Как (не) влюбиться в вампира

Тэхён резко открыл глаза и уставился в потолок, начиная осознавать непонятный сон с Чонгуком и своим доктором. Неужели приснилось? Он огляделся по сторонам, узнавая свою комнату, телевизор, стены, обои… Всё вокруг было своим и родным, но почему сон-то такой странный? Или не сон? Кто такие чистокровные и что вообще случилось? Приподнимаясь на локтях, парень болезненно стонет, тут же хватаясь за голову, которую словно долгое время били молотком, и снова падает на мягкую кровать. Неизвестность, а уж тем более неопределенная неизвестность, которая походит не то на сон, не то на реальность. Парень слышит копошение за дверьми, а через секунду в помещение входит Сокджин, мягко улыбаясь. Вид его слегка потрепан, но от того не менее безупречен. — Ты нас напугал, — сказал он, присаживаясь у ног Тэхёна и начиная гладить их. «Нас это кого?», — мысленно спрашивает себя Тэхён, хмуря брови и вглядываясь в лицо доктора. — Нас это…? — Ты не помнишь что ли? — Джин хмурится, кладя ладошку на лоб парня, который спросонья и понять не может, отчего руки доктора ледяные, будто бы он на морозе только что побывал. — Чонгука в подворотне побили, ты его к себе домой притащил, невесть пойми каким способом, а потом в обморок грохнулся, когда кровь увидел. — Я точно помню, как этого парня выворачивало кровью. — Тэхён, — голос Джина напряжен, а брови сдвинуты на переносице, — ты позвонил мне, через некоторое время приехал я. Дверь оказалась открыта, а позже я обнаружил тебя в обмороке и Чонгука в крови. — Но я помню, что вы ушли в ванную, чтобы обработать рану Чонгуку! — Тэхён ничего не понимает. Он запутался. Внутри возникает странное ощущение, будто бы его дурят, но доказательств-то нет, а ощущение, будто бы бы это происходило в действительности есть. — Я не настолько чувствительный к крови. — Я её обрабатывал на кухне, пока ты в обмороке лежал, Тэхён. Тэхён замер на месте, сжимая в кулаках одеяло и хмурясь слишком сильно. Нет, он или идиот, или его дурят, или он серьёзно в обморок упал от вида крови. Но ведь никогда такого не было, а в носу до сих пор стоит этот металлический тошнотворный запах, от которого хочется два пальца в рот и на корень языка. — Блин, неужели всё приснилось… Хорошо, но я всё смутно помню, или не помню. Короче, как этот Чонгук? — Тэхён проводит рукой сквозь волосы и вновь падает на подушку, тут же жалея об этом, потому что голова даёт о себе знать. Да, видимо, он действительно упал, раз голова так трещит. — Жив. Я ему наложил компрессы, а он ушёл. Даже спасибо не сказал, маленький хам, — Джин насупился, складывая руки на груди, и картинно надул губы, становясь совсем похожим на какую-то куклу из дорогого магазина, с идеальной фарфоровой кожей и сочными красными губами. — Так, я заварил тебе чай, он на кухне. — Джин стукнул себя ладонями по коленям и поднялся с кровати. — А мне бежать пора, поэтому оставляю тебя. Спасибо, что не бросил этого оболтуса, который даже спасибо не сказал, — мужчина бурчал, пока шёл к выходу и ждал, когда Тэхён усадится на коляску. — На приём не забудь. — А вы на чай не останетесь? — Прости, Тэхён, но у меня работа, — мужчина мягко улыбается и накидывает пальто. — В следующий раз. — До свидания. Джин машет рукой вслед и скрывается за углом лестничной площадки. Дверь запирается на замок и в квартире становится до звонка в ушах тихо и как-то одиноко. Тэхён проехал на кухню, окинув её быстрым взглядом, и налил себе чай. Молчание и тишина одиночества повисли в маленьком помещении. Были слышны звуки проезжающих машин по проспекту, шум улиц, отдаленная мелодия из какого-то CD-центра, но, казалось, что весь мир сосредоточен лишь на Тэхёне и его коте, который, почуяв, что чужаки ушли, запрыгнул на колени хозяина и начал мурлыкать, сжимая лапки от удовольствия. Тонкие пальцы проходились по жёсткой шерстке, а взгляд был устремлен на улицу, где гуляли люди. Тэхён вдруг подумал о Чонгуке, лицо которого он отлично запомнил. Да, определенно этот парень был тем, кого Тэхён встретил в тот зимний день у университета, когда собирался на приём к Сокджину. Черты лица мягкие, но чёткие, оттого и кажутся острыми, глаза тёмные и колючие, какие-то неживые, но с больным блеском в зрачках, а кожа до невозможности ровная и гладкая, и наверняка нежная и мягкая. Ким никогда не считал себя ориентированным на парней, но почему-то этот Чонгук крепко засел в голове со своей идеальностью. Как и вопрос о том, кто же такие чистокровные?

***

— Ты совсем с ума сошёл?! — Джин сильно втолкнул Чонгука в особняк, смеряя его полным злости взглядом и смотря сверху вниз. Наступив жёсткой подошвой на горло юного вампира, он склонился над ним, складывая руки на колене и злобно шипя. — Какого хера ты там устроил? Ты понимаешь, что подвергаешь нас опасности, действуя так опрометчиво? — Б-больно, — шипит Чонгук, держа Джина за щиколотку и пытаясь его отодвинуть от себя, но кто он такой, чтобы противостоять древнейшему чистокровному. — Пусти, — и тем не менее Чонгук старается не сдаваться, хоть и осознает, что всё это бесполезно против супруга Князя. Джин убирает ногу, давая младшему доступ к кислороду, и тут же встряхивает его за воротник. — Да отцепись ты! Я понял, понял, — Чонгук начал отряхивать свой пиджак, попутно злобно глядя на Сокджина, презрительным взглядом смеряющего Чона. — Да и вообще, мы столько раз внушением пользовались, что же тут не так? — Тэхён сын охотника. — И чт… Что? — глаза Гука округлились, до размеров блюдец. — Откуда известно? — Запах. На детях охотников внушение работает очень сомнительно, поэтому ты, балда, мог попасть в такую жопу, из которой бы никто тебя не вытащил. У тебя, видать, обоняние совсем отбило, раз ты не почувствовал его. — Почему? — Что? Почему не вытащил или почему обоняние отбило? — Нет, почему не работает? — А как будут они тогда охоту вести, если им будет очень легко что-либо внушить? И если чистокровные могут хоть немного управлять их сознанием, то низшие уж точно такой привелегии не должны иметь. Дошло? — Джин замахнулся шуточно рукой на Чонгука, а потом подал ему её же, чтобы тот поднялся с пола. — Внушить сыну охотника, что тому всё приснилось, а потом вырубить его. Чонгук, ты своей головой хоть слегка соображаешь? У тебя там хоть что-то работает? — Джин изламывает брови, не понимает, почему Чонгук так опрометчив. — Иди умойся, а то выглядишь отвратительно. Чонгук беззаботно улыбнулся и, быстро вскочив с пола, убежал восвояси. Джин устало вздохнул, но тут почувствовал тяжёлые руки, что опустились на его плечи и начали медленно массировать их, упираясь большими пальцами, а позвоночник. Он прикрыл глаза, узнавая незнакомца по парфюму, и улыбнулся, когда чужие губы нежно оставили поцелуй за ухом. — Я рад, что ты пытаешься с ним разговаривать, иначе этого мальца совсем не перевоспитать. — Намджун, я не знаю, что с ним делать. Пойдём поговорим? — Джин, не оборачиваясь, зашагал в сторону кабинета вампира и когда вошёл туда, то упал на диван, облегчённо вздыхая. — О чём ты хотел поговорить? — О Чонгуке, о низших и прочем. Намджун, — он посмотрел на высшего, убеждаясь, что тот слушает его, — Чонгук напоролся на сына охотника и частично стёр ему память. Я не знаю, что он там натворил, пока я хозяйничал на кухне, но когда вернулся, то Тэхён уже лежал в кровати, — Джин вспоминает, как, войдя в комнату, обнаружил Чонгук, который аккуратно держа Тэхёна на руках, положил того на кровать, а после укрыл. Он не понимает, что именно стёр из памяти Чонгук, поэтому обратился к мужу, который стоял мрачнее тучи. — Он сказал такую фразу: «Ну, а как мне ещё общаться с чистокровными?», и это было, когда он находился в сознании, Джун. А на утро даже не вспомнил об этом. — Как мальчишку зовут? — Тэхён. Он у меня обследуется, инвалид парень. В аварию попал, повредил позвоночник, ноги парализовало, но, благо, живёт. Намджун, я ничего не понимаю, я запутался. Почему ему стерло память частично? Почему он помнит, как Чонгука рвало кровью, но не помнит о чистокровных? — Значит всё-таки один да выжил… — Намджун нахмурился пуще прежнего, когда услышал, что Чонгука рвало кровью, но решил об этом поговорить чуть позже. Когда-то давно он знал одного профессионального охотника, справляющегося со своей работой на пять, и знал, что тот недавно погиб со своей семьёй, но никто не мог знать, что один из их семьи выжил, пусть и схлопотал амнезию. — Помнишь чету Кимов? Охотников. — Спрашиваешь ещё. Один их сын чего стоил — перебил артистократов, как мух. Неужели Тэхён их младший? — Вероятнее всего, — Намджун сел в кресло и уставился вперёд, обдумывая в голове какой-то план. — Я не думаю, что Тэхён вспомнит, что он сын охотников, да и вообще вряд ли знает, что он к ним принадлежит. Несмотря на контракт между вампирами и охотниками Пусана, мне не хотелось бы, чтобы хоть один из этих Кимов вернулся, но Тэхён сможет нам помочь с низшими. — Как он тебе поможет? Он инвалид. — Ты знаешь, как это поправить, — Намджун украдкой смотрит на Джина и видит, как тот бледнеет, зная, что подразумевает высший. — Нет, Намджун. Нет. Я не стану этого делать. А вдруг он всё вспомнит? А вдруг он начнёт истреблять вампиров, как это делал его папашка с братом? Ты же помнишь, что было. Я не хочу повторения той истории, — Джин помрачнел, вспоминая резню в пригороде Пусана между вампирами и охотниками, не поделившими территории и людей. Тогда он потерял много людей, тогда число охотников резко сократилось, а выжившие решили заключить контракт, что не будут ловить кровососов, если они будут искать добычу не на территории Пусана. — Я не переживу второго такого побоища, Намджун. Тэхён хороший парень, но если он пойдет против меня, то я без сомнений облегчу его жизнь смертью. — Ты сам прекрасно понимаешь, что охотники вряд ли попрут теперь против нас, в особенности тогда, когда Хосок встал у власти. — Хороший полукровка. Жаль не чистокровный. Он идёт. В дверь постучались и через секунду в проёме появилась голова Хосока, который хмурно оглядел кабинет, а после зашёл внутрь, кивая мимолетно Джину. Он шёл твердой, но легкой поступью, смотрел только на Намджуна, а после вывалил ему пистолет на стол. — Я не готов более слушать твоих старейшин, — сказал он. — Или я их перестреляю, или я натравлю на них низших со зверями. — А теперь подробнее? — Намджун, при всём моём уважении к тебе, твоих чистоплюев, больных каким-то сословным вирусом, я готов закопать своими собственными руками. Я за себя не ручаюсь, если очередной аристократ возьмётся в моём присутствии оскорблять мою семью, — Хосок был зол как никогда. Казалось, что он пыхал огнём и был готов прямо сейчас пойти и пробить кому-нибудь череп. — Если хоть один из них тронет мою сестру, то можешь принимать новую порцию трупов. — Закончил? Я тебя услышал. Меры будут предприняты. Ты пригласил Хвасу? — Она уже в пути. Прибудет к понедельнику. — Джин, — обращается Намджун к вампиру, пока тот разглядывает ногти, а после переводит злобный взгляд на князя, — ты говорил с Чонгуком насчёт тренировок? — Пока этот говнюк не придёт в норму, никаких тренировок ему не светит. Тут даже ты против меня не пойдешь, ибо я, как врач, запрещаю. — Я слышал, что на него зверь напал, — вмешался Хосок. Намджун перевёл взгляд на Джина вновь, но тот лишь пожал плечами, делая вид, будто не при делах, а потом возмутился: — Я не дорассказал. Его когда Тэхён нашёл в подворотне, то притащил к себе и сразу мне позвонил. Намджун, это выглядит кошмарно. Я впервые столкнулся с подобным, — говорил Джин. — Рана начинает гноиться буквально через тридцать минут, тело бьет судороги, а пострадавшего начинает рвать кровью. Не знаю, на вампиров это так действует или на людей так же, но раны, если вовремя обработать, то должны проходить. — Ты дал противоядие? — Естественно. — Хосок, — обратился Намджун к охотнику. — Ты должен вызвать его.

***

Тэхён решил позаниматься, пока было время, поэтому он схватился руками за турник и начал делать постепенные подтягивания, считая медленно и чувствуя, как тянутся мышцы. Он не любил спорт, делал это чисто в целях отвлечься от тяготящих мыслей, да и не чувствовал он себя во время тренировок ущербным, не способным совершенно ни на что, поэтому занятия помогали, как бы это смешно не звучало, жить. А Чонгук в это время так и сидел на крыше наблюдая за Тэхёном, удивляясь, как этот парень еще и успевает делать физические упражнения, находясь в таком положении. Плечо болезненно ныло от укуса зверя, но Чон был слишком увлечён наблюдением за Тэхёном, который неудачно двинулся и толкнул коляску, которая укатилась в угол. — Чёрт, — прошептал Тэхён и настолько отвлёкся, что соскользнул с турника, больно ударяясь рукой и зажмуриваясь. Тело подводило, оно наполовину работало, оно было отвратительным. Тэхёну было противно от самого себя, от такого унижения и слабости, с которой он пытался доползти до коляски, но запястье настолько болело от неудачного падения, что ползти было практически невозможно. Чонгук, всё это время наблюдавший за Тэ, почувствовал какой-то страх за парня, отчего мгновенно сорвался к нему, плевав на то, что дверь была заперта и лезть пришлось через окно. Чонгук вышел через кухню и подошёл прямо к Тэхёну, подхватывая его тело на руки. — Ты вообще… Как? Ты что тут забыл? — Тебя спасаю. — Да это тупость какая-то, — Тэхён возмущался и очень сильно, только вот странное ощущение, когда тебя несут на руках, не покидало юное сознание и смущало. Чонгук оказался сильным и красивым, но Тэ не мог смотреть на него, было неловко, а щёки потихоньку становились пунцовыми, что не ушло от внимательного взгляда вампира. Ким казался хрупким цветком, до которого было страшно касаться, ноги которого из-за атрофии были худыми, а руки, несмотря на постоянные тренировки, всё равно тонкими с изящными запястьями. — Пусти. — Если пущу, то ты упадешь и не доберешься до коляски. — Тогда опусти на коляску, Чонгук. — Ты запомнил, как меня зовут? — изумился Чонгук и приблизился к лицу Тэхёна непозволительно близко, из-за чего тот покраснел пуще прежнего, вызывая на лице вампира теплую улыбку. — Не запомнишь тебя, — пробурчал Тэхён, внезапно понимая, что парень никуда его не несёт, а просто стоит на месте. — Ты меня посадишь уже? — Нет, хочу еще вот так постоять с тобой. — Кадрить так будешь девчонок, а я парень. Отстань, Чонгук. И пусти, — Тэхён попытался отстраниться, упираясь ладонями в грудь Чона, но крепкие руки того резко придвинули к себе, а сам парень вдохнул запах этого человека, млея от него. Аромат кожи, дезодоранта, немного пота и чего-то сладкого действовал так странно, что без того черные глаза вампира темнели. — Ты чего творишь…? — Думаю, что хочу с тобой поближе подружиться. — Посади меня в коляску, Чонгук. Живо, — ким насупился и нахмурился, уже отдирая Чонгука от себя. — Я тебя ударю и потом даже не пожалею. — Хорошо-хорошо, — Чонгук лучезарно улыбнулся, опуская Тэ в коляску и аккуратно ставя его ступни на подставку. Такие красивые щиколотки, тонкие, настолько тонкие, что Гук обхватывал их одной рукой, а кожа теплая и нежная и чувствуется под ней каждая пульсирующая венка, каждая неровность. Кима смутило подобное, но это было настолько приятно, что он сам засмотрелся на то, как вампир трогал его. — Чонгук… — А, да, — он перевёл взгляд на человека. — Тэхён, ты позволишь мне дружить с тобой? — А ты заслужил? — А я тебя спас, и прекрати пререкаться со мной. Я старше тебя, на минуточку, поэтому называй меня хён.