Не отпускай

Первое, что приходит в голову Чимину, когда он просыпается, это то, что он прекрасно отдохнул. В голове нет привычной тяжести, как происходило с ним в последнее время, наоборот, какое-то приятное ощущение теплится в груди ярким огоньком. Омега не помнит, что ему снилось этой ночью, но одно ясно точно: сон был чудесным. Чимин уверен в этом, потому что в мыслях всплывают какие-то хаотичные картинки пастельных цветов, несущие в себе определённый позитивный посыл, от которого на сердце становится легче. Омега лениво потягивается на кровати, открывая заспанные глаза, и застывает. Потому что место, в котором он находится, совершенно точно не может быть его комнатой: он, кем-то бережно накрытый мягким одеялом, лежит на огромной, просто неописуемых размеров кровати в центре незнакомого помещения. Всё вокруг просто кричит: «роскошь». В голову постепенно приходят воспоминания минувших дней, и от обилия информации у Чимина начинает кружиться голова. Ссора с родителями, побег из дома, затем начавшийся дождь и встреча… встреча с тем самым альфой с глубоким хищным взглядом чёрных глаз. От мыслей о незнакомце Чимина прошибает дрожью, и он чувствует, как сердце пропускает удар и внутри всё странно сжимается. Точно. Это ведь именно тот человек, что тогда подошёл к нему и разобрался с охранником отеля… «Отеля? Да, точно, это отель, так, значит, я…» Почему-то всё то, что случилось после того, как незнакомый альфа начал с ним говорить, Чимин совершенно не помнит. Создаётся впечатление, что события прошлого вечера поглотила некая чёрная дыра. «Вроде бы мы шли с ним куда-то, а потом…» Отчего-то у омеги дрожь проходит по телу, когда он осознаёт, что и правда совершенно ничего не помнит. «А что, если он… если тот человек и я… вчера, ночью…» Чимин судорожно сглатывает, с опаской переводя взгляд на тело, скрытое под белой тканью махрового халата, страшась увидеть там предполагаемое. К его невероятному облегчению, ничего такого на теле нет, да и внутренние ощущения не подводят, говоря о том, что всё как обычно. Ну, не считая того, что он точно не знает, где находится, как сюда попал и почему на нём чужая одежда. Качая головой, Чимин вновь обращает внимание на окружающую обстановку и присвистывает, от удивления широко распахивая глаза. Конечно, он рос в великолепных условиях, в довольно большом особняке, и комната его ему очень нравилась, однако это место превышает все известные ему представления о роскоши и стиле. Мебели в комнате немного, но она настолько к месту, что видно — здесь постарался настоящий профессионал своего дела. Напротив кровати, на бежевого цвета стене, установлен домашний кинотеатр последней модели; рядом стоят несколько кресел и диван, явно дорогие. Высокий потолок украшает хрустальная люстра, а ещё Чимин краем глаза замечает установленную систему освещения, состоящую из нескольких отдельно расположенных ламп по всему периметру комнаты. Чимин бросает взгляд влево и понимает, что самое удивительное в этом месте — огромное панорамное окно на всю стену: из него открывается невероятная картина утреннего Сеула. Заворожённый видом огромных просторов города, Чимин откидывает одеяло, вставая босыми ногами на тёмный паркет, укрытый бархатным ковром, а после медленно шагает прямо к стеклу, окидывая взглядом раскинувшиеся внизу дома, парки, дороги, здания, людей, спешащих куда-то по своим делам. «Невероятно». Чимин почти утыкается носом в окно, обхватывая себя руками и приподнимая уголки губ. Его и правда завораживает утренний, живущий своей жизнью огромный мегаполис, а потому, погрузившись в наблюдения, парень не слышит звука открывающейся двери и шума мягких шагов. — Нравится? Хриплый, чуть насмешливый голос врывается в уши, и Чимин чуть ли не подскакивает на месте от неожиданности. Оборачиваясь, он встречается взглядом с завораживающими лисьими глазами, чей обладатель стоит в нескольких метрах от него, уверенно глядя перед собой. Из-за того, что вчерашней ночью омега был немного не в себе да и плохо помнил произошедшее в целом, он жадно рассматривает мужчину, стоящего перед ним: тёмные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц сверху, сидят как влитые на крепком тренированном теле. Черты лица правильные, даже немного резкие, и хоть с виду этого человека нельзя назвать «идеально красивым», его внешность очень притягательна. На вид Чимин дал бы этому человеку лет двадцать шесть-двадцать восемь, но морщинка, пролёгшая меж бровей, говорит о том, что альфа может быть старше. «Это он. Точно он». Чимин не ошибается, потому что ясно чувствует ту самую сильную ауру, неким еле заметным ореолом окружающую незнакомца. И хоть видно, что в отличие от вчерашнего, альфа намного расслаблен, всё же в омеге просыпаются отголоски вчерашних ощущений, и он чувствует, как отчего-то подкашиваются ноги. В голове встают картинки того, как альфа вчера разобрался с охранником, и парень понимает, что этот человек — не прост, он очень опасен. «Возьми себя в руки, Пак Чимин!» — Это ведь Вы вчера помогли мне? — неуверенно начинает он, стараясь не показывать волнения, хотя ему этого почти не удаётся: высокий голос чуть дрожит в начале. Чимин поднимает глаза на стоящего перед ним мужчину, невольно подмечая, что у того как-то странно дернулся кадык, но лишь на мгновение. — Могу я узнать зачем? Альфа на некоторое время застывает, видимо, над чем-то раздумывая, а затем размеренно произносит: — А что, если я и сам не знаю? — пожимает плечами темноволосый мужчина, цепляя на лицо нечитаемое выражение. — Просто увидел человека, оказавшегося в беде, и решил помочь. Чимин пристально смотрит на подозрительно спокойного альфу, не желая верить его словам. — В этом мире ничего не делается просто так, — качает головой омега. — Вдруг Вы хотите продать меня на органы или… — парень сглатывает, — или ещё что похуже… Омега знает не понаслышке: такие влиятельные люди, как этот человек, стоящий перед ним, ничего не делают просто так. Жизнь в обществе, где правят деньги и власть, открыла Чимину глаза на многие вещи. Он уже давно не был наивным ребёнком, а потому прекрасно знал, что верить на слово людям, которых не знаешь, очень рискованно. Но, кажется, предположения Чимина не нравятся темноволосому мужчине. Судя по тому, как тот внезапно меняется в лице, хмуря брови и сжимая губы, это действительно так. — Парень, не пойми меня неправильно, — твёрдо произносит альфа, и вчерашние жёсткие нотки вновь проскальзывают в его голосе. — Как ты уже, скорее всего, понял, я не совсем обычный человек. Если бы мне нужны были деньги, я бы не то что продал тебя на органы, а придумал что-нибудь другое. Более того, говоришь, сделаю что похуже? Изнасилую тебя? Сделаю своим сексуальным рабом? Поверь, я бы уже давно сделал это, если бы захотел, но, как видишь, ничего не произошло и не произойдёт. Во внимании недостатка у меня нет, да и, более того, меня не привлекают дети, да к тому же ещё и беты. Слова мужчины эхом отдаются в голове, заставляя красочный румянец прилить к лицу Чимина, покрывая красным его щёки и уши. Действительно, что он себе только напридумывал? У этого вероятно весьма состоятельного, да и к тому же очень привлекательного мужчины наверняка отбоя от поклонников нет. Его точно не смог бы заинтересовать Чимин, без запаха, да ещё и с кучей проблем. Как ни странно, отчего-то факт того, что мужчина назвал его бетой, задевает. Сильно. Хотя раньше такого не было: за много лет Чимин смирился с тем, что он «дефектный», да и отсутствие течек радовало. Он часто слышал истории от Тэхёна, как тот мучился в свои циклы от того, что у него не было альфы, и повторять опыт друга Чимин не хотел. Более того, благодаря усердным тренировкам в спортзале и танцевальной студии, Чимин стал всё меньше походить на стандартного омегу, знатно окрепнув и накачав мышцы. И он, как ни странно, очень гордился своим телом, несмотря на то, что порой его в начале даже принимали не то что за бету, а даже альфу. И всё же, когда этот мужчина так уверенно сказал о том, что Чимин его совсем не привлекает, на секунду к горлу подступил ком. — Вообще-то я не ребёнок! Мне скоро девятнадцать! — Кажется, альфа немного удивлён, но вида почти не подаёт. — И даже если Вам ничего «этого» от меня не нужно, я всё же не понимаю, почему Вы вообще подошли ко мне? Честно, Вы ведь могли пройти мимо… Альфа перебивает его раздражённым вздохом. — Да просто ты напомнил мне кое-кого, — взъерошивает волосы мужчина, становясь в этот момент каким-то другим. — Человека из моего прошлого, ясно? И я и сам не понял, как тогда направился к тебе. А после я разве мог бросить тебя на улице? В этот раз Чимин уверен, что мужчина перед ним не врет. Его голос, полный какой-то странной тоски, внушает доверие, а потому омега больше не задаёт глупых вопросов, отводя взгляд. — Вот оно как… — все ещё отчего-то смущаясь, запинается Чимин. — Извините, я не хотел Вас как-то оскорбить, просто… — Не оправдывайся, — качает головой альфа, и взгляд его становится мягче. — Я сам не очень-то доверчив, поэтому, окажись я в подобной ситуации, вёл бы себя абсолютно так же. На некоторое время в комнате воцаряется неловкая тишина, и Чимин не знает, как продолжить разговор, как вдруг он вспоминает о самом главном и быстро выпаливает: — Я так и не поблагодарил Вас за помощь! — фраза получается чуть громче, чем хотелось бы, да ещё и голос кажется каким-то уж очень детским, писклявым. Чимин резко замирает, скукожившись. — Спасибо Вам… Омега не знает, как зовут его спасителя, а потому вновь неловко запинается, чуть плотнее закутываясь в белую ткань халата. Видя это, альфа спокойно произносит: — Юнги. Меня зовут Мин Юнги. Имя это кажется настолько знакомым, что Чимин тут же пытается вспомнить, где же он мог его всё-таки слышать. Но мысли путаются, и омега отбрасывает попытки разобраться в этом, вновь поднимая глаза на мужчину. — Еще раз огромное спасибо Вам, Юнги-ши… — Не нужно быть настолько формальным, — перебивает его голос, который в это мгновение кажется чуть более тягучим и хриплым, — мне от этого становится как-то не по себе. — Тогда, можно я буду звать Вас «хён»? Омега вопросительно смотрит на брюнета, и тот, на секунду задумавшись над чем-то, легко кивает. — Спасибо, Юнги-хён! Отчего-то сейчас Чимину становится спокойней. Он всё больше расслабляется, чувствуя, как волнение в груди становится всё меньше. — Что ж, моё имя ты узнал, так как насчёт твоего? И правда, он ведь даже не представился, слишком увлёкшись другим, поэтому омега, широко улыбаясь, звонко произносит: — Чимин. Мое имя — Пак Чимин.

***

На часах уже почти полдень, а мальчишка всё никак не просыпается. Юнги уже успел позавтракать и сделать часть работы, запланированной на этот день, а потому сидит в кабинете, уже некоторое время пялясь на минутную стрелку часов, висящих на стене. Этой ночью он спал в гостиной на диване, хотя и мог спокойно пойти в другой номер, будучи владельцем отеля. Но Мин не видел в этом особой надобности: во-первых, он не хотел оставлять мальчишку одного, отчего-то беспокоясь за его состояние: как-никак, вчера он полностью промок из-за дождя, и была большая вероятность того, что он мог заболеть. К счастью, вчера, когда Юнги уложил спящего подростка на кровать, он приложил к его лбу свою ладонь, удостоверяясь, что температуры нет. Вроде всё было нормально, поэтому альфа, напоследок укрыв подростка одеялом, со спокойным сердцем отправился в гостиную. Благо, диван был большой, да и к тому же раскладывался, поэтому Юнги спал хорошо. А во-вторых, альфе хотелось бы быть рядом с юношей, когда тот проснётся. Им необходимо было разъяснить ситуацию между собой как можно скорее. Юнги потирает пальцами переносицу, в который раз спрашивая, что же всё-таки толкнуло его на помощь этому мальчишке. Ведь за последние годы он почти растерял всю свою мягкость, проявляя подобные чувства лишь рядом с лучшим другом — Хосоком и своей семьёй. Но всё же отчего-то вчера, увидев светловолосого юношу с забавными щёчками, он почувствовал нечто странное, давно забытое ощущение, еле-еле пошевелившееся в его груди. Почему-то этот мальчишка, сам того не осознавая, смог вызвать в душе Юнги некий всплеск, и альфа ещё пока не знал, к добру ли всё это. Мин потягивается на кресле, отвлекаясь от раздумий, всё же решаясь проведать, как там дела у светловолосого парня. Он выходит из кабинета, направляясь к уже знакомой комнате, и тихо открывает двери. Взгляд тут же останавливается на одинокой фигурке, безмолвно замершей у панорамного окна. Мальчишка стоит к нему боком, и Юнги начинает жадно рассматривать эмоции до мельчайших подробностей, что застыли на миловидном лице парня. Глаза цвета тёмной карамели завороженно смотрят перед собой, не скрывая искрящегося в них восхищения от открывшейся картины; полные губы чуть приоткрыты, и, кажется, даже слышно, как сквозь них тихо вырываются тихие короткие вздохи. Яркое солнце будто изнутри подсвечивает серебристые волосы, отчего Юнги кажется, что этот мальчишка и правда не из этого мира. Лёгкая улыбка внезапно появляется на дышащем юностью лице, и Юнги вдруг понимает, что это самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел. Что этот мальчишка, в два раза младше него, и есть самое прекрасное, что он когда-либо встречал. От него так и веет невинностью, светом и теплом. А ещё его хочется присвоить себе, чтобы он улыбался так только ему, только ему одному и точка. «Это просто какое-то безумие». Думает Мин, не в силах понять, что же с ним всё-таки происходит. «Пора расставить всё по местам». Нехотя, Юнги подходит ближе, даже чуть кашлянув, чтобы на него обратили внимание. Но это не работает, видимо, мальчишка перед ним слишком сильно погружён в рассматривание пейзажа за окном, поэтому альфе ничего не остаётся, кроме как начать самому. — Нравится? То, как резко меняется выражение лица подростка, кажется Юнги очень забавным, и потому он еле сдерживает улыбку. Кажется, тот растерян, и это нормально. Кто бы не растерялся, оказавшись в непонятном месте с незнакомым человеком наедине? Именно поэтому Мин старается выглядеть как можно дружелюбнее, чтобы ненароком не напугать юношу. В памяти всё ещё стоит взгляд напуганных карих глаз, смотрящих на него из-под длинной челки. — Это ведь Вы вчера помогли мне? Могу я узнать зачем? Заданный вопрос не сразу доходит до альфы, потому что внимание его целиком и полностью сосредотачивается на звонком голосе мальчишки, который впервые с ним заговорил. «Дело — дрянь». Думает Юнги, потому что голос у юноши невероятный. Довольно высокий для парня, но в то же время совсем не писклявый и не детский, а наоборот, очень приятный, мелодичный, с какими-то скрытыми бархатными нотками, ласкающими слух. Почему-то внезапно захотелось узнать, как этот мальчишка стонет. «Наверняка так, что крышу сносит». Альфа мысленно даёт себе подзатыльник, пытаясь удержать на лице невозмутимую маску, а после, вспомнив заданный вопрос, почти что не задумываясь, отвечает: — А что, если я и сам не знаю? Просто увидел человека, оказавшегося в беде, и решил помочь. Отчасти-то эти слова являются правдой, но подозрение в глубоких тёпло-карих глазах говорит об обратном. — В этом мире ничего не делается просто так. — А мальчишка-то, видимо, не так уж и прост, раз всё понимает. — Вдруг Вы хотите продать меня на органы или ещё что похуже… Юнги хочется смеяться, но в то же время его задевают эти слова. За всю свою жизнь он никогда не совершал подлых поступков. Да, он и впрямь топил конкурентов на бизнес-арене, но никогда не опускался до подлостей и грязных методов. Воспитанный в семье, где ему прививали правильные ценности, Юнги не мог и помыслить о том, чтобы кому-нибудь физически навредить. Именно поэтому ему приходится чуть жёстче объяснять мальчишке, в чём тот неправ. И хотя Мин всё-таки лукавит, говоря, что не испытывает к нему никакого влечения, ему ни в коем случае нельзя выдавать настоящие эмоции. — Вообще-то я не ребёнок! Мне скоро девятнадцать! На мгновение Юнги всё же теряется от удивления, но тут же берёт себя в руки. «Значит, он старше. Но это ничего не меняет». В конце концов, они более-менее улаживают установившуюся ситуацию, и светловолосый парень, почему-то смутившись, стоит, мнётся, опустив глаза в пол. И его чуть порозовевшие щёчки кажутся просто невероятно милыми. — Я так и не поблагодарил Вас за помощь… Спасибо Вам… Мин видит, что парню неловко из-за того, что он не помнит его имени, а потому теребит край халата, топчась на месте. — Юнги. Меня зовут Мин Юнги. — Ещё раз огромное Вам спасибо, Юнги-ши! Суффикс режет слух, и отчего-то альфе не нравится, когда этот мальчишка обращается к нему так официально. Поэтому он просит не называть его так. — Тогда, можно я буду звать Вас «хён»? Выражение лица светловолосого юноши становится каким-то умоляющим, и Юнги чувствует, как в который раз за их разговор, сердце пропускает удар. Альфа сглатывает, легко кивая. — Спасибо, Юнги-хён! Теперь имя, вылетевшее из уст мальчишки, приятно греет, и Мин видит, как и сам парень немного расслабляется. — Что ж, моё имя ты узнал, так как насчёт твоего? Взгляд юноши проясняется, и он начинает улыбаться. Улыбаться Юнги так ярко и искренне, что волна мурашек проходит по телу альфы, когда он видит появившиеся ямочки на пухлых щёчках и белоснежный ряд ровных зубов. — Чимин. Моё имя — Пак Чимин! И Юнги кажется, что это имя насквозь пронизано солнцем, как и весь искрящийся радостный Чимин. От него так и веет безудержной юностью и энергией. Юнги раз за разом прокручивает в голове услышанное имя и понимает, что знатно попал. Потому что этот мальчишка не такой, как все, кого он встречал до этого. Всё его внутреннее существо твердит об одном: мальчишка особенный. — Чимин, — имя так естественно срывается с языка Юнги, что он и сам удивляется этому, на мгновение забыв то, о чём хотел сказать. — Я полагаю, тебе следует рассказать мне, почему ты оказался в подобной ситуации, и тогда я постараюсь тебе помочь. Видя возражения на лице подростка, альфа обрывает их на корню, взмахнув рукой перед собой. — Но для начала сходи умойся. Твоя одежда в ванной. Мальчишка всё пытается что-то сказать, но спорить с Юнги — дело гиблое, и потому парень кивает головой, тихо выдыхая: — Хорошо. Провожая взглядом фигуру Чимина, альфа не может не признать, что ему нравится выражение полного подчинения на лице этого парня. Очень нравится.