Тайна обитателей западной башни

      Ноги сами понесли Радбурна к полыхающему городу. Он быстро пробежал через луг, лишь по воле случая не упав и не подвернув ногу на какой-нибудь ямке или кочке. Замелькали улочки пригорода, жители которого в страхе повысыпали из своих домов и глазели на объятую пламенем столицу. Высокие каменные стены, что отделяли её от пригорода, были сейчас спасением для этих людей. Когда омега пробивался сквозь главные ворота, расталкивая локтями толпу, что норовила снести на своём пути что и кого угодно, люди смотрели на него, как на умалишённого. И не удивительно. Ведь здравомыслящий человек наоборот бы поспешил спастись из горящего города.       Да, стена вокруг столицы каменная. Но большинство построек, особенно у простых людей, были выполнены из дерева. Они вспыхивали и выгорали за несколько секунд, ведь ветер, поднявшийся совсем некстати, раздувал пламя подобно мехам в кузнице. Едкая гарь заставляла кашлять, глаза слезились от дыма, но Радбурн упрямо бежал вперёд, продвигаясь к центру города. Неведомое что-то подсказывало ему, где находится Натаниэл. Не будь омега сейчас в столь экстренной ситуации, то понял бы, что это и есть та самая связь истинных пар в действии.       Но Радбурну было совсем не до этого. Он перебегал с улочки на улочку в поисках обходных путей — ведь пламя разыгралось настолько сильно, что в некоторых переулках пройти было попросту невозможно. Когда Раби уже пробежал квартал богатых торговых лавок и постоялых дворов, до королевского замка оставалось рукой подать. Однако здесь пожар был особенно сильным. Радбурн заметался по улицам в поисках более-менее безопасного прохода к замку. Кое-где кладка стены, что окружала территорию вокруг замка, была обрушена. «Это явно не следствие пожара», — промелькнуло в голове охотника, который привык подмечать любую мелочь.        Неожиданно на глаза попалась крылатая фигура, которая, как и он, металась вдоль стены. «Гарпия!» — понял омега. Он не знал, чего ожидать от крылатой ведьмы в такой ситуации. Удивляло то, что она не взлетала, а передвигалась на ногах, подобно человеку. В какой-то момент она тоже увидела Радбурна и побежала к нему. Омега невольно нащупал клинок Правителя крылатых, что всё ещё оставался при нём. Во время пыток ни двойник Натаниэла, ни тот, кто занял место Короля Северных Земель, по неведомой для Раби причине не забрали это оружие. То ли оно казалось им слишком невзрачным, то ли эти монстры знали, что человек не сумеет его использовать, или же были уверены, что этот клинок не причинит им никакого вреда.       Когда Гарпия подбежала довольно близко, Радбурн смог разглядеть неестественное положение крыльев: они были словно вывернуты из суставов и болтались безвольными плетьми вдоль тела.        — Человек, я помню, что в лесу ты был со стражем, ты — его пара. Помоги, прошу! Это я, Шанайра, я спускалась тогда на поляну для разговора…       Радбурн с трудом, но смог разглядеть то, что заметил в этой гарпии тогда, в лесу: схожесть с людьми во внешности и повадках. Она была вся перепачкана в саже и… крови.       — Извини, но мне сейчас не до этого. Я должен найти свою пару, — виновато произнёс человек. Раньше он бы в жизни не поверил, что когда-то будет чувствовать себя так перед нечистью! Но Шанайра выглядела крайне отчаявшейся, а в её глазах, что были так похожи на человеческие, читались боль и неподдельная тревога.       — Я знаю, где сейчас находится страж. Если поможешь хотя бы перебраться через стену, то скажу тебе, где твоя пара.       Радбурн раздумывал недолго. У него, во всяком случае, был один единственный план: искать Натаниэла наугад с помощью связи, которую он ещё сам не до конца осознавал. Он решил, что если гарпия действительно знает что-то об этом, то дело пойдёт быстрее.       — Что у тебя с крыльями? — спросил охотник, пока быстро шагал вдоль стены, ища наилучшее место для проникновения на территорию, прилегающую к замку.       — Кажется, вывихнуты. Может, и сломаны. Я вырывалась из рук стражи.       — Зачем королевская стража тебя держала?       Шанайра ненадолго замолчала, после чего выдавила из себя:       — Этот… ублюдок забирал нашу силу. А вместе с ней, и нашу суть. Моих сестёр испивали, как сосуды с выпивкой. Чтобы эта мерзкая пародия на стража смогла стать сильнее. Я благодарила своего Создателя, когда он дал мне такую жизнь, сделав гарпией. Теперь же я его ненавижу! — последние слова Шанайра прокричала, вложив в них всю боль и скорбь по потерянным сёстрам.       К тому моменту Радбурн как раз нашёл подходящее место: стена тут была пробита так, что кладка обвалилась чуть ли не на половину. Так что омега мог, подтянувшись, взабраться на неё. Что он и сделал. А вот с гарпией, которую было необходимо затащить на стену, возникли проблемы. Из-за травмированных крыльев, Шанайра стонала от боли и с трудом могла стерпеть то, как Радбурн затаскивал её на стену. Омега уже хотел бросить это дело и оставить гарпию здесь, но та всё же смогла в итоге вытерпеть боль, крепко стиснув зубы. Вскоре они оба оказались на стене.       — Я спрыгну первым и поймаю тебя внизу. Здесь невысоко. — Раби не мог понять, почему так сопереживал крылатой ведьме.        Из-за того ли, что она вызывала сочувствие своими травмированными крыльями и выражением глубокого страдания на лице? Или же из-за того, что сейчас являлась более слабым существом, которому требовалась его помощь? Раздумывать над этим у Радбурна не было в тот момент ни желания, ни времени. Молодой охотник ловко спрыгнул, приземляясь на ноги. Следом за ним со стены спрыгнула гарпия, и Раби поймал её руками.       — Твой страж в главном зале дворца. Они там втроём. Но вокруг столько огня… ты не сможешь пройти, — Шанайра сочувствующе посмотрела на человека. Она чувствовала, будто использовала его. Ведь знала, что смертный не сможет пройти по горящему замку в самую его сердцевину.       — Как туда попасть? — план королевского замка не был знаком Радбурну, в отличие от гарпии, которая провела немало времени в его пределах, будучи на службе у того, кем стал Король Северных Земель.       — У тебя не получится…       — Как туда попасть?! — Радбурн сорвался на крик из-за ощущения того, что он катастрофически опаздывает.       Натаниэл там один против этих ублюдков, что хотят уничтожить всё, что им дорого. Раби понимал, что права на ошибку у него нет. Он просто обязан сделать всё, чтобы у него получилось.       — Ладно. Слушай, человек…       Гарпия подробно рассказала, как попасть в главный зал по переплетению коридоров замка. У Радбурна была прекрасная память — в его ремесле иначе нельзя. Потому он смог запомнить маршрут с первого раза. Когда Шанайра закончила, он бросил сухое «спасибо» и пошёл к объятому пламенем замку.       — Удачи тебе, человек! — донёсся в спину голос гарпии.       Недалеко от входа Радбурн заметил небольшой фонтан, у подножия которого вода набиралась в миниатюрный прудик. Омега, недолго думая, окунулся в эту воду с головой. Он понимал, что это пусть и минимальная, но защита от огня. Войти в пылающий замок было непросто. Человеческий разум сопротивлялся, понимая, что это верная смерть. Но Радбурн смог побороть это чувство. Он не оставил себе времени на размышления и, выбравшись из фонтана, побежал к главному входу — его двери были распахнуты настежь. Гудящее пламя гостеприимно приняло тело человека в свои объятия.

***

      — Раби! Душа моя, ты меня слышишь?! — чей-то обеспокоенный голос больно резал слух.        Радбурн приоткрыл глаза. Они болели так, словно накануне кто-то насыпал туда песка. Рядом — несколько силуэтов. Омега так и не смог расмотреть, кто это. Спутанное сознание лишь вяло вычленило из всего, что его звал Натаниэл. «Раз зовёт, значит жив…» — подумал Раби, прежде чем снова провалиться в спасительное ничто.       Это место отличалось от безмирья. В безмирье он существовал. Там был он — Радбурн Энгрим, молодой охотник на нечисть, сын Мастера гильдии охотников. Там были Создатели миров, пусть он их и не видел, но они были. Там было время. Здесь же не было ничего. Абсолютная, статичная пустота и мрак, окружающий душной теснотой. Здесь Радбурн не знал, кто он есть. Он просто существовал, перемещаясь в этом уютном небытии. И оно радушно принимало его суть. Здесь было легко и безмятежно. Отсюда не хотелось возвращаться. Но в один момент что-то изменилось.       Появился голос. Незнакомый, но в то же время очень родной и близкий. Сначала Радбурн не мог разобрать слов. Но потом голос стал звучать отчётливее:       — Раби, мой Раби. Ты вырос таким красивым юношей.       «Голос зовёт меня? Это я — Раби? Да, это я!»       К нему приближался светящийся огонёк. Наподобие тех болотных огоньков, что зазывают в трясину заплутавших путников.        «Откуда я знаю про болотные огоньки?»       — Раби, мой сынок, — огонёк был совсем близко. Он разрезал окружающий мрак своим свечением. И вдруг стал преображаться, вытягиваясь и превращаясь в силуэт красивого молодого омеги. Силуэт был полупрозрачным и всё также светился мягким белым светом. Незнакомец улыбался. Кротко и тепло. И от этой улыбки Радбурн испытал нечто непонятное, путанное: ему было и радостно, и больно одновеременно.       Присмотревшись к силуэту, который перестал его звать и теперь просто завис рядом, молча выжидая, Радбурн отметил, что черты лица у этого омеги были очень правильными, утончёнными: большие глаза, изящно изогнутые брови, прямой, тонкий нос с немного вздёрнутым кончиком и капризно изогнутая линия губ. А довершала это всё копна волос, вьющихся вдоль лица и ниспадающих ниже, к пояснице.       Всё ещё молча, силуэт приблизился. Теперь он был совсем близко. Будь он живым, Радбурн бы ощущал дыхание незнакомца на своём лице.

      — Сгустились краски ночи,

Погас уставший день.

      Неожиданно омега запел. Тонкий, мягкий голос звучал ровно, лаская слух.

— Прикрой свои ты очи,

А я прикрою дверь.

Усни, моё дитя,

И знай, что рядом я…

      Слова не были знакомы Радбурну, он никогда не слышал этой песни. Так почему же было так тоскливо от звука голоса поющего омеги?       Внезапно что-то будто подбросило Радбурну воспоминание: ему три года, он в очередной раз забирается на колени к ещё молодому Винфриду и начинает просить: «Ну покажи папочку! Покажи, покажи!» Винфрид на тот момент уже был Мастером гильдии охотников. Потому весь стол его завален бумагами и свитками. Альфа вздыхает, но тянется к ящику стола. Открыв его, он достаёт маленький портрет овальной формы. На нём — молодой омега с рыжими волосами, вьющимися вдоль прекрасного лица, на котором играет умиротворённая улыбка.       — Какой же красивый… а он правда был такой? — спрашивает Раби, всматриваясь в лицо отца, чтобы не пропустить там ненароком следы лжи или подшучивания.       — Правда, твой папа был самым красивым, самым добрым и мудрым омегой на свете… Заметив блеснувшие в глазах отца слёзы, Радбурн прекращал расспрос.       — Ты — мой папа? — спросил он силуэт, что всё ещё витал перед лицом.       — Именно так, сынок. Меня ещё не призвали в новый круг перерождения. Поэтому мы можем встретиться здесь.       — Где это здесь? — Раби хотелось спросить и сказать столь много, но именно этот глупый, ненужный вопрос сорвался с губ.       — Нигде. Ты не дух, но и не человек. Нужно решиться и стать кем-то — только тогда можно выйти отсюда.       — Я хотел сказать… пожалею, если не скажу. Я люблю тебя. И мне жаль, что так вышло. Жаль, что ты умер из-за меня… — будь сейчас у Радбурна тело, он бы плакал навзрыд, задыхаясь в рыданиях.       Всю свою жизнь он винил себя в этом. Именно себя Раби считал виновником преждевременной кончины родителя. Не зародись в чреве его папы жизнь, не протекай роды тяжело из-за того, что он, Раби, обмотался пуповиной, не последовавшее за всем этим кровотечение… этот молодой, красивый омега был бы сейчас жив! Его папа был бы жив. И в глазах Винфрида не поселилась бы та гнетущая тоска, что можно было заметить и сейчас.       — Дитя моё, я тоже люблю тебя! Я пел эту песню, когда ты был в моём животе, ты вспомнил её? — силуэт протянул руку, словно желая прикоснуться к лицу Радбурна. Но он ничего не почувствовал… — Не жалей ни о чём, тут нет твоей вины. Я вот не жалею, что дал жизнь столь прекрасному юноше. Да и к тому же, я знал, к каким последствиям приведёт эта беременность.       — Что? — Раби в изумлении уставился на силуэт, в надежде, что ему послышалось. Но следующие слова родителя дали понять, что это было не так.       — Я знал, что умру. Это был мой выбор: дать жизнь тебе через собственную смерть. Всё произошло, когда после брака с твоим отцом мы никак не могли зачать ребёнка. Не помогало ничего: ни обряды, ни лечебные снадобья, ни посещение церковников… Но однажды я сильно заболел, да так, что валялся в бреду несколько дней. Именно тогда ко мне пришёл тот, кто назвал себя Элохим. Он сказал, что я умру. Но предложил выбор: умереть от болезни сейчас или выносить дитя, что в будущем станет парой для его создания — стража. Я согласился на второе. Не из-за страха смерти. А из-за нашего с Винфридом желания иметь ребёнка. Так появился ты — особое дитя, в чьём человеческом теле живёт нечеловеческая сила. Элохим дал нам желаемое, свершил то, чего никогда не должно было свершиться. Став сосудом для особенного ребёнка, моё тело ослабло. Оттого так и вышло. Но не вини за это свою пару или Создателя, я бы всё равно умер…       — Я… я не понимаю, — Радбурн с трудом сглотнул, так как в горле будто ком застрял. — Я появился на свет только потому, что был предназначен стражу? И это убило тебя? Что… что это такое вообще?!       Волна противоречивых чувств медленно, но неотвратимо накрывала Радбурна. И сильнее всего были растерянность и гнев.       — Возвращайся к живым, дитя моё. В мире духов тебе ещё не быть, сила стража держит крепко.       — О какой силе речь? Я не человек?!       Силуэт переливисто рассмеялся. Этот звук несколько успокоил разбушевавшиеся эмоции Раби. Но внутри всё равно было неспокойно и как-то неприятно.       — Конечно, ты человек, Раби! Ты наш с Винфридом сын. Но страж отдал часть своей силы тебе, чтобы случилось то, чего не должно было произойти. Элохим разрешил этому случиться. Но лишь после того, как я дал своё согласие. Так и вышло, что сила стража в тебе есть, но использовать ты её не можешь, ведь являешься человеком.       — Натаниэл знал об этом?! — родитель ничего не ответил, лишь грустно улыбнулся в ответ. И в тот же момент множество непонятных фраз, что проскальзывали при упоминании его пары, и коим Раби ранее не придавал значения, принялись всплывать в памяти… Он знал, что между ними есть какая-то недосказанность, чувствовал это. Но списывал всё на то, что они слишком разные, начиная от количества прожитых лет, заканчивая самой сутью.       — Не злись на него, дитя моё, — силуэт, заметив отражающуюся на лице сына гамму чувств, обеспокоенно нахмурился. — Страж действительно тебя ценит и бережёт, он тебя полюбил. Я очень рад, что дитя, которому я дал жизнь, имеет столь сильную и любящую пару. А теперь возвращайся, — последние слова родителя вдруг стали неимоверно громкими, разрывая окружающее ничто оглушающим гулом. — Возвращайся, Радбурн!       Силуэт исчез, а окружающее ничто вдруг завращалось, словно затягиваясь в гигантскую воронку. Не прошло и биения сердца, как эта воронка затянула и Радбурна, словно попавший в омут пожухлый листок.

***

      — Он пришёл в себя! — чей-то голос, отдалённо знакомый, резанул слух.       — Сынок! — а это уже очень хорошо знакомый и родной голос Винфрида. — Сынок, ты очнулся…       Радбурн увидел, как из глаз склонившегося над ним отца побежали слёзы. Омега никогда не видел родителя плачущим. Даже при упоминании почившего супруга он сдерживался, не давая слезам пролиться. А сейчас плакал, некрасиво искривив рот и вцепившись дрожащими пальцами в его руку.       — Пап, — омега не узнал собственный голос, настолько он был ослабленный и хриплый. — Пап, не плачь. Всё хорошо, успокойся.       — Сейчас-сейчас, сейчас я успокоюсь.       — Выпейте воды, — Винфриду протянули стакан. Радбурн поднял взгляд. С ними в комнате находилась знакомая фигура — наложник Правителя крылатых, Амин. Пока Винфрид, опустившись на стул мелкими глотками цедил воду, Радбурн решил задать Амину пару вопросов:       — Я в городе крылатого народа?       — Именно. Твои раны были настолько серьёзны, что страж принёс тебя сюда.       — А где сам Натаниэл? С ним всё в порядке? — Радбурн осёкся, прерывая поток вопросов о его возлюбленном.       В памяти отчего-то всплыл недавний разговор. Раби понимал, что всё это вполне может быть лишь бредом, что выдавало сознание больного тела. Но ему требовалось подтверждение от самого Натаниэла. Лишь когда он скажет, что ничего похожего не было: не заключалась сделка с его родителем, не была пожертвована половина силы стража, чтобы Раби смог появиться на свет — лишь в этом случае он был бы спокоен.       — Твоя пара отдыхает, он потратил много энергии во время битвы, и, используя остатки силы перенёс тебя сюда. Теперь восстанавливается. Глупый поступок.       — Что? — Раби не понял смысл последней реплики Амина. Точнее, не понял, о каком именно поступке шла речь.       — Твой поступок: забежать в горящий замок — это чрезвычайно глупо. И абсолютно бесполезно. Чем ты мог помочь стражу, когда задыхался от дыма в коридоре? — беловолосый омега сложил руки на груди и слегка нахмурил брови.       — Довольно! При всём уважении, мой сын только очнулся, а вы читаете ему нотации. Оставим эти разговоры на потом, — Винфрид отставил в сторону пустой стакан. Амин не стал перечить пожилому альфе. Хотя весь его вид говорил, что он ещё многое хочет сказать Радбурну.       — Как ты себя чувствуешь, сынок? — Винфрид присел на край кровати, убирая рукой со лба Раби непослушные рыжие пряди.       — Дышать немного больно… в горле тоже болит и горит. Немного кружится голова.       — Первое — из-за ожога дыхательных путей. Второе — из-за отравления гарью. И, возможно, сказалось то, что он уже целую неделю находится без должного питания, — проговорил Амин, отошедший к окну и что-то пристально рассматривавший за его пределами. — Всё это пройдёт. Тебе повезло, человек, что на помощь Натниэлу пришли высшие силы. И он смог броситься на выручку своей умирающей паре.       Радбурн понял, о каких высших силах идёт речь. Элохим, как и говорил, вмешался, решив поучаствовать в судьбе созданного им мира.       — Ты знаешь, что там произошло? — спросил Раби у отца, так как Амин явно был не в духе.       — Если бы вы тогда не сбежали, а взяли меня с собой, то знал бы, — совершенно без укоризны ответил альфа.       Но Радбурн всё равно почувствовал вину и стыд, что обожгли румянцем щёки. В тот момент, когда слова извинения уже были готовы сорваться с губ Радбурна, дверь в комнату распахнулась, впуская запыхавшегося Натаниэла. Он был в ночной сорочке, прикрывающей стройные ноги лишь до колен. Амин тотчас закрыл ладонью глаза.       — Уважаемый страж, я понимаю ваше нетерпение… но не могли бы вы прикрыться! — процедил беловолосый омега сквозь зубы.       — Раби, душа моя! Ты очнулся! — Натаниэл на ходу сорвал покрывало с небольшой софы у стены и набросил его на себя, оборачивая вокруг талии.       Древнейший стремительно обогнул кровать, на которой лежал Радбурн, и опустился на её противоположный край, напротив Винфрида. Феромоны пары приятно щекотали обоняние, наполняя нутро бархатистым спокойствием. Раби невольно улыбнулся. Лишь теперь он ощутил лёгкое пощипывание на губах. Проведя по ним языком, омега заметил, что они стали шершавыми и потрескались. Вытащив из-под одеяла руку, Раби робко потянулся к ладони Натаниэла. В ответ Древнейший лучезарно улыбнулся и переплёл свои пальцы с пальцами омеги.       — Выглядишь хреново, — просипел Раби, вглядываясь в лицо пары. Натаниэл, хотя в его внешности и не произошло сильных изменений, выглядел каким-то посеревшим и осунувшимся. В ответ на «комплимент» пары, Натаниэл рассмеялся.       — Спасибо, что спас моего сына, — проговорил Винфрид, который всё это время не решался вмешаться в разговор влюблённых.       — Не стоит благодарностей, Мастер, я спасал свою душу и сердце в тот момент. По-другому и быть не могло.       От слов Натаниэла Радбурна бросило в жар смущения. Щёки и уши омеги постепенно покрылись румянцем. Амин, который всё это время молча наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой, заметил смущение молодого омеги и предложил:       — Достопочтенный Мастер, Вы сегодня не завтракали. Приглашаю Вас на утреннюю трапезу. Радбурна сейчас навестит лекарь, и, если он даст согласие, то вашего сына тоже накормят.       Винфрид сначала хотел отказаться, но передумал, бросив взгляд на переплетённые руки Древнейшего и сына, и заметив румянец на щеках последнего.       — Да, пожалуй нужно перекусить. Раби, ты тоже обязательно поешь!       — Конечно, отец.       Когда дверь за Амином и Винфридом закрылась, Натаниэл склонился к своей паре и осторожно коснулся его истрескавшихся губ. Но одного поцелуя оказалось мало обоим, и Древнейший повторил, на этот раз более тягуче и напористо. Их прервал крылатый лекарь, который сначала деликатно постучался, а затем вошёл в комнату. Он скрупулёзно осматривал и долго расспрашивал Радбурна о самочувствии. Итогом осмотра стало назначение продолжения постельного режима, а также лекарь уведомил о том, что Радбурну пора начинать питаться. На завтрак его ожидал какой-то отвар и лёгкий бульон. Но и это проглотить получилось с трудом: омега не чувствовал голода, а горло болело при каждом глотке. Когда он закончил завтрак и отставил кружку в сторону, Натаниэл прилёг рядом, обнимая Раби за талию поверх одеяла.       — Как же я испугался, душа моя. Ты и представить не можешь, что я почувствовал там, в объятом пламенем коридоре, когда увидел твоё тело на полу. Сказать, что это было ужасно и пугающе, будет очень мало…       — Амин прав. Я совершил очень глупый и необдуманный поступок. Сейчас я прекрасно это понимаю. Но в тот момент… не могу объяснить, что меня толкало туда. Я чувствовал, что ты в опасности. И какая-то неведомая сила тянула меня в замок, словно пса на привязи. Так стыдно, что я сделал эту глупость! Заставил вас волноваться, чуть не погиб.       — Всё в порядке, Раби. Все понимают, что ты действовал так из-за связи истинных. История знает много похожих примеров. Так что не вини себя.       — Расскажи мне, что случилось в столице Северных Земель? Ты перенёс меня в безмирье, оттого я ни сном, ни духом о событиях, что произошли, пока меня не было.       — Кстати, а как ты вернулся? — Натаниэл с любопытным прищуром взглянул на свою пару.       — Мы убедили Элохима вернуть меня. И защитить своё творение.       — Ты разговаривал с Создателем? — вид Древнейшего был крайне удивлённый, и Раби нашёл это забавным. — И кто это «мы», которые его убедили?       — Я и Илифия.       Глаза Натаниэла округлились ещё больше. Он не ожидал, что его пара войдёт в контакт, да ещё и найдёт общий язык со столь могущественными существами. Радбурн не переставал удивлять Натаниэла. Отойдя от шока, Древнейший вспомнил про вопрос омеги и принялся рассказывать:       — Когда я перенёс тебя в безмирье и вернулся, нас уже вовсю искали. Гарпии, вампиры и стражники, одержимые демонами, обыскивали прилегающую к городу территорию. Древний лес кишел нечистью, как и окраина города. Мне пришлось прятаться в потайных ходах и какое-то время восстанавливать свои силы. После той клетки из иномирного сплава это давалось тяжело. И времени пришлось потратить больше. Так я провёл без малого трое суток. Почувствовав, что силы восполнились, я направился по подземному ходу в замок.       Заметив возмущённый взгляд Радбурна, Натниэл прервался. Омега же выпалил:       — Ты мог погибнуть, выступая в одиночку против них!       — Ну, помощников мне взять было неоткуда. Это существо, мой двойник, и его Создатель слишком сильны, чтобы призвать на помощь для борьбы с ними, к примеру, охотников на нечисть. К тому же я всё-таки попросил о помощи. Пока восстанавливал силы, отправил по особому пространственному каналу послание Правителю крылатых. Хотя оно могло и не дойти, поэтому особой надежды на помощь крылатого народа не возлагал. Я ощущал волны магии и иномирной энергии, исходившие от Короля и «мага». Поэтому смог найти их примерное местоположение в замке. Продумал, как лучше будет напасть, потому как перевес сил был явно на их стороне. И, когда двойник оказался вдали от Короля, я атаковал. Зная, чего можно ожидать от этой твари, я не позволил себя оглушить. Не сразу, но у меня получилось с ним совладать. Точнее, я так думал. Я был уверен, что уничтожил тварь! Нужно было сразу сжечь его… оставив тело того, кто выдавал себя за королевского мага, валяться в коридоре, я отправился на поиски его Создателя.       Он был в тронном зале. Даже стражников к себе не приставил, разослав всех на наши поиски. Да они ему и не были нужны… оказалось, что это существо заняло тела множества людей. Стоило мне начать сражение с Королём, как в тронный зал посыпались один за другим «оболочки» с точно такой же силой! Их было не меньше полусотни! — Натаниэл ненадолго замолчал, освежая в голове воспоминания.       — Я никогда не участвовал в столь тяжёлом для меня сражении. Думал, что там и умру. Я был словно маленький человеческий ребёнок, что махал деревянным мечом перед воином в полной амуниции. Помогла случайность. Уворачиваясь от очередной атаки, я задел висящий на стене факел. Он упал прямо на одну из «оболочек». И та тотчас оказалась охвачена пламенем! Человек, чьё тело заняло то существо, вспыхнул и сгорел подобно факелу, оставив за собой горстку пепла. И это очень не понравилось главной «оболочке» — Королю.        После этого атаки его стали яростнее и жёстче. Мне пришлось действовать радикально… я поджёг тронный зал. Это помогло — оболочки горели. Но когда мы остались один на один с Королём, появился мой двойник. Да, тот самый, которого я якобы убил. И он был живее всех живых! Пришлось отступать — в объятом пламенем тронном зале сражаться было… хах, не очень уютно. Однако, стоило мне выбежать оттуда, я понял свою ошибку! Двойник, который отправился за мной в погоню, поймал какого-то заплутавшего вампира и… не знаю, как это объяснить. Он словно выпил его, оставив лишь телесную оболочку. Забрал всю силу и энергию. Я повидал многое за время своего существования, но даже для меня это было жутко. Пока мы сражались, он иссушал одного вампира за другим, подпитывая таким образом себя. А в главном зале замка… — Натаниэл замолчал на продолжительное время, погружаясь в собственные воспоминания.       Раби уже хотел спросить, что же там произошло, когда Натаниэл вздохнул и продолжил:       — Стража держала гарпий, а он их иссушал. Крылатые ведьмы — конечно, нечисть, иномирные существа. Но они не причиняли никакого вреда людям. Оттого я их обычно и не трогал. Наблюдать за смертью невинных существ очень… тяжело. «Оболочки», что сгорели в тронном зале, были уже не людьми, они умерли давно, поэтому, когда они сгорали, я не чувствовал того, что ощущал, наблюдая за гибелью гарпий… Не могу подобрать правильное описание этим чувствам. У гарпий, к тому же, очень развита связь внутри стаи. Как они кричали, когда убивали их сестёр!       — Когда я пробирался к замку, видел одну из них. Помнишь ту, что спускалась за убитой тобой особью в лесу? Это была она, Шанайра. Она искала своих сестёр.       — Да, они вырывались. Но удалось только одной. Все остальные гарпии погибли там, в главном зале замка.       — Так как ты смог одолеть этих двоих, если Король настолько силён, а маг может забирать себе силу другой нечисти?       — Я и не одолел их. И не смог бы. Короля так точно. Знаешь, всё то время, что я сражался с двойником, он наблюдал за этим со скучающим выражением на лице. Он знал, что если я и одолею созданное им существо, то его самого не смогу. Этот «маг» ведь и огонь вокруг нас остановил, создав стену из чёрного дыма. Мы втроём были отрезаны от остального мира, когда огонь распространился и дошёл до главного зала замка. Это было изматывающее сражение… силы начали покидать меня, потому как энергия, которую я брал извне, подпитывая себя всё это время, не могла проникнуть через этот барьер из чёрного дыма. Меня спасло лишь вмешательство Создателя. Он развеял дым, и тогда я через нашу с тобой связь ощутил, что ты в опасности! Что произошло далее между Создателем и Королём, я не знаю. Но эти двое покинули наш мир. Здесь их больше нет.       Радбурн выдохнул. Сам того не понимая, он всё это время был очень напряжён, невольно переживая за свою пару. Хотя разумом и понимал, что вот он, рядом с ним, живой.       — А то послание, что ты отправил Правителю крылатых, оно дошло до адресата? — вдруг вспомнил омега.       — Дошло. И они пришли на помощь. Лично Главнокомандующий привёл целое войско. Но из-за разгоревшегося пожара крылатые не могли подлететь близко. И помочь мне тоже не смогли бы. Но сражались с одержимыми стражниками. Я мельком видел разрушения в стене вокруг замка — думаю, это следствие тех сражений. Кроме того, они помогали людям, которым огонь не дал покинуть охваченный пожаром город. Я слышал, что не меньше десятка людей спасли крылатые, многие из них — дети. Возможно, это хоть немного изменит отношение людей к крылатому народу.       — Мне бы этого хотелось… Сотрудничество с крылатым народом много дало бы людям. Взять хотя бы медицину. Человеческие лекарства сильно отстают от лекарств крылатого народа. Будь у них такие знания и технологии, как здесь, люди бы умирали куда реже! Мой папа, например, не умер бы при родах…       Радбурн осёкся, невольно вспоминая разговор, произошедший с тем странным силуэтом омеги. Он вспомнил, что тот говорил. Про его, Радбурна, появление на свет.       — Что такое, душа моя? Ты устал, отдохнёшь? — встревожился Натаниэл при виде резко замолчавшего омеги.       — Нет… Я сейчас задам странный вопрос, — Раби смущённо улыбнулся. Ему казалось несусветной глупостью спрашивать такое у Натаниэла. — Это правда, что моё рождение было… подстроено Создателем, с согласия моего папы? И ты при этом силой поделился, отдав половину мне? Понимаю, что это бред, но мне важно знать.       Радбурн виновато улыбнулся, словно извиняясь за глупый вопрос. Но Натаниэл не улыбнулся в ответ. Он глубоко вздохнул, а затем на выдохе произнёс тихое: «Правда».       — Нет, — Раби привстал на кровати, невольно отстраняясь от своей пары. — Нет, этого не может быть…       Натаниэл опустил глаза. Он не мог смотреть сейчас в лицо своей паре. Было стыдно. И больно, ведь Радбурн, наверняка, сейчас ужасно себя ощущает.       — Ненавижу!