольствии, которое приносили Радбурну ласки Натаниэла, сначала напугал омегу. Но после он уже не сдерживал себя, когда всё новые и новые поцелуи-укусы покрывали чувствительную кожу.       Когда Раби ощутил, что его безвольное тело поднимают и усаживают на край чаши, он даже не стал сопротивляться — лишь с удивлением наблюдал за действиями Древнейшего через полуприкрытые веки. Натаниэл согнул в коленях ноги омеги, разводя их в стороны. Горячие пальцы заскользили по чувствительным бёдрам, посылая по телу Раби тысячи мурашек. Натаниэл словно дразнил его: он оглаживал внутреннюю строну бёдер, ягодицы, но не прикасался и пальцем к самым чувствительным сейчас местам — прижимавшемуся к животу члену и истекавшему смазкой входу.       — Коснись меня там… пожалуйста, — робкая просьба, произнесённая срывающимся голосом.       Натаниэл не мог отказать своей паре в этом. Сначала его пальцы плотным кольцом сомкнулись вокруг изнывавшего от желания члена, а затем мужчина наклонился и обхватил чувствительную головку губами. Громкий вскрик Раби отразился от стен купальни. Натаниэл двигался неспешно, с удовольствием посасывая и погружая плоть возлюбленного глубоко в себя. Пальцами второй руки он принялся подготавливать вход омеги к проникновению. Хотя Древнейший и не был уверен, дойдут ли они сегодня до конца.       Радбурн же, обезумев от приятных ощущений, совершенно перестал себя сдерживать: омега толкался в рот Натаниэла и подавался на его пальцы, так приятно распиравшие ноющий анус. В момент, когда ощущения стали запредельными, и Раби понял, что сейчас кончит, он попытался отстранить голову пары от своего члена. Но тот лишь рыкнул в ответ, словно зверь, у которого хотят отобрать добычу. Поэтому омега выстрелил спермой прямо в горячий рот Натаниэла, откидываясь на спину и соприкасаясь с шершавыми плитами пола купальни.       Натаниэл, ещё немного поласкав омегу ртом, выпустил его член изо рта и, словно кот, довольно облизнулся.       — Могу я продолжать, душа моя? — мужчина склонился над животом Раби, невесомо целуя кожу вокруг пупка. Его горячее дыхание приятно щекотало омегу. На вопрос Натаниэла Радбурн смог лишь кивнуть, выражая своё согласие. Этот робкий кивок был всем, чего ждал Древнейший.       Притянув омегу к себе за бёдра — так, что ягодицы его наполовину свисали с бортика чаши, Натаниэл закинул ноги Раби на свои плечи. Тут же Радбурн ощутил, как нечто крупное и горячее упирается между ягодиц.       Прислушавшись к себе, Раби понял, что не испытывает страха. Он доверял Натаниэлу. Стоило омеге признать этот факт, как его сердце затопила неожиданная нежность. Он протянул руки, приглашая пару в свои объятия. Натаниэл послушно склонился, и руки омеги тотчас обвили его шею.       — Останови меня, если я сделаю больно, — шёпот Натаниэла ласкал губы Раби.       Давление на мышцы входа медленно и плавно увеличивалось. Девственный анус омеги неохотно впускал в себя член Натаниэла, и это приносило Раби немного неприятные ощущения. Чтобы отвлечься от них, омега притянул к себе голову пары для поцелуя. Ощущать вкус собственного семени было непривычно. Но поцелуй действительно помог Раби расслабиться, и Натаниэл смог войти почти полностью. Вскоре и неприятные ощущения в виде лёгкой боли и жжения прекратились. Древнейший словно почувствовал это и принялся осторожно двигаться внутри возлюбленного.       Сначала толчки были еле заметными, с небольшой амплитудой, но стоило Радбурну застонать от удовольствия и толкнуться навстречу, как Натаниэл увеличил напор. Вскоре пространство купальни наполнилось стонами омеги и громкими, влажными шлепками тел друг о друга. Второй оргазм накрыл Раби ещё более мощной волной. До искр в глазах и поджимающихся пальцев ног. Омега словно выпал на какое-то время из сознания, абсолютно и полностью отдаваясь своим ощущениям, которые растекались по телу приятной патокой.       Когда он пришёл в себя, Натаниэл омывал мочалкой его живот. На лице мужчины играла спокойная улыбка. Весь вид Древнейшего демонстрировал счастье и довольство.       — Тебе было хорошо, душа моя? — Раби заметил искреннюю заинтересованность и даже тревогу в голосе пары.       — Очень хорошо. Так, как никогда раньше не было… — заплетающимся языком смог выговорить Радбурн.