Тайна обитателей западной башни

      — Мастер, я всё же прошу Вас отправить меня на это дело одного! Я достаточно сильный и умелый охотник, чтобы одолеть парочку разошедшихся упырей!       — Хенрик… — Радбурн устало вздохнул, потирая переносицу. От споров с этим упёртым юношей у него всякий раз начинала болеть голова! «Он послан мне как проклятие, не иначе!» — пронеслось в голове Радбурна, когда тот поднял взгляд на молодого альфу.       Хенрик Гальтон — внук ныне покойного Леокара Гальтона — перенял многое от своего деда. Начиная от черт внешности, заканчивая характером. Хенрик был столь же охоч до славы, сколь и его дед. И так же упрям, своенравен и честолюбив. Радбурн бы и не взял такого охотника в гильдию, не попроси его об этом перед смертью сам Леокар. У гильдии перед ним был огромный долг, как и у всего мира в целом.       Будучи хоть и третьим по силе охотником после самого Радбурна и Винфрида, Гальтон всё же оставался простым смертным, когда в гильдию нагрянули в поисках Копья Судьбы. Как бы Винфрид ни старался скрывать сей факт, но тогда, во время попытки уничтожить их мир, Король Северных Земель и его «маг» каким-то образом вышли на след, ведущий в соседнее государство, в гильдию охотников.       Оставшийся за главного, Леокар Гальтон, — стоит отдать ему должное — не повёлся ни на баснословные богатства, какие предлагал ему тот, кто занял тело Короля Северных Земель. Не сдался Леокар и под пытками, коим его подвергли. Тогда славный охотник потерял руку — главный «рабочий инструмент» для людей их профессии.       Но местонахождение Копья Судьбы не выдал. Вот об этом долге перед ним Леокар и напомнил Радбурну на смертном одре, когда нынешний Мастер гильдии охотников пришёл проститься с ним. Нет, отношения меж ними так и не наладились. Однако они стали более терпимо относиться друг к другу, особенно после того, как поклялись Винфриду перед его смертью, что оставят разногласия и будут оба трудиться во благо гильдии. Винфрид скончался спустя без малого десять лет после событий в Северных Землях. Некогда сильного и прославленного охотника сразила болезнь, пустившая глубокие корни в ослабленном годами теле.       После смерти отца Радбурна единогласно избрали новым Мастером гильдии. И так омега занимал этот пост уже практически семь десятков лет. Естественно, у людей возникали вопросы по поводу того, что он не стареет. Когда же слухи о том, что сам Мастер охотников является нечистью, начали разгораться всё сильнее, Радбурну пришлось обратиться за поддержкой к церковникам.       Так в одно из священных празднований, когда у входа в храм собиралась целая толпа верующих, над Мастером гильдии охотников провели обряд, доказывающий его абсолютную непричастность к нечистой силе. Более того, когда Радбурн стоял, дрожа от холода, с ног до головы облитый святой водой, луч солнца, пробившись сквозь витражное окно, упал прямо на его фигуру. Рыжие волосы Радбурна всегда прекрасно отражали свет. Вот и в этот раз в глазах людей облитый святой водой человек будто бы засиял, являя взору человеческому «посланника божьего». Так всего за один день Мастер гильдии охотников из приспешника нечистой силы превратился в священную фигуру. Не сказать, что Радбурн был этому очень рад. Но сей факт лишал омегу ряда проблем.       Однако одна проблема всё же никуда не исчезла. Она преследовала Радбурна на протяжении всех этих лет, заставляя огромную, зияющую рану на душе болезненно пульсировать. Натаниэл. Его пара. Его пара, которая стала причиной появления Радбурна на свет. И причиной смерти его родителя.       — Мастер, я жду Вашего ответа, — Хенрик Гальтон, который всё ещё стоял напротив Радбурна, упрямо выставил вперёд подбородок. Омега был уверен, что мысленно этот юнец поносил его сейчас последними словами.       — Хенрик, повторяю ещё раз: либо ты отправляешься на это задание с группой охотников, либо не отправляешься вовсе. Ситуация неоднозначная. Возможно, на том погосте орудует не только пара упырей, но и ырка. Вокруг степь — излюбленное место этой твари. А редкие свидетели давали очень невнятные ответы, словно находились под гипнозом. Эта нечисть куда опаснее упырей и находится куда выше их по рангу. На этом разговор окончен. Можешь быть свободен.       Хенрик ничего не ответил, поняв, что спорить с упрямым омегой более не может. Он лишь недовольно засопел и покинул личный кабинет Радбурна.       Взгляд упал на окно. Бутон розы винного, практически чёрного цвета сиротливо лежал на подоконнике. Он снова появился внезапно, словно напоминая Радбурну о том, что его пара рядом. Всегда.       Пусть человек и не замечает этого, но Древнейший, для которого не составляло труда оставаться незамеченным, проходя сквозь пространство, был рядом на протяжении всех этих долгих лет. Да, Радбурн улавливал порой нотки его запаха. Но более ничего не выдавало присутствие его пары.       Натаниэл ждал. Стойко и смиренно выжидал, когда Радбурн остынет. Когда смирится. Когда ненависть в душе возлюбленного утихнет, давая возможность разгореться прежним чувствам.       Радбурн это понимал. Он хорошо помнил их разговор в городе крылатых…       — Ненавижу!       — Раби… — Натаниэл смотрит растерянно, испуганно.       — Вы убили моего отца! Ты знал, что моё рождение его убьёт? Знал?! — Радбурн кричал, ничуть не сдерживаясь.       — Знал, но…       Хлёсткая пощёчина оставила красный след на бледной щеке Натаниэла. Древнейший замолчал, виновато опустив взгляд. Он понял, что никакие доводы и оправдания ему сейчас не помогут. Для Раби он теперь — причина смерти его родителя.       Натаниэлу сделалось жутко оттого, что тот, кого он полюбил всем сердцем, с кем был так счастлив всего мгновение назад, теперь его ненавидит. Страж видел эту ненависть в пылающем взгляде своей пары, слышал её отголоски в его надрывном крике.       — И, зная это, ты смел находиться рядом со мной?! Смел прикасаться ко мне, целовать меня и… — человек осёкся на полуслове, но Натаниэл понял, что тот хотел сказать.       — Раби, ты поймёшь меня, проведи ты в одиночестве несколько десятков тысячелетий! Я чувствовал себя одиноко. До невозможности одиноко. Да, я редко испытываю свойственные людям чувства. Ещё реже понимаю их. Но это одиночество меня съедало. Сильный и могущественный страж погибал под действием простого чувства.       — К чему ты мне это говоришь?! Думаешь, мне интересно, что чувствовал убийца моего отца? Мне плевать с высокой колокольни, что ты чувствовал! Ты не имел права так поступать с моим отцом-омегой. Вы не имели права создавать меня!       Последние слова Радбурн выкрикивал срывающимся глосом, пока по щекам безостановочно текли слёзы. Видя, в каком состоянии его пара, Натаниэл хотел подойти, обнять и прижать к себе, чтобы успокоить и вызволить из плена тех ужасных чувств, какими человек сейчас, очевидно, был объят. Но Раби ужом вывернулся из рук пары, вскакивая при этом с кровати. От накатившего головокружения он чуть не рухнул на пол, но успел схватиться за столбик кровати.       — Не смей ко мне прикасаться. Больше никогда не смей меня трогать! — голос омеги стал ещё сильнее хрипеть. После пожара Радбурну было тяжело говорить, а, прокричавшись, он и вовсе чуть не потерял голос.       На звуки его криков в комнату вбежал сначала слуга, а затем и Амин с Винфридом.       — Что здесь происходит?! — с недовольством спросил пожилой альфа, рассмотрев все детали развернувшейся перед ним картины.       Винфрида крайне растревожил вид взъерошенного, плачущего сына. Радбурн же уже вовсю давился рыданиями, не имея возможности из-за этого что-то внятно объяснить отцу. Он заключил своё дитя в объятия и, поняв, что его расспросы ничем не помогут, просто молча гладил Раби по голове. В этот момент Амин, который довольно быстро понял, что между влюблёнными произошла размолвка, настойчиво вывел Натаниэла из комнаты.        Радбурн не сразу смог успокоиться. Поэтому и рассказал отцу о том, что узнал, только когда лежал в постели, шмыгая носом и сонно моргая. После истерики, охватившей омегу, он чувствовал странное эмоциональное отупение и усталость.       — Я… подозревал что-то подобное, — мрачно проговорил Винфрид после рассказа Рудабурна. — Твой папа, после того, как переболел, изменился. Он стал таким жизнерадостным! Но при этом я порой замечал в глубине его взгляда притаившуюся грусть. Раби, он не сожалел о своём выборе, это я тебе могу сказать точно. Да ведь ты и сам говоришь, что если бы не эта сделка, папа умер бы ещё от той болезни. Олли всегда был скор на принятие решений. Но одно я знаю точно: все эти решения были верными! Тебе нужно успокоиться. Посмотреть на ситуацию со стороны и с холодной головой выслушать Натаниэла.       — Как ты можешь так спокойно говорить про убийцу папы, да ещё и советовать мне с ним поговорить? – спросил хриплым голосом Радбурн.       — Я не считаю его убийцей, — пожилой альфа дополнил свои слова, отрицающе мотнув головой. — Для меня он тот, кто дал нам с Олли смысл этой жизни. Он дал нам тебя. Твой папа очень хотел ребенка. И если бы не Древнейший, он бы так и не реализовался в этом. Олли умер, это так, и ничто нам не вернёт твоего папу. Но он умер, понимая, что после себя оставил тебя в этом мире. А у меня после смерти любимого человека появился смысл жизни. Понимаешь, Раби, почему у меня нет причин ненавидеть Натаниэла?        Винфрид посмотрел на сына, но тот успел незаметно задремать. Альфа покинул покои, решив не тревожить сон своего ребёнка. Слишком много потрясений выпало на его долю сегодня.       На следующее утро Радбурн попросил зашедшего к нему Амина об одолжении:       — Помоги мне вернуться? Я не умею использовать дольмен.       — Почему не попросишь об этом свою пару? — белокурый омега озадаченно нахмурил свои изящные брови. Вчера он и представить не мог, что эта парочка повздорила настолько сильно.       — Не спрашивай меня про этого… — ругательство чудом не слетело с губ Радбурна. — Я не хочу больше иметь ничего общего с тем, кто является моей парой. Поэтому и прошу о помощи тебя. Так что, поможешь?       — Хорошо, но тебе нужно сначала поправиться. Твоё состояние всё ещё…       — Моё состояние лучше изо дня в день. Человеческие лекари с таким уже вполне справятся. Так что искренне благодарю крылатый народ за помощь. И за свою жизнь. Но мне пора.       — Ладно, будь по-твоему, человек. Судьба повелит — свидимся ещё, — Амин грустно улыбнулся.       Ему нравился этот омега. В противовес самому Амину, он был довольно-таки эмоциональным и открытым. Пусть крылатый и оценил поступок Радбурна на пожаре крайне отрицательно, его чувств к человеческому омеге это не отменило. У Амина здесь не было друзей, лишь завистники и льстецы, желающие воспользоваться мягкой властью омеги. А вот с Радбурном Амину очень хотелось бы подружиться…       — А твой отец тоже отбывает? За утренней трапезой вчера я не слышал от него ничего об этом.       — Не знаю. Пусть решает сам. Как и дальнейшую судьбу Меча. Конечно, он прекрасно справляется с нечистью. Но, как оказалось, это настолько могущественная вещь! И зачем вообще Создатель сделал нечто подобное?       Радбурн задал риторический вопрос, совершенно не ожидая получить на него ответ. Однако Амин всё же ответил:       — Как я читал в одном древнем свитке крылатого народа, это оружие создавалось на заре человеческой цивилизации для помощи людям в борьбе с нечистью. Люди оказались настолько слабы и беспомощны перед иномирными тварями, что это грозило их полным уничтожением. Страж не успевал везде и всюду, тогда Создатель создал оружие из ядра этого мира. Но это лишь гипотеза одного из моих предков. Возможно, всё совсе иначе.       Винфрид решил отбыть из измерения крылатых вместе с сыном. Как бы лояльно он ни относился к Натаниэлу, прощание их прошло очень сухо. Альфы лишь обменялись короткими взглядами, ничего не сказав друг другу. Радбурн и вовсе на свою пару не смотрел, делая вид, что того будто бы и не существовало никогда в его жизни.       — Я буду рядом, Раби. Всегда. Если понадобится помощь, просто дай знать… — слова Натаниэла заглушил поток воздуха, вызванный действием дольмена. Уже через мгновение они оказались в лесу, неподалёку от столицы их государства. Там, в столице, гильдия охотников уже долгое время ожидала возвращения своего Мастера. А дел накопилось огромное множество.       С тех пор, так или иначе, Натаниэл напоминал о себе почти ежедневно. Нет, он не являлся перед Радбурном лично. Древнейший слишком хорошо помнил ненависть и отчуждение омеги. Слишком ясно, слишком живо. Никогда бы он не подумал, что способен испытать такой спектр чувств, что испытал, наблюдая, как на лице любимого светлая радость и счастье от его присутствия сменяются омерзением, ненавистью и жгучей злобой. Натаниэлу было больно. Эта боль была такой странной... Раны на теле страж умел исцелять быстро — стоило лишь подпитаться энергией. А эту боль нельзя было исцелить ничем. Тупая ноющая боль, мешающая сделать полноценный вдох. Она крепко и надолго обосновалась за грудиной Древнейшего. Но он не пытался торопить Раби или как-то оправдывать себя в его глазах. Натаниэл покорно ждал, когда омега сможет снова его принять. Он верил, что это всё же произойдёт. А времени у них теперь было очень много — сила стража не давала телу человека состариться. Да, Раби не смог бы исцелить сам себя от ран, поэтому его нельзя было бы назвать бессмертным. Но умереть от старости паре Натаниэла не грозило.       Сегодня он тоже навестил Раби. Стал невольным свидетелем спора его омеги с каким-то настырным юнцом. Раби был прекрасным Мастером гильдии охотников. Он справлялся ничуть не хуже Винфрида. А то, как его пара смог объяснить перед народом своё долголетие, невольно заставило Натаниэла восхититься! Этот хитрый лис ловко перевернул ситуацию в свою пользу, становясь чуть ли не посланником божьим на земле в глазах смертных. Натаниэл полагал, что не обошлось тут и без руки помощи кого-то из Создателей миров. Иначе как объяснить, что солнце так вовремя решило выглянуть из-за плотной пелены туч? Хотя поверить в то, что эти могущественные существа, для которых люди были подобны песчинкам под подошвой, обратили свой взор на рыжеволосого омегу… Поверить в это было трудно даже Натаниэлу.       Радбурн крутил между пальцев бутон розы, держа его за срезанный стебель. Шипы были заботливо удалены. Омега всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что Натаниэл не просто присутствует рядом. Он его оберегает.       Догадки Радбурна подтвердились спустя без малого полгода. Зима была в самом разгаре. В гильдию поступил заказ на поселившегося в каком-то старинном замке вампира. К ним Радбурн питал особую ненависть. Да, после исчезновения «хозяина» новая нечисть стала появляться значительно реже. Видимо, Элохим следил за своим миром, но недостаточно пристально. И тот, другой Создатель, помешанный на нездоровой конкуренции, всё же нет-нет да и забрасывал пару десятков тварей в их мир. Оттого работы у охотников на нечисть хоть и поубавилось, но совсем это ремесло не исчезло.       На это дело Радбурн отправился один. Это будет не первый вампир, убитый Мастером в одиночку. Замок находился на землях влиятельного и богатого служащего Короля, у самого берега моря. Он расположился, словно птичье гнездо, нависая над бушующей под ним пучиной. Чёрные провалы окон смотрели на человека недружелюбно. Ворота стены, окружавшей территорию вокруг замка, были открыты. Как и массивные железные двери, ведущие в само строение. Замок был древний. Построен он был не для красоты или помпезности, а в роли смотровой башни. Оттого и архитекура его была довольно грубой и простой.       Радбурн шагал по тёмному коридору, ведущему вглубь здания. Его шаги не были слышны. Опытный охотник умел передвигаться так, что и мышь на его фоне казалась громкой. Но Радбурн понимал: вампиру не надо его слышать. Он его почувствует. Уже почувствовал. Как нос уставшего путника ощущает приятные ароматы еды, доносящиеся из корчмы, так и дитя ночи чует запах человеческой крови. Заглянув в одну из комнат, охотник обнаружил груду сваленных в кучу тел.        Это могло говорить о том, что кровосос и вправду здесь обосновался. Они часто делали подобный склад в своих постоянных местообитаниях. Так людям было сложнее заподозрить присутствие рядом нечисти, ведь тела найдены не были: пропал человек — и пропал. По причине того, что вампиры были любителями устраивать подобного рода склады, за ними нередко таскалась пара-тройка упырей, желающих полакомиться мертвечиной. Но многим детям ночи подобное соседство было не по душе, и они прогоняли со своих владений низкоранговую нечисть, дозволяя тем появляться лишь тогда, когда вонь от разлагающихся тел становилась слишком явной. Упыри прекрасно подчищали за вампирами.       Радбурн пошёл дальше. Он знал, что раз склад здесь, то местообитание самого вампира находится на максимальном удалении. Идеально подходила смотровая башня, поднимавшаяся над основным строением замка. Дотуда вонь гниющей мертвечины точно бы не дошла. Оказавшись у винтовой лестницы, что вела наверх, в башню, омега стал подниматься быстро, но по привычке бесшумно.       — Я не жду гостей. Тем более, таких, — звонкий голос донёсся до слуха человека, стоило тому ступить в покои, что располагались за дверью, которой заканчивалась винтовая лестница. — Я знаю, кто ты. И не хочу проблем. Я покину эти земли, гильдия получит свою плату за изгнание вампира из замка. Договорились?       Вампир оказался из обращённых. Этот тип Радбурн убивать не любил, ведь в прошлом все обращённые были людьми. Попадая в их мир, истинные вампиры иногда обращали людей. По какому принципу они выбирали тех, кто был достоин чести пополнить их ряды, Радбурн не знал.       — Нет, нам с тобой не договориться. — Омега вытащил из ножен Меч. Второй рукой распылил из маленького мешочка серебряную пыль. Этот приём с измельчённым в порошок серебром — личное изобретение нового Мастера гильдии охотников. Оно позволяло легко и быстро ловить вампиров, заставляя тех замирать на месте. В противном случае Радбурну сейчас пришлось бы гоняться за кровососом по всему замку, а после наступления ночи тот и вовсе бы с большой долей вероятности сбежал.       — Помолишься перед смертью? — спросил Радбурн с ехидной усмешкой. И сам же внутренне испугался того злорадста, что испытал от осознания скорого убийства вампира. Омегу ужасало то, каким он стал жестоким и циничным… Правда, особой жестокостью он отличался лишь к вампирам и упырям. Радбурн полагал, что это отпечаток тех ужасных дней и пыток, что довелось испытать его отцу и ему лично в замке столицы Северных Земель. Человек помнил, как нагло и самодовольно улыбались тогда вампиры, наблюдая за его пытками со стороны. Помнил, как жадно облизывались в углу пыточной упыри, надеясь на скорую трапезу…       — Мне молиться не к чему. А вот ты, человек, не забудь это сделать. Потому как смерть твоя наступит скоро, — вампир довольно улыбался, глядя куда-то за спину Радбурну. Охотник обернулся. Там стоял ещё один кровосос. Истинный вампир, из иномирцев.       Сражение с такого рода нечистью выматывало. Вампиры были более, чем разумны, сильны и быстры. Его противник уворачивался, ловко маневрируя между коридорами замка. Комнату, в которой Радбурн встретил первого кровососа, они уже давно покинули. Омега начинал выбиваться из сил. Охотник понимал, что это может плохо закончиться. И следовало бы вернуться наверх, добить пойманного вампира, а за этим вернуться завтра с подкреплением. Уж слишком опытен и изворотлив оказался противник. Радбурн даже вернулся к винтовой лестнице и принялся ловко по ней подниматься, держа наготове Меч. Однако неожиданно его противник упал откуда-то сверху, преграждая охотнику путь.       — Ну, поиграли и хватит, человечек, — на него смотрели жуткие, иномирные глаза. Радбурн помнил подобный взгляд слишком хорошо...       Охвативший его на долю секунды страх обернулся непозволительным для охотников на нечисть промедлением. Радбурн ощутил только сильный толчок в грудь. А в следующее мгновение ступенька, на которой он стоял, ушла из-под ног, в то время как тело омеги стало заваливаться назад, грозя уже через удар сердца сосчитать собой все предыдущие ступени лестницы.       И так бы и произошло, если бы не пара рук, что обхватила Радбурна в кольцо, удерживая человека от падения. Вампир же с ужасом наблюдал за возникшей из ниоткуда за спиной охотника фигурой. Он сразу понял, что это существо не его собрат. Оно было другим, совсем другим. Кровосос попытался сбежать, воспользовавшись тем, что неведомое существо отвлеклось на человека. Он решил, что сможет укрыться где-нибудь до заката. А там покинет замок, чтобы никогда больше не возвращаться в эти земли. Но плану вампира не суждено было сбыться. Уже через пару биений человеческого сердца его тело рассыпалось в прах, пронзённое Мечом Судьбы.       — Никогда не перестану удивляться, насколько это удобная штука — твой меч, душа моя.       Натаниэл стоял напротив Радбурна, неловко улыбаясь. Да, ему пришлось показаться, пришлось защитить свою пару. И Древнейшему было до жути боязно вновь увидеть ненависть в глазах Радбурна, услышать полный боли срывающийся крик, который каждым словом будет пронзать его, словно перья-иглы птиц сирин.       — Не намного удобнее твоей силы. Ты-то им вовсе можешь не пользоваться, — ответил охотник, забирая из рук стража своё оружие.       — Могу. Но я считаю справедливым, если каждый кровосос в этом мире погибнет от твоего оружия.       — Да ты романтик, — Раби не мог не съязвить, пусть и немного. Он поднялся наверх, расправился со всё ещё замершим от серебряного порошка вампиром и спустился вниз, намереваясь поскорее покинуть это жуткое место.       Натаниэл ждал его, держа под уздцы коня охотника. Животное долго ждало своего хозяина, и оттого нетерпеливо перебирало ногами.       — Раби, я…       — Нет здесь поблизости никакой корчмы или хорошего постоялого двора? Я зверски проголодался, — омега нарочно перебил Натаниэла, с губ которого были готовы сорваться очередные извинения вперемешку с оправданиями. Ему совсем не хотелось этого слышать. Он понял, что злость, так яростно и неистово бушевавшая все эти годы, отступила, стоило Радбурну увидеть Натаниэла. Почувствовать его тепло, запах, услышать его глубокий, бархатный баритон… Нет, он ещё не простил свою пару. Но был готов работать над этим.

***

      — Ты сегодня особенно сладок, душа моя, — Натаниэл со вздохом сожаления оторвался от шеи своего возлюбленного, промокая белоснежной салфеткой губы от капель крови. Древнейшему пришлось испить кровь пары, чтобы проверить кое-что. У него появились определённого рода подозрения. Оттого страж попросил у Раби разрешения.       — Должно быть, это из-за ягод, что я ел на ужин, — Радбурн лежал на их огромной кровати, пытаясь отдышаться после занятия любовью. Натаниэл усмехнулся, ведь имел в виду совсем не вкус крови. Он решился на проверку именно сейчас, во время занятия любовью, так как человеку было не так больно, поскольку наслаждение перекрывало всё.       — Не думаю. Просто, — Натаниэл склонился над распростёртым на шёлке покрывала телом, — ты носишь в чреве нашего сына, любовь моя.       — Чтоооо? — Радбурн вскочил на постели, не веря словам пары. Он был абсолютно убеждён, что они с Натаниэлом детей иметь не смогут. Пусть они пара, но, по сути, совершенно разные существа.       — Наш сын. Закономерный итог того, как часто и страстно мы занимаемся любовью, — с тёплой, довольной улыбкой промурлыкал Натаниэл в ухо своей паре.       — Н-но… я не умру? Никто не умрёт, чтобы этот ребёнок появился на свет?! — и спустя две сотни лет смерть родителя давала знать о себе болью в груди Радбурна. Потому новость о собственной беременности так испугала и встревожила его.       — Ты не умрёшь, в тебе моя сила. И в нашем ребёнке тоже. Я знаю, всё будет хорошо!