Не отпускай

— Я уже забыл, что в Сеуле в это время сумасшедшие пробки, — бормочет Юнги, листая ленту новостей в телефоне, изредка поглядывая за стёкла тонированного Бентли, в котором едет. Водитель в фирменном костюме понимающе усмехается. — Не волнуйтесь, Юнги-ши, скоро будем на месте. В салоне вновь воцаряется мёртвая тишина, слышно лишь еле шумящий двигатель машины и то, как капли дождя стучат по крыше, мокрыми дорожками скатываясь по стёклам. Из-за серой пелены осеннего ливня, людей, идущих по улице, видно нечётко, но Юнги всё равно замечает силуэты с чёрными зонтами в руках, спешащие куда-то по своим делам. Как ни странно, но такая погода всегда вызывает у Мина странное томящее чувство в груди. Возможно, из-за того, что самые горькие воспоминания всегда были связаны у него с дождём. Тёмно-серое, даже чёрное вечернее небо тяжело нависает над городом, словно некий купол, ограждающий всё самое светлое и тёплое. «Всё прямо как в тот день. Правда, сейчас уже вечер, а тогда было утро». Из не самых лучших воспоминаний Юнги выводит голос водителя. — Мы на месте, — слова мужчины подтверждает осторожная остановка машины возле огромного здания, горящего множеством огней, и Мин вздрагивает, будто бы очнувшись от некого странного сна. Он лишь кивает, подхватывая лежащий рядом кейс, а после, открыв дверь, выходит на улицу, заранее вытащив зонт, чтобы ненароком не промокнуть. Пристальный взгляд чёрных глаз с интересом оглядывает возвышающееся перед ним строение, выглядящее, одним словом, шикарно. Богато украшенный фасад, презентабельный внешний вид, постройка в современном стиле, привлекающая взгляды, парковка, где стоят лишь самые лучшие марки машин, великолепный персонал, встречающий гостей, а также стильная вывеска прямо над главным входом так и кричали, что это место — словно из другого мира, где правят роскошь и деньги.

«IMPERIAL RESIDENCE. Yoongi Group»

Мин с гордостью смотрит на результат своих многолетних трудов. Сеть элитных отелей, хорошо известная в Китае, с недавних пор стала знаменитой и в Южной Корее. Теперь в его гостиницах останавливались влиятельные люди, готовые выложить за одну шикарную ночь и обслуживание на высшем уровне просто баснословные суммы денег. Сам же Юнги решил остаться в Сеуле подольше: он не только собирался проведать родителей, но также самостоятельно хотел проконтролировать работу всех отделений, чтобы убедиться в том, что дела идут хорошо. Альфа удобней перехватывает ручку кейса, направляясь к главному входу, откуда доносится приятная живая музыка. До цели остаются какие-то десять метров, как вдруг взгляд Юнги падает чуть дальше, немного левее от стеклянных дверей. Чуть в стороне от главного входа, прислонившись спиной к стене здания, на корточках сидит, по-видимому, подросток. Невысокая фигурка скукожена, руки обвивают коленки, а из-под капюшона лёгкой куртки, накинутого на голову, выбиваются светло-каштановые, скорее даже, серебристого оттенка волосы. Со своего ракурса Юнги не может чётко видеть его лица, но в глаза бросается не это: мальчишка находится прямо под дождём, даже не делая попытки скрыться от холодного потока, льющегося с небес. Капли стекают по его лбу, щекам, подбородку, губам, а совсем лёгкая, вовсе не осенняя одежда не спасает от дождя, промокнув насквозь. Юнги и сам не понимает, как в голове всплывает картинка восемнадцатилетней давности. Подросток, так же сидящий посреди улицы, прямо под дождём, отчаянный, разбитый, а люди безразлично проходят мимо, не обращая на него ни малейшего внимания. И вот этот незнакомый Юнги мальчик, такой хрупкий, сидящий под холодным ливнем, одинокий, никому не нужный, так напомнил альфе самого себя, что он, не зная, что делает, проходит мимо застывшего от удивления персонала, направляясь прямо к мальчишке. Подойдя ближе, он слышит тихие всхлипы и в который раз не понимает, что происходит, потому что сердце его, кажется, сейчас бьётся намного, намного быстрее. — Эй, — унимая непонятную дрожь в голосе, произносит Юнги, наклоняясь к мальчишке ближе и делясь с ним зонтом, чтобы дождь не лил на уже и так мокрого подростка. — Ты чего тут сидишь? И когда юноша поднимает голову с колен, слыша незнакомый голос, Юнги понимает, что пропал. Весь мир вокруг замирает, и в центре всего остаётся лишь блестящий от слёз взгляд тёплых карамельных глаз, настороженно глядящих из-под чёлки. На таком по-детски округлом, но очень милом личике с пухлыми щёчками застывает удивлённое выражение, отчего мальчишка моргает несколько раз, глядя на Юнги и не отрывая от него глаз ни на секунду. Альфа и сам не понимает, почему медлит, но отчего-то взгляд этого молодого парня кажется ему очень, очень знакомым, вызывающим давно похороненные в душе чувства. Но Мин не может вспомнить, далёкий образ ускользает от него, как песок сквозь пальцы, не давая приблизиться к себе ни на сантиметр. Наконец, Юнги берёт себя в руки, вот только на этот раз стараясь не обращать внимания на тягучее тепло в области чуть выше груди. Он вновь повторяет свой вопрос, стараясь вести себя чуть мягче, чтобы сильней не напугать этого незнакомого ему мальчишку. — Ну так что? Скажешь, что делаешь здесь один в такой поздний час? Юноша шмыгает носом, собираясь что-то ответить, но громовой бас позади них обрывает попытки мальчика. — Эй, ты! — Юнги оборачивается, чуть ли не врезаясь в огромного бугая выше него как минимум на полголовы. Чёрная форма со значком на груди говорит о том, что это один из сотрудников по безопасности отеля. И обращается он сейчас не к Юнги, а к потерянному мальчишке, о чём говорят яростно пылающие глаза огромного мужчины, направленные на подростка. — Я ведь тебя уже предупреждал! Уходи отсюда! Это не место для всякого сброда, разве не видно! Мин замечает, как от громкого голоса мальчишка съёживается ещё сильней. И отчего-то альфе это совершенно не нравится. — Я тебе что, малец, непонятным языком объясняю?! Даже постояльцы на тебя уже внимание обращают! Вали отсюда! А вот у самого Юнги слов нет. Он с яростью в чёрных глазах смотрит на охранника, не понимая, как так можно обращаться с человеком, который, по-видимому, попал в беду. Он ведь ещё ребёнок совсем. Мин чувствует, что на пределе, но всё же ещё хочет мирно уладить ситуацию. Однако, когда рука секьюрити тянется к воротнику мальчишки, чтобы поднять того с места, Юнги не выдерживает. — Как это понимать? Нет, он не кричит, наоборот, спокойный голос с шелестом вырывается сквозь зубы, и его подавляющая сила заставляет мужчину в форме замереть на месте. Юнги всю злость вкладывает в слова, удовлетворённо наблюдая за тем, как начинает дрожать секьюрити. Мин, наконец, стал самим собой, тем человеком, который без всяких сомнений ставит на место вот таких подонков. Жизнь среди конкурентов, которые, словно акулы, готовы сожрать любого, кто встанет на их пути, научила Юнги быть сильным, волевым и бесстрашным. Альфа смог стать безупречным начальником, владельцем огромной корпорации, которому и слова сказать поперёк не могли. И этот охранник, от которого так и разило страхом, вызывал у Юнги лишь отвращение. — Вы ведёте себя неподобающе сотруднику данного заведения, а потому с этого дня Вы здесь больше не работаете. Кажется, бугай немного приходит в себя, потому что вновь начинает вести себя так, как будто не понимает, что заработать гнев Юнги означает навлечь на себя страшное. — Моя работа — выпроваживать отсюда тех, кто, как этот мальчишка, портит репутацию отеля! И вообще, кто ты такой? — Кто я такой? — зло усмехается альфа, поднимая чёрный взгляд на охранника. — Вам имя Мин Юнги ни о чём не говорит? Кажется, всё-таки говорит, потому что мужчина на секунду тормозит, а после начинает трястись, словно осиновый лист. — Ч-что? Сам М-Мин Юнги? Охранник что-то лепечет в ответ, но Юнги уже совершенно не обращает на него внимания. Он вновь переводит взгляд на оставленного на время без внимания подростка, собираясь продолжить их беседу, но сам внезапно замирает. Потому что мальчишка явно очень напуган. Его колотит дрожь, и альфа понимает, что тот видел, как Мин чуть не вышел из себя. Юнги трясёт головой, коря себя за то, что шокировал ещё и этого парня, а потом устало вздыхает и тоном, не терпящим возражений, выдаёт: — Вставай давай. Пойдём, а то и правда простудишься.